you are the shining star

      Серые облака закрывали ночное небо, скрывая любые шансы увидеть прекрасные звёзды. Даже луну нельзя было увидеть за этим подобием толстого одеяла. На улице зажглись огни всех цветов, чтобы показать праздничную атмосферу, маскируя страдания, которые скрывал город, маскировал одиночество, которое многие чувствовали.       Постепенно вид переместился на маленькие магазинчики на улице вместе с продавцами за их крошечными стойками, готовящими вкусности для детей, которые тянули руки в попытке схватить угощение из рук продавца. Звук слабого хихиканья донесся до микрофона, из-за чего изображение слегка исказилось и в ту же секунду восстановилось.       Когда один из покупателей возле магазина посмотрел прямо в камеру, объектив сразу опустился вниз, показывая землю: две ноги, одетые в сапоги на небольших чёрных каблуках. Когда камера немного сместилась, то можно было заметить пару белых кроссовок рядом впереди. Человек, носящий их, явно стоял спиной, но тут он замер и повернулся лицом к обладателю чёрных сапог.       — Чонгук, ты снова снимаешь? — раздался голос, и камера сразу начала подниматься к источнику звука.       На экране показалось лицо говорящего. На его чёрные волосы был надет берет, который дополнял структуру скул, соответствуя пальто, которое носил парень для борьбы против прохладной погоды. На его губах играла весёлая улыбка, когда он смотрел мимо объектива на того, кого камера скрывала и не могла снять — или другой не хотел снимать. Парень в берете махнул рукой, а затем показал свой любимый знак "V". Внезапно экран потемнел, и пейзаж исчез.       Парень, который первоначально держал камеру, хмыкнул и сунул своё сокровище в карман собственного пальто.       — Как ты догадался?       — Каждый раз, когда ты снимаешь, ты становишься слишком тихим. Плюс, эта улица довольно симпатичная. Я был бы удивлён, если бы ты не снимал.       Чонгук усмехнулся и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с другим парнем.       — Ты слишком хорошо меня знаешь, Тэ.       Другой закатил глаза и фыркнул.       — Я тебе хён… шучу. Хорошие кадры получились?       — Да, — Чонгук посмотрел на небо, обводя взглядом облака, которые, казалось, делали атмосферу немного мрачной. — Я заснял небо, хотя оно выглядит мрачным. Заснял огни, улицу, нашу обувь и тебя, хён. Ещё, похоже заснял покупателя в том киоске, где продаются рыбные котлеты.       Рука обхватила плечи Чонгука, и он приблизился к тёплому Тэхёну. Парни не возражали от такой близости, к тому времени они уже привыкли к привязанности и тактильности друг друга. Откровенно говоря, каждый из них обожал внимание и инициировал мелкие взаимодействия. Их дружба была очень крепкой, но чисто платонической.       — Я достаточно красивый, чтобы на меня был направлен объектив?       Чон закатил глаза, улыбаясь уголком рта, и попытался вырваться из объятий Тэхёна, но это было бесполезно.       — Ты не слишком высокомерный? Ещё раз спросишь, я обязательно вырежу тебя из видео.       — Ты так жесток ко мне, — проскулил Тэхён. — Просто помни, что у меня есть ключ от общаги, а у тебя нет.       Чонгук втянул воздух, наклонив голову, когда понял возможные последствия. Либо он продолжит издеваться, либо он будет спать в своей постели.       — Думаю, спать в собственной постели было бы замечательно. Кажется, Юнги-хён не будет слишком счастлив снова увидеть меня на пороге своего дома, просящего пустить переночевать.       — Я не виноват, что ты решил заснять меня, пока я спал, и превратил это в проект. Я имел право злиться, и ты это знаешь.       Парень засмеялся и обнял Тэхёна со спины, глядя на освещённую огнями дорогу в университет.       Младший в университете изучает фотографию. Это его любимое хобби. Это то, с чем Чонгук намеревался связать свою жизнь в будущем. Для того, чтобы хорошо понимать искусство кинематографии, Чонгук должен был снимать каждый аспект своей жизни, находя красоту в вещах, которые он обычно не заметил бы сначала. Это не особо беспокоило его, разве что большое количество заполненных флэшек, которые пальцев не хватит сосчитать.       С самого первого года он всегда носил с собой свою чёрную камеру Canon. Он даже старался не покидать комнату без камеры. Он был одержим съёмкой, и ему не было стыдно за это. По правде, университет поощрял его привычку. Его мать ненавидела это.       Все его друзья не занимались фотографией. На самом деле, у него была куча друзей всех специальностей, кроме такой же, как у него. Например, Чонгук встретил Тэхёна на первом курсе, сразу после урока психологии. Тэхён выходил из своего кабинета в одежде, которую Чонгук никогда ни у кого не видел раньше. При дальнейшем осмотре он понял, что дизайнером этой одежды был сам Тэхён.       Чонгук вытащил свою камеру, вспоминая лекцию, на которой говорилось, что нужно запечатлеть всё, даже если это не кажется важным. Он начал снимать парня, идущего по коридору, к торговому автомату. Тэхён купил газировку, затем открыл и выпил всё, пока пот каплями катился по его лицу. Чонгук не понимал, почему парень такой вспотевший, но всё же нашёл Тэхёна довольно привлекательным и продолжил съёмку.       В конце концов, он был пойман, когда Тэхён развернулся и заметил Чона с камерой в руках, направленной на него. Началась драка. Ну, если говорить правду, Тэхён просто повысил свой голос, в то время как Чонгук сжался от страха и молчал, замерев на месте. Однако, как только Чонгук сумел объяснить, возможно, даже позволив этому человеку узнать слишком много о своей неуверенности, они вскоре стали друзьями.       С тех пор они были неразлучны.       — Вот же блин.       Чонгук вырвался из своих мыслей, когда услышал ругань Тэхёна. Они стояли перед своим общежитием, и ни одного человека не было поблизости. Где, чёрт возьми, все были? Похоже, причина в том, что это всё-таки вечер субботы. Вечеринки должны были быть по всему кампусу.       Парень поднял бровь и посмотрел на старшего перед собой. Его руки метались по карманам, пытаясь найти именно то, о чём он утверждал, прежде чем они вернулись к общежитию.       Ключ-карта.       — Ты серьёзно забыл ключ-карту? После того, как я спросил три раза и сказал, что не буду брать свой ключ? — спросил Чон в шоке.       Тэхён быстро посмотрел на него и покачал головой.       — Я помню, что брал ключ, клянусь. Или я оставил его у Хосока?       Чонгук вздохнул и прислонился спиной к стене, скользя по прохладным кирпичам и садясь на землю. С каждым выдохом из его рта вырывалось облако горячего воздуха. Воспоминания из детства встали перед глазами. Он вспомнил, как его мать обнимала его, как он бегал по снегу и забрасывал брата снежками, когда его дыхание шло такими же облачками пара, как сейчас.       Он улыбнулся этой мысли.       — И подумать только, что ты угрожал мне несколько минут назад, — цокнул языком Чонгук. — Хосок, вероятно, спит. Погоди, я позвоню Юнги-хёну. Он наверняка ещё не спит.       Тэхён начал стучать в дверь, когда его охватило отчаяние.       — Нет, не надо. Он разозлится.       — У нас сейчас нет выбора, Тэ.       Тэхён издал стон и прислонился к двери в общежитие, надеясь, что кто-нибудь пройдёт мимо и впустит их, пока холодная погода не захватила их в заложники. Опираясь на кирпичную стену, Чонгук достал свой телефон и начал прокручивать контакты, пока не нашёл имя Юнги. Но только он поднес палец к надписи, чтобы позвонить, его остановил чей-то голос.       — Вы, ребята, ждёте кого-то?       Когда Чонгук поднял взгляд, то пожалел, что у него нет в руках камеры, чтобы запечатлеть человека, который позволил своей красоте сиять, заменяя все спрятавшиеся за серыми облаками звезды в небе. Парень стоял прямо перед Чонгуком. Его чёрная куртка плотно облегала тело, из под неё торчал шерстяной свитер. На лице был румянец от холода, освещаемый слабым светом от фонаря, подвешенного к стене. Чонгук затаил дыхание, уставившись на незнакомца, и мысленно ругал себя. Почему у него не было камеры наготове?       Чонгук сидел там, на земле, возле стены, не способный говорить, хотя незнакомец продолжал ждать ответ. Быстро, Тэхён выкрикнул "да" и начал умолять парня впустить их. Улыбаясь, тот вручил Тэхёну свою ключ-карту, затем протянул руку Чонгуку. Чон сглотнул, прежде чем нерешительно схватиться за чужую руку и подняться на ноги. Он был выше незнакомого блондина, но всё его тело пылало от энергии, испускаемой этим человеком.       — Я — Чимин. А ты?       Чону едва удалось прохрипеть ответ.       — Чонгук.       — Приятно познакомиться, Чонгук, — блондин снова улыбнулся.       Как только они вошли, Тэхён отдал карточку обратно, любезно поблагодарив парня. Чимин махнул рукой и пошёл в другую часть здания, противоположную от комнаты Чонгука и Тэхёна, оставляя Чона в замешательстве. На обратном пути в их комнату Тэхён говорил о том, как им повезло встретиться с этим парнем, Чимином. Чонгук действительно чувствовал себя счастливчиком.       Той ночью, когда он лег спать, Чон смотрел в потолок. Имя Чимина крутилось в его голове вместе с той улыбкой, которую Чонгук пытался воссоздать собственными губами. Очень тихо, чтобы не беспокоить Тэхёна, он прошептал чужое имя себе под нос. Чимин.       Прошли дни, и Чонгук почти забыл о блондине, который спас его возле общежития. С приближением конца семестра у Чонгука не было иного выбора, кроме как посвятить большую часть своего времени учёбе. Он сидел на одеяле во дворе с Хосоком, делая всё, кроме учёбы. Вздохнув, он сгорбился и посмотрел на экран ноутбука.       — Чувак, это отстой, — простонал Хосок. — Я всё равно проебусь, так зачем мне вообще беспокоиться?       — Ты проебёшься, если даже не попытаешься, — фыркнул в ответ Чонгук. — Хотя бы попытайся учиться. У тебя ещё есть время.       Хосок откинулся назад, чтобы лечь, и вытащил свой телефон. Стон полный мучения сорвался с его губ, когда он потер ноги, задирая немного штаны. Синяки явно были видны на солнце, и Чонгук не мог отвести взгляд. Он задавался вопросом, где Хосок умудрился заработать их, если был уставший, как неизвестно кто.       Чон вспомнил, как повстречал Хосока на первом курсе. Старший был гидом для первокурсников и помощником в общежитии. Хосок был юн и вёл себя намного тише, чем теперь рядом с ним.       Чонгук вспомнил, что у него была с собой камера, когда он снимал студенческий городок, пока их знакомили с окрестностями, и шёл за группой ребят перед ним. В какой-то момент он и Хосок потеряли свою группу — нет, было не так, как старший любил исправлять. Чонгук решил немного отстать, чтобы заснять белок, которых заметил, а Хосок решил по какой-то причине присоединиться к нему.       Они быстро узнали друг друга, пока пытались найти свою группу. Чонгук поделился своей любовью к фотографии, а Хосок рассказал младшему, что он любит всё, что связано с танцами. Чон вспомнил, как был поражён танцами Хосока в тот день, когда они, наконец, нашли свою группу на вечеринке, которая последовала после экскурсии.       Чонгук снова вздохнул, понимая, что не обращает никакого внимания на сообщение, которое он пытался написать для занятия. Вместо этого он откинулся на одеяло, присоединяясь к старшему, и между ними повисла тишина. Небо было красивее, чем неделю назад.       Возможно, именно поэтому он чувствовал себя счастливее.       — У тебя все ноги в синяках, — отметил Чонгук.       Другой парень убрал телефон из поля зрения и поднял одну ногу.       — Правда? Я даже не заметил.       — Тренировки проходят нормально?       Хосок кивнул, вздохнув, вовсе откидывая телефон в сторону, роняя его на землю.       — Они заставляют заниматься меня балетом, чтобы окончить семестр. Я похож на балерину? Я больше хип-хоп парень.       — Серьёзно? — Чонгук попытался сдержать смех, но это было бесполезно. — Не знал, что вас учат балету. Я должен прийти, чтобы заснять тебя.       Старший закатил глаза.       — Если ты сделаешь это, я заставлю Тэхёна задушить тебя во сне. В любом случае, я продолжаю причинять боль своим ногам, а это, знаешь ли, не очень приятно. Все остальные в моей группе имели большой опыт в балете, когда были детьми. А есть я — неопытный паренёк.       Чонгук хмыкает, пытаясь представить, как Хосок занимается балетом. Каждый раз, когда в его голове появлялась хоть малейшая сцена, он начинал хихикать. Действительно, балет был не для Хосока. После попытки стереть ужасающие сцены из своего воображения, Чон вытащил камеру и начал снимать красивое небо. Он задавался вопросом, будет ли ночное небо таким же ясным и позволит звёздам сиять красивее. Казалось, что каждый раз, когда Чонгук находил подходящую возможность мельком увидеть звёзды, облака держали их в заложниках.       После встречи с Хосоком Чонгук решил отправиться в библиотеку, после отправившись обратно в общежитие, чтобы обсудить планы на обед с Тэхёном. Из-за стресса, который на них давил, у них едва хватало времени сесть и просто… поговорить. Они тупо сидели в одной комнате, спинами друг к другу, пока их глаза сканировали экраны ноутбуков, едва находя возможность пробормотать ответы на вопросы друг друга.       — Ты голоден? — спросил Чон, как только вошёл в комнату, бросая сумку под свой стол. Он тяжело вздохнул, плюхнувшись на стул, чувствуя, как живот крутит от недостатка еды.       Тэхён коротко что-то проворчал, оборачиваясь с куском ткани в руке. Он покачал головой, указывая на пакет с фастфудом, который лежал рядом с его ноутбуком.       — Я уже купил кое-что, извини. У меня осталось мало времени, я должен закончить это сегодня вечером.       — Что это? — поднял бровь Чонгук.       — Я должен сделать аксессуар унисекс, который должен соответствовать тематике. Я только продумал дизайн и начал шить. Я сейчас умру, Гук.       Чон фыркнул и встал, думая, стоит ли кого-нибудь пригласить на обед. В конце концов он решил никого не звать и покинул общежитие и Тэхёна, который остался бороться со своим заданием. Чонгук понял, что его одиночество прекрасно подойдёт для съёмки. Хотя у него и было достаточно материала о его кампусе, каждый день всё было по-другому. Он не знал, как это объяснить, но в университетском городке всё постоянно менялось.       В кафетерии было громко — слишком громко для съёмки, но Чона это не остановило. Экран показывал множество студентов, сидящих за столами, и женщину, раздающую лапшу из чёрной фасоли. Её улыбка стала шире, когда Чонгук приблизился к ней. Она держала поднос одной рукой, слегка махая другой в камеру.       — Вставишь меня в свой фильм, хорошо? — сказала она ему после того, как отдала поднос. Её рука потянулась к волосам Чона и взъерошила их, после чего она ушла к следующему посетителю.       Чонгук хмыкнул, кивая, и начал уходить. Фокус камеры медленно перемещался обратно на студентов, наслаждающихся обедом и беседующих со своими друзьями. Шутки, смех, веселье — Чонгук снимал всё. Он был заранее взволнован перед моментом, чтобы посмотреть отснятый материал. Он нашёл свободный стол у окна, поставил поднос и направил камеру на свой обед.       Всем, кто наблюдал, могло показаться странным, что он направлял камеру на каждое движение, но для Чонгука было вполне естественно сидеть с камерой в руке, наблюдая, как жизнь движется за экраном. Он привык снимать даже собственные действия, но никогда не разворачивал камеру настолько, чтобы было видно его лицо, как бы он ни пытался.       Он не мог.       — Вот мы и снова встретились, — чужой голос заставил руку с камерой вздрогнуть, когда Чонгук подскочил на месте. Затем объектив был направлен вверх и обнаружил того же человека, что и неделю назад — того самого, при встрече с которым Чонгук проклинал себя, что у него не было камеры на готове. Теперь он его заснял, хоть мельком. — Ой? Я должен представиться перед камерой?       Затем экран погас, как только вопрос покинул рот Чимина. Румянец подобрался к щекам Чонгука, и он осторожно убрал камеру в боковой карман своей сумки. Он не ожидал повстречать Чимина ещё раз. На самом деле, он даже начал забывать о человеке, впустившем его в общежитие той ночью. Парень поставил свой поднос перед Чонгуком и плюхнулся на стул напротив.       Чонгук смущённо потер затылок, боясь смотреть другому парню в глаза.       — Прости, я люблю снимать... Я кинематограф.       — Надеюсь, я ничего не испортил? — спросил Чимин.       Нет, ты сделал только лучше.       Вместо этого Чон покачал головой, наклонившись, чтобы наконец начать есть лапшу. Зачем ждать, если он голодный.       — Я также снимаю людей, особенно моих друзей.       — Да? Всегда приятно делать то, что любишь, — сказал Чимин, приступая к еде. — Я бы хотел, чтобы у меня было такое хобби.       Подняв бровь, Чонгук почувствовал себя немного комфортнее с блондином, сидящим перед ним. Не прожевав еду, Чон открыл рот, чтобы возразить, но понял, что действительно ничего не знает об этом человеке. Должно же быть что-то, что Чимин любил делать, у каждого должно быть. Чон проглотил пищу, прежде чем снова заговорить.       — Что ты имеешь в виду? Уверен, есть что-то, что тебе по душе, — пробормотал он.       Действительно, Чимин был слишком хорош, чтобы у него не было никаких увлечений.       Пожав плечами, Чимин прервал недолгий зрительный контакт и посмотрел в окно.       — Я занимаюсь танцами, но я не знаю, нравится ли мне это. Извини, не хотел втягивать тебя в свою неуверенность, пока ты пытаешься поесть.       Чимин может быть его моделью.       Идея пришла к нему внезапно. Чон нерешительно снова вытащил камеру, направив объектив прямо на Чимина, который ещё не заметил этого. После того, как загорелась кнопка, дающая понять, что съёмка началась, казалось, что Чонгук покинул этот мир и погрузился в мир на экране.       Чимин всё ещё смотрел в окно, губами обхватив палочки для еды. Простое движение послало бабочек по животу Чонгука, пока он продолжал снимать. Его взгляд переключился на собственный поднос с едой, затем он открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился. Чимин сморщил нос, а черты лица, до этого спокойные, приобрели игривое выражение, когда он снова посмотрел в камеру. Очень изящно он положил подбородок на ладонь, глядя уверенно не на камеру, а на человека, ведущего съёмку. Чимин был отличной моделью.       — Мы снимаем *мокпан? — улыбнулся Чимин. — Или я должен просто выглядеть милым для твоего задания?       Чонгук покачал головой и прошептал:       — Это не для урока.       Глаза блондина расширились, но затем расслабились, и он снова начал есть, пытаясь сосредоточиться на камере.       — Я представлюсь, ладно? Меня зовут Пак Чимин, мне двадцать четыре года. Официально я учусь на хореографа, но мне нравится говорить, что я ещё не решил. Я правда до сих пор не знаю, чем хочу заниматься. Хотя я уже здесь много лет. Что насчёт оператора?       Чонгук тихо ахнул, качая головой и продолжая держать объектив направленным прямо на Чимина. Он не переведёт на себя камеру — он не будет говорить. Обычно он просто убирал свой голос с видео, но в этот момент он замер, поскольку внимание полностью было обращено к нему. Он продолжал качать головой, призывая Чимина говорить дальше.       Блондин надул губы.       — Кажется, наш оператор немного стесняется, как жаль. Хочу сказать, что он слишком красив, чтобы прятаться за камерой.       Щёки Чона горели от комплимента. Чимин же продолжал есть и говорить с камерой, хотя, на самом деле, он общался с Чонгуком, но говорил с ним глазами, устремленными в объектив. Он был естественным.       Чонгук внимательно слушал Чимина и снимал, тихо поедая свою порцию. Когда они закончили трапезу, то не сделали никаких попыток покинуть стол или положение, в котором они оказались. Чонгук в это время всё ещё не чувствовал, что узнал Чимина, но он также чувствовал, что открыл страницу его автобиографии, просто слушая его рассказы.       Он дошёл до четвёртой страницы из ста.       — Наш мокпан был хорош, — вздохнул Чимин. — Обычно те, кто снимают его, не показывают, что происходит дальше, а? Ну, после еды я люблю прогуляться, чтобы переварить то, что я только что съел. Можно полюбопытствовать, сможет ли мой оператор прогуляться со мной?       Чонгук улыбнулся, отрицательно качая головой, вспоминая задания, которые должны были быть выполнены до конца семестра. Он хотел бы согласиться. Он хотел вскочить на ноги с сумкой в руке, готовый провести остаток ночи с истинной красотой, имя которой Пак Чимин. Однако его мечты сдерживали его. У него была цель: найти работу своей мечты. Он вынужден отказаться.       Чимин нахмурился, закусывая нижнюю губу, пытаясь упросить парня остаться, но Чонгук действительно не мог. К тому же, Тэхён начал писать ему, спрашивая, где шляется младший и почему он не идёт ему на помощь. Спасения не было.       — О, ладно, тогда, думаю, я должен попрощаться с камерой. Спасибо, что наслаждались едой со мной, я, Пак Чимин, и я надеюсь, что смогу познакомиться с оператором получше.       Экран потемнел, и Чонгук вздохнул. Он положил камеру обратно в сумку и снова посмотрел на Чимина, теперь со способностью говорить. Тем не менее, он не знал, что сказать. Его глаза внимательно рассматривали Чимина, обнаружив, что он совсем не похож на себя на крошечном экране. Что он мог сказать без камеры, помогающей его собственной уверенности?       — Оператор? Ты уверен, что не можешь прогуляться со мной? — спросил Чимин, разрушая тишину.       — Нет, мне надо сделать собственные задания и помочь другу, возможно, — тяжко вздохнул Чон. — Давай в следующий раз? Может, у меня не будет камеры.       Пак улыбнулся так сильно, что глаза превратились в полумесяцы. Чонгук не мог игнорировать то, как его грудь сжалась при этом виде. Как он оказался в таком положении? Он собирался есть один в тишине, но в конце концов привлёк внимание Пак Чимина, который решил провести мокпан без аудитории, за исключением Чонгука. Количество харизмы и уверенности, которые имел этот парень, были просто заоблачными.       Чимин со смехом пожал плечами.       — Я не возражаю против камеры. Я просто хотел, чтобы это было шоу не про одного человека. У тебя приятный голос, но ты говорил только один раз.       Чонгук скривился.       — Я потом исправлю этот момент.       — Что? Почему? Честно говоря, у тебя мог быть эффект таинственного голоса, — сказал Пак с волнением. — Давай так. Ты снимаешь мои мокпаны, и я говорю с тобой и камерой, отвечая на любые, даже самые странные вопросы, которые ты мне будешь задавать.       Чон не мог не разразиться приступом смеха после предложения Чимина. Конечно, это было интересно и забавно, но для Чона это было ужасной идеей, однако тот не мог найти достаточно уверенности, чтобы сказать об этом. Это просто не был стиль его съёмки. Он хотел сохранить всё, как есть. В некотором смысле он чувствовал, что его собственный голос портит качество видео, добавляя глупый диалог, сопровождаемый пейзажем.       — Я обычно не снимаю мокпаны, извини, Чимин.       Старший улыбнулся и грустно вздохнул.       — Мне нужно прогуляться. Последний раз спрашиваю. Пойдёшь?       Качая головой и отказывая предложению Чимина, Чонгук про себя молится, чтобы он увидел этого парня ещё раз. Аура Чимина будто была создана для того, чтобы им любовались, и Чонгуку суждено было заснять его. Почему они не встретились раньше? Чонгук удивлён, почему он никогда не сталкивался с Чимином.       Возможно, Хосок знаком с ним. Всё-таки Чимин танцор.       Прошло несколько дней, и Чонгук выполнил непосильные задачи за неделю до конца семестра. Поздней ночью, только закончив последнее задание, Чонгук сидел за ноутбуком. Перед ним вспыхнуло видео с изображением Чимина. У Чона как раз была запущена программа для редактирования видео, обеспечивающая удаление собственного голоса и внесение небольших изменений, чтобы видео было идеальным.       Чон не мог понять, как Чимин мог быть таким прекрасным, даже просто кушая лапшу. Было что-то в парне, что заставляло Чонгука сидеть сложа руки и просто восхищаться. Была ли это особенность, данная только Чимину? Или это была обычная фотогеничность? Каким бы ни был ответ, Чонгук сидел и смотрел видео в пятый раз за ночь, улыбаясь милому хихиканью Чимина, когда он посмеивался.       — Эй, погоди, кто это? — спросил Тэхён сзади.       Слегка подпрыгнув от неожиданности, Чонгук обернулся, затем снова вернул своё внимание на экран.       — Новый друг. Помнишь его? Он тот, кто впустил нас в общежитие в ту ночь.       Старший издал непонятный звук в знак подтверждения.       — Вы обедали вместе? И он позволил тебе снять его? Эта дружба развивается слишком быстро.       — Да ладно тебе, — фыркает Чонгук. — Ты чего вообще не спишь? У тебя урок через пять часов.       Нахмурившись, Тэхён вернулся к своей кровати, падая на матрас.       — Не могу уснуть. Слишком много мыслей в голове, и экран твоего ноута отвлекает.       Чон понимающе кивнул.       — Я почти закончил, подожди секунду.       Его внимание переключилось на видео и красивые черты лица Чимина. Он сделал последние несколько поправок, добавив видео в папку со всеми съёмками за этот семестр. Вздохнув, он уставился на видео, находящееся в папке, и думал, стоит ли это делать. Губы сжаты, рука потянулась к мышке, но Чон всё ещё колеблется.       Тэхён ждёт.       Чонгук зажмурился и на секунду задумался. Это было нормально — не будет никаких последствий. Не рассуждая дальше, он схватил мышь, нашёл сайт и загрузил туда видео с заголовком: его мокпан. Почему он загрузил это? О чём он вообще думает?       Он хотел, чтобы другие тоже испытали харизму Пак Чимина.       После того, как видео загрузилось, он закрыл ноутбук и рухнул на кровать, после чего сразу отключился. Несомненно, Пак Чимин появлялся в его снах той ночью, но в странном положении. Вместо того, чтобы говорить с камерой и бросать взгляды в сторону Чонгука, его взгляд был сосредоточен не на объективе.       Он был направлен на Чонгука, глаза иногда прикрывались от удовольствия. Пак сидел на коленях, хватаясь за рубашку Чонгука, и бормотал что-то о том, как сильно он хочет Чона. Остальная часть сна закончилась выключением камеры, спутанными конечностями и прижатыми друг к другу губами. Было ли Чонгуку стыдно за такой сон о человеке, которого он едва знал?       Ответ был да. Утром, пока его голая грудь тяжёло вздымалась от частого дыхания, разбуженный Чонгук, когда Тэхён ушёл, почувствовал вину, и он снова закрыл глаза. Перед глазами стоял образ Чимина, как бы он ни старался этого избежать. Снимать Чимина в такой интимный момент.Чонгук задохнулся от этой мысли. Он пытался откинуть эти мысли, но каждый раз, когда он смотрел на свою камеру, сон вновь играл в его голове.       — Почему ты такой напряжённый?       Чонгук оторвал взгляд от своего ноутбука, обнаружив, что Юнги обернулся и пристально смотрит на него. Младший безучастно сидел на сайте своего университета, утверждая, что собирается уточнить, появились ли дополнительные задания, прежде чем официально уйти на заслуженный отдых. Чон сглотнул, пожав плечами. Его разум был заполнен образом обнажённого тела Чимина, умоляющего дать разрешение прикоснуться к возбуждению Чонгука.       Парень покачал головой, выдохнув, пытаясь сосредоточиться на своем друге.       — Ничего. Я беспокоюсь о своих оценках. Ты аспирант, ты не беспокоишься?       Старший пожал плечами и снова переключил свое внимание на компьютер.       — Не совсем. Нет, конечно, я почти закончил университет, и если я сдамся, то не смогу присоединиться к Сокджину в его модной студии. Но твоё волнение тебе не поможет, а только вызовет негативную реакцию. Попробуй расслабиться, хорошо? Тебе нужно отдохнуть, чтобы потом сосредоточиться.       Сказать было легче, чем сделать.       Прошёл ещё один день, и Чонгук вспомнил видео, которое он разместил в сети, после того как обедая, он начал думать о встрече в столовой с Чимином. Чон зашёл на нужный сайт, думая, что у него не будет никаких просмотров, так как он размещал другие видео, которые получили почти от ста до двухсот просмотров, но не больше. А теперь он смотрел на недавно выложенное видео широко раскрытыми глазами, снова и снова просматривая число, пока наконец не смог в это поверить.       Видео с Чимином набрало больше ста тысяч просмотров — за два дня это видео привлекло достаточно внимания, чтобы весь универ посмотрел это видео как минимум дважды. Чонгук почувствовал волнение и тревогу, которые постепенно увеличивались, пока его дыхание стало тяжёлым.       Он прокрутил вниз, к комментариям, где обсуждали личность Чимина, его красоту и хорошую съёмку. Некоторые комментаторы обсуждали, кто же оператор, кто же Чонгук, и им было ужасно любопытно, что происходило за объективом. Это ещё больше усилило его беспокойство. Парень издал стон, схватившись за волосы, и подумал, что ему нужно как можно скорее встретиться с Чимином — если он вообще сможет смотреть на старшего.       — Чонгук, твоё видео, — Тэхён ворвался в комнату. — Ты видел?       Младший прикусил щеку, кивая, поскольку он не мог отвести взгляд от экрана. Как он стал таким популярным за такое короткое время? Нет, конечно, в других видео тоже было множество комментариев о том, кем же является Чонгук, кто держит камеру.       Кто же этот человек, который заставил Чимина улыбнуться таким образом.       Блять.       — Ты говорил с Чимином? — спросил Тэхён после минуты молчания.       — Нет, — выдохнул младший. — Смогу ли я вообще встретиться с ним после этого? Как думаешь, он это уже видел?       Фыркнув, Тэхён положил руки на плечи Чона.       — Уверен, что да. Блин, это очевидно. Его лицо в тренде, должен был быть кто-то, кто показал ему.       Затем осознание ударило Чонгука. Чимин ведь танцор, как и Хосок. От этой мысли его зубы впились в щёку сильнее. То, что он учится с Хосоком, означает, что Чимин, без сомнения, смотрел видео. Хосок следил за активностью Чонгука в социальных сетях, оставляя положительные комментарии под каждым видео, которое Чонгук посчитал достойным публикации. Хоби, вероятно, столь же шокирован количеством отзывов, которые получило видео с Чимином. Чонгук сделал мысленную пометку встретиться с Хосоком.       Может быть, он мог бы навестить его во время тренировки. Чимин ведь тоже занимается балетом?       — Я иду сегодня на ужин с Намджун-хёном. Не забудь поесть, ладно? — сказал ему Тэхён.       Он кивнул в ответ.       Чонгук решил зайти на тренировку к Хосоку в тот же день. Он хотел выяснить, знал ли Хосок Пак Чимина, хотя он уже был уверен, что тот знал. Чон нервничал, прогуливаясь по тротуару мимо всех студентов — ему казалось, что все знают, что именно он снимал Пак Чимина, это было его видео, и он был тем, кто прятался за объективом.       Почему раскрытие личности казалось ему столь ужасающим?       Он шёл по зданию со страхом, что кто-то заметит его камеру, он чувствовал, что любой может разоблачить его. Довольно много людей было в здании, все одетые в одежду для тренировок и блестящие от пота. Здесь много разных залов для тренировок — хип-хоп, джаз, а главное, балет. Чонгук шёл по коридору, иногда заглядывая в другие залы, наблюдая за тренировками различных танцевальных стилей, пока не добрался до места назначения.       Из-за больших зеркал, наполняющих комнату, было труднее проникнуть внутрь, не привлекая внимания нескольких танцоров. Глаза Чона сканировали окружение, пока не наткнулись на человека, ради которого он пришёл. Чон Хосок держался за перила возле одного из большого зеркал. Чонгук понимал, почему хён чувствовал себя так странно, занимаясь балетом: остальные были грациозны, раскачиваясь под музыку плавными движениями. А Хосок, в это время, боролся со своим собственным стилем. Он же хип-хоп парень.       Оглядываясь по сторонам, Чонгук нигде не мог найти Пак Чимина. Может он не ходит на тренировки по балету, и Чонгук может расслабиться. Когда он собирался подойти к Хосоку во время их короткого перерыва, то застыл на месте. Хосок сидел на полу, вытянув ноги, в то время как другой парень схватил его за лодыжку и помогал поднимать ногу как можно выше.       Хосок скривился от боли. Парень смог прочитать по губам старшего: Чимин. Чонгук сглотнул, его взгляд следовал за парой рук, поднимаясь по белому трико и паре чёрных колготок, пока он не достиг лица человека, с которым боялся, но желал встречи. Пак Чимин занимается балетом с Хосоком — они даже казались друзьями. Значит, Чимин по-любому уже всё знал.       — О, Чонгук, — Хосок посмотрел на Гука через зеркало. — Ты решил навестить меня сегодня.       Чимин обернулся, махая младшему с улыбкой, которая смогла остановить время в глазах Чонгука.       — Давно не виделись.       Это был сигнал Чонгуку подойти к ним, но его ноги были ужасно тяжёлыми, он даже не мог сделать и шаг. Что ему следует сказать? Сразу извиниться? Вместо этого он улыбнулся, молча наблюдая за Паком, одетым в униформу, которой было достаточно, чтобы создать у Гука проблему внизу.       Хосок обнял Чона за плечи.       — Что привело тебя сюда? Вижу, у тебя нет камеры. Отлично, потому что я сегодня не готов к съёмке.       — Я… эээ… — заикался Чон, потом зажмуриваясь. — Видео… моё видео… Ты видел это?       — О, мой мокпан? Это привлекло много внимания, не так ли? Если честно, я не думал, что ты будешь это публиковать, — рассмеялся Чимин.       Чонгук нахмурился, понимая, что не получил согласия Чимина на размещение видео. Он расстроился? Чон опустил голову от стыда и тихо вздохнул.       — Извини, я должен был спросить.       — Не извиняйся, думаю, это мило. Но раз ты всё-таки хочешь извиниться, тогда ты должен прогуляться со мной.       Со своей позиции Чонгук мог прекрасно видеть ноги Чимина в колготках. От лодыжек до сильных икр, он медленно пробирался к бёдрам Чимина. Его сон снова заиграл в голове, и Чон обнаружил, что во сне бедра Чимина сильно отличались от реальности. Бедра Чимина кажутся толстыми, но они мускулистые. Затем Гук взглядом зацепил область между ног и тяжело сглотнул.       Он поднял голову, демонстрируя румянец на щеках.       — Пожалуйста, никому не говори, что это был я. Ты же никому не успел сказать, да?       Чимин нахмурился.       — Кому сказал? Ты о чём, Чонгук?       — Ах, не стесняйся. Ты хочешь, чтобы люди наслаждались твоими видео так же, как и ты, разве нет? — спросил Хосок.       — Не знаю, — он протянул руку, чтобы провести ей по волосам. — Я хочу, чтобы люди наслаждались моей работой такой, какая она есть, а не потому, что её сделал я.       Рука Хосока, до этого обнимающая его за плечи, заменилась рукой Чимина, сжимая его плечи очень мягко. Было тепло — это было правильно. В тот момент Чон хотел, чтобы он никогда не приходил на тренировку танцоров, и хотел, чтобы он никогда больше не встречал Чимина. Это создавало проблемы с его собственной неуверенностью, которая медленно превращалась в беспокойство, которым Чонгук едва знал, как управлять. Он не заметил, как Чимин приблизился к нему, к его уху, заставляя своим дыханием кожу покрыться мурашками. У младшего перехватило дыхание. Он не мог двигаться. Пока его внешний вид оставался спокойным и никак не волнующемся обо всей ситуации, его внутренности сжимались и переворачивались в животе, его разум снова и снова кричал о Чимине.       — Я не собираюсь никому ничего говорить. Сделай глубокий вдох и постарайся успокоиться, — прошептал Пак.       После недолгой паники Чонгук получил указание сесть в соседней комнате, где были вещи Хосока и Чимина, пока парни не закончат тренировку. Хотя желание вытащить фотоаппарат и заснять Чимина вновь стало самым настоящим зудом, Чонгук сидел на попе ровно.       Он пришёл к Хосоку — в основном — но его взгляд не покидал Чимина. В отличие от своего друга, Чимин был естественен в балете. Каждое движение было изящным, его глаза были полузакрыты, а губы сжаты в тонкую линию. Казалось, что Чонгук смотрел фильм с успокаивающей музыкой на заднем плане. Он чувствовал себя лучше. Он чувствовал, что мечта возможна.       Притяжение осталось.       — Знаешь, несколько человек подошли ко мне после того, как ты выложил видео, — сказал Чимин Чону после тренировки.       Они наконец пошли на прогулку, предложенную Чимином несколько дней назад. Хосок попрощался после окончания тренировки, восклицая, что ему нужно готовиться к финальному конкурсу, который пройдёт следующим утром. Солнце медленно садилось, ни единого облака в поле зрения. С изменением погоды холодный воздух кусал Чонгука за уши и медленно подбирался к шее. Становится только холоднее сейчас.       Чонгук поднял бровь.       — Что они сказали?       Чимин хмыкнул и сунул руки в карманы пальто.       — Они сказали, что им понравилось, и я был естественным. И ещё они спросили, кто ты.       Чонгук сжал губы. Что же он сказал? Чон чувствовал, как будто университет наблюдает за ним, ища человека с камерой. Чимин утверждает, что сохранит его личность в секрете, но что если нет? Что если эти несколько людей возьмут на себя честь заявить, что это он снимал видео? Как он мог доверять Паку?       — Я не сказал им. Только, что по какой-то причине, ты предпочитаешь не раскрывать свою личность и не попадать в кадр.       Чонгук оглянулся, обнаружив улыбку на губах Чимина. Он выглядел ещё красивее от счастья.       — Ты сказал, что я урод?       Чимин ахнул и мягко толкнул младшего.       — Я не это имел в виду, и ты это знаешь.       Чон впервые рассмеялся за сегодня, чувствуя, что начинает расслабляться от стресса, который держал его в заложниках ранее. Чимин заставил его почувствовать себя лучше, подняв настроение, просто будучи собой. Чонгук не мог описать это, кроме как притяжением, но он чувствовал намного больше. Однако его эмоции были сложными.       — Становится холодно, и я знаю, что дома холоднее, — вздохнул Чимин. — Я соскучился по теплу.       — Откуда ты?       Ухмыляясь, старший приблизился к Чонгуку.       — А ты ещё не догадался? Я думал, что мой диалект слишком заметен. Я из Пусана.       Чонгук остановился на своем пути.       — Ты из Пусана? Я тоже оттуда.       Чимин тоже остановился, его любопытство явно усилилось. Посреди прогулки они стояли, глядя друг на друга, обнаруживая что у них больше общего, чем они думали. Они оба были из Пусана и переехали в Сеул, чтобы поступить в университет. Они оба увлекались искусством — разными видами искусства, но в одной области же. И, наконец, у них был общий друг.       — Серьёзно? Невероятно. Ты довольно интересный, оператор.       Оператор.       Они снова пошли, но молчали. Пальцы Чона играли с камерой в кармане, желая запечатлеть столько, сколько его глаза могли видеть. Было ли уместно достать технику в этот момент? Личность Чимина на камере была действительно тем ещё зрелищем, и Чонгук любил смотреть на него каждую секунду. Однако ему казалось, что кто-то в конечном итоге поймает его, разместит его лицо на каком-то форуме и разоблачит его. Это беспокойство сдерживало Чонгука? Да.       С заходом солнца Чонгук прикусил губу и вытащил своё ценное оборудование, играя с кнопками, пока не включил камеру. Это был самый длинный момент, когда он воздерживался от съёмки, и каждый раз, когда он держал в руках камеру, в его голове вспыхивал образ Чимина. Его заразительная улыбка, естественное поведение и красота в целом.       Загорелась кнопка записи, и шаткий вздох покинул рот Чонгука, когда он вернулся к привычному себе. Его глаза были поглощены экраном.       Чимин не знал, что его снимают. Он шёл впереди Чонгука. Его светлые волосы качались от лёгкого ветерка, который заставил младшего слегка вздрогнуть. Это продолжалось в течение нескольких минут — Чимин шёл впереди, рассказывая о Пусане и о том, как он скучает по океану. Затем камера была направлена на свободную руку Чимина, вытащенную из кармана. Чон задавался вопросом, насколько хорошо было решение, чтобы схватить старшего за руку и привлечь внимание к камере.       Чонгук набрался уверенности, подойдя ближе к Чимину и слегка коснувшись кончиками пальцев ладони Пака, прежде чем сплести их пальцы вместе. Единственное время, когда он мог набраться смелости на некие поступки — когда он скрывался за камерой. В ответ Чимин замедлил скорость, оглядываясь на Чонгука в замешательстве, пока его глаза не поймали камеру.       — О, привет, — улыбнулся он. — Как долго ты меня снимаешь?       Младший открыл было рот, чтобы сказать, но остановился. Он не хотел, чтобы его голос был слышен на записи. Вместо этого он медленно произнёс слова губами, чтобы Чимин понял.       Пак улыбнулся, оборачиваясь.       — Пару минут, да? Думаю, что оператор флиртует со мной. Он встретил меня сегодня на тренировке, и мы пошли на эту прогулку. И вот я не нашёл в себе смелости попросить вернуться вместе со мной обратно в общежитие, потому что уже холодно.       Вернуться в общежитие? Значит ли это, что их прогулка окончена?       Пак оглянулся через плечо, заметив растерянное лицо Чонгука за объективом.       — Ты можешь пойти ко мне в комнату, если хочешь. Я живу один. Не то, чтобы я пытался на что-то намекнуть. Просто думаю, что тёплая комната, тишина и покой были бы неплохи.       Чимин больше не разговаривал с камерой, а прямо с Чонгуком. Чон кивнул в знак согласия, и затем его рука была втянута в карман пальто Чимина, что заставило его выглядеть ещё растеряннее. Чонгук медленно сглотнул, пока Чимин вновь не заговорил.       — О чем мне говорить? Финал конкурса? Я не слишком взволнован этим. Мой новый друг, то бишь оператор? Думаю, об этом и поговорим.       По словам Чимина, они были просто друзьями. Чонгук хотел не согласиться с тем сильным влечением, которое он чувствовал, особенно с тем сном, охватившим каждую его мысль. По его мнению, Чимин должен был хотя бы немного отвечать за это. Его кокетливая личность знала, какое влияние он оказывает на людей. Чимин должен ответить за эти чувства.       — Я много о нём узнал, — напевал Чимин. — Не обязательно, услышав это непосредственно от него, а от нашего общего друга. Он очень красив, а его видео очень классно сделаны. Я сидел на паре, когда увидел своё лицо на трендовой странице, и я был очарован.       У Чонгука была самая глупая улыбка на лице. Он не мог удержать тихий смех. Не было никаких сомнений, что на видео будет это слышно. Чимин улыбнулся ему в ответ, слегка сжав их руки.       Старший вздохнул.       — Как бы мне ни хотелось сниматься на камеру, надеюсь, наш оператор скоро прекратит съёмку. Не хочу казаться эгоистом, но я хочу слышать его голос.       Камера сместилась на передний план, снимая дорогу, по которой они идут. Через несколько секунд экран стал черным.       Вскоре они добрались до общежития. В отличие от его забывчивого соседа по комнате, Чимин отвечал за свою ключ-карту. Они так и не отпустили руки друг друга. Предыдущие ощущения не покинули Чона — все эмоции остались, и парню казалось, что он на пике.       Чимин повёл младшего в свою комнату, открыл дверь и позволил ему войти первым. Его комната отличалась от комнаты среднестатистического студента. Здесь уютно и чисто. Украшения висели на стенах, создавая комфортную атмосферу. Чонгук хотел, чтобы у него была комната, которая хоть немного напоминала комнату Чимина.       Как только он вошёл, то попытался вытащить свою руку из чужой хватки, но остановился, когда Пак отказался отпускать. Чон обернулся, готовый спросить, что делает Чимин, но слова, готовые покинуть рот, сразу пропали. Чимин смотрел прямо на Чонгука, медленно приближаясь к тому. Частота сердечных сокращений Чонгука, который пытался понять, что происходит, возросла.       — Чимин? — тихо спросил он.       Старший улыбнулся, отпустив руку Чона, но прикосновение не исчезло полностью. Вместо этого руки Чимина легли на плечи Чонгука. Чон не осмелился перечить, позволяя Чимину вслепую толкать себя, пока его спина не была прижата к стене.       Что у него на уме?       — Ты тоже это чувствуешь? — наконец сказал Чимин. — То, что между нами.       Он чувствовал.       Чонгук кивнул, выдохнув, когда почувствовал, как облегчение накрыло его. Его влечение было взаимным, и ему больше не нужно прятаться. С первого раза, когда Чонгук увидел Чимина, он понял, что между ними возникло странное чувство, которое он не может понять. Чувство мгновенного влечения, подпитываемое отчаянным желанием ощутить эти пухлые губы на своих. Это было только начало того, что чувствовал Чонгук.       Его глаза закрылись.       — Я чувствовал это с того дня. Ты знаешь, о чем я говорю, верно?       Чимин хмыкнул в ответ.       — Я не мог перестать думать о тебе. Я вернулся сюда, надеясь, по крайней мере, получить твой номер телефона. Серьёзно, я не мог перестать думать о тебе, и когда я сказал о тебе Хосоку, он сразу понял, что я говорю о тебе.       — И что ты говорил обо мне?       Он ощущал, как тёплое лицо Чимина приближалось к тому, чего желал Чонгук больше всего. Если бы он двинул головой, их губы, наконец, соединились бы. Он хотел достать камеру и заснять это, но в первый раз Чонгук также хотел быть эгоистичным и наслаждаться этим моментом.       — Я сказал ему, как сильно хочу просто зажать тебя где-нибудь и целовать, пока ты не начнёшь задыхаться, — голос Пака становился тише с каждым произнесенным словом. — Просто чтобы услышать, как ты хныкаешь, пока не достигнешь своего предела.       Чонгук открыл глаза, обнаружив, что Чимин был так близко, как он и думал. Теперь оба говорили шёпотом.       — Что ты подразумеваешь под пределом?       Старший на секунду затаил дыхание, после чего рассмеялся, приоткрывая рот, касаясь своими губами губ Чонгука.       — Ты наконец дашь мне то, что я заслуживаю — толкнешь меня на ту кровать и позволишь мне плакать и хныкать для тебя.       Потом их губы соединились. Они целовались с таким голодом, что даже поцелуя им было недостаточно. Чонгук схватил воротник пальто Чимина и начал стягивать то со старшего, после приступая к рубашке. Затем он начал толкать его в сторону кровати. Собственная одежда Чонгука полетела на пол. Они так и не разорвали поцелуй, за исключением секунды, когда Чонгук снимал с себя футболку.       Были только они в этот момент. Чимин и Чонгук. Коленями Чон оперся на кровать, наконец-то отпуская губы старшего и открывая глаза. Столь же отчаянно, как чувствовал себя Чонгук, Чимин выглядел абсолютно разбитым под ним. Чон никогда не хотел терять этот момент в своем разуме — он хотел сохранить вид, как Чимин тяжело дышит под ним, его глаза затуманены желанием, а пот начинает покрывать лоб.       Прежде чем продолжить, Чонгук вернулся и достал из своего пальто камеру. Быстро, чтобы не испортить момент, вспыхнула нужная кнопка, предупреждая Чонгука, что съёмка началась. Парень обернулся, позволяя объективу взглянуть на Чимина. Ухмылка появилась на лице Пака, когда он потянулся, казалось, к камере, позволяя своим пальцам касаться губ Чонгука.       — Тебе нравится то, что ты видишь? — спросил Чимин.       — Ты так чертовски красив, — выдохнул Чонгук.       Затем его свободная рука потянулась к животу Чимина, пока камера снимала джинсы Пака. Очень осторожно Чон расстегнул ширинку и пуговицу и начал скользить по изящным бёдрам Чимина, которые он только мечтал увидеть обнажёнными. С помощью Чимина его штаны были сняты, и Чон оставил парня только в боксёрах, которые казались неудобными из-за растущей проблемы.       Чонгук становился храбрее. Он позволил своему пальцу скользить по всей длине Пака через нижнее белье, прислушиваясь к тому, как Чимин зашипел от внезапного прикосновения. Желание полностью разрушить старшего охватило его, и в его голове не осталось ни единой мысли.       Слегка улыбнувшись, Чонгук опустил палец за край трусов, водя по члену, воркуя от выражения лица Чимина.       — Посмотри на себя. Ты так жаждешь меня? Что ты хочешь, Чимин?       Камера снова была направлена ему на лицо, снимая то, как лицо Пака меняется от малейшего прикосновения. Чонгук хотел поцеловать его, но сдерживался только ради наблюдения за мучением старшего.       — Я хочу тебя, пожалуйста. Хватит меня дразнить.       Чонгук рассмеялся и полностью снял белье, освобождая растущую эрекцию Чимина. Улыбка сменилась изумлением почти за секунду. Его глаза не могли оторваться от члена Чимина, так как тот был полностью испачкан в предэякуляте. Чон был рад, что снимает всё это.       — Ты течёшь, — выдохнул Чонгук. — Ты так сильно меня хочешь?       Чимин зажмурил глаза и кивнул.       — Я так сильно хочу тебя. Прошу, просто переверни меня. Смазка в тумбочке. Ради бога, мне просто нужно что-то внутри.       Чон улыбнулся и с радостью согласился выполнить пожелания Чимина. Пока старший переворачивался на живот, Чонгук протянул руку, чтобы достать смазку из прикроватной тумбочки. Он открыл крышку и налил немного на пальцы, после чуть наливая на сжимающуюся дырочку. Чимин зашипел от ощущения холода, стекающего вниз, но вскоре его шипение превратилось в стон, когда Чонгук провёл пальцами по дырке.       Чонгук поклялся, что услышал, как Чимин прохныкал — пожалуйста — и он надавил пальцами на анус, заставляя Пака подавиться воздухом. Камера снимала, как палец Чонгука исчезает в отверстии Чимина, также улавливая звуки, издаваемые Чимином, на заднем плане. Один палец был заменён двумя, затем и тремя после очередной просьбы. После того, как трёх стало слишком мало, Чонгук ощутил, как его позабытому члену тесно в штанах.       Кроме того, у него появилась проблема — он не знал, как ему удастся стянуть штаны, раз он снимает Чимина. Но ведь это видео отличалось от его обычных. Он уже говорил, так что на видео все было слышно. С учётом этого Чон приказал Чимину развернуться и протянул ему камеру, чтобы тот снял его.       Было странно находиться по другую сторону объектива. Чонгук ощущал нервозность, зная, что его снимают. Он едва мог расстегнуть молнию. Всё же он направил глаза на объектив, после смотря на Чимина, который терпеливо ждал, когда большой член Чонгука войдёт в него. Наконец, Чон смог снять штаны, включая нижнее белье, и освободить взволнованный член.       Он посмотрел на Чимина, улыбнувшись, взял смазку и размазал по члену, готовый воспроизвести грязный сон, в появлении которого был виноват сексуальный старший, в реальность.       — Ты готов? Это то, чего ты хотел?       — Боже, да. Пожалуйста, Чонгук, — держа в дрожащей руке камеру.       Чон пристроил член напротив подготовленного отверстия Чимина и толкнулся, откидывая голову назад. Стон покинул губы Чонгука. Чимин крепко обхватывал его, и от одного этого ощущения он мог легко кончить. Однако он сдержался. Чонгук должен был разрушить Чимина, как он и хотел. Он хотел убедиться, что Чимин будет хныкать только для него, плакать от удовольствия, которое приносит только он, будет стонать только имя Чонгука.       Чон продолжал толкаться до тех пор, пока их кожа не соприкоснулась. Чимин выгнулся от удовольствия, откидывая голову назад. Его рот был широко открыт, и Пак чувствовал, как сжимает Чонгука в себе, чувствовал себя наполненным. Конечная цель Чонгука состояла в том, чтобы убедиться, что единственный член, который будет трахать Чимина, будет его.       Младший потянулся вперёд, выхватывая фотоаппарат из рук Чимина и разворачивая объектив, чтобы заснять лицо человека, который едва мог справиться с ощущением Чонгука внутри себя. Он ждал, пока Чимин не будет готов начать движение, начиная медленно, затем набирая скорость сразу же после того, как услышал хныканье, покидающее чужие губы. Они оба были в экстазе, потому что они могли чувствовать только друг друга в тот момент, как будто весь мир не имел значения.       Были только они.       — Боже мой, — почти кричал Чимин, — я так близко, Чонгук, я…       Бедра Чона максимально быстро двигались в сторону Чимина. Пак, находящийся на краю, только возбуждал ещё больше. Свободной рукой Чонгук схватил член Чимина и начал надрачивать в такт с толчками. Мольбы и хныканье Пака были слаще мёда. Чонгук любил каждую секунду этого.       С последним криком Чимин кончил себе на грудь. Чонгук же продолжал толкаться в старшего, не отпуская его член, слыша, как его облегчение превращается в стоны боли от чрезмерной стимуляции. Чонгук снимал то, как Чимин потянулся к его руке, но потом упал на постель, когда его тело содрогалось от рыданий.       Именно тогда Чонгук вошёл в Чимина, немедленно отпустив член старшего и сосредоточившись на своем собственном удовольствии, которое едва не заставило его упасть вперёд. Чон кончил со стоном, тяжело дыша, роняя камеру на матрас. Теперь, абсолютно точно, была не съёмка, а только они.       — Это был лучший секс, который у меня был за все время, — пробормотал Чимин позже тем же вечером.       Они вымылись от созданного ими беспорядка, делясь поцелуями, которые никогда не заходили так далеко, как первый. Когда они легли на постель Чимина, то снова обнялись, слушая свое дыхание в унисон. Чонгук не мог отвести взгляд от старшего. Пак Чимин. Пак Чимин. Чон хотел, чтобы этот парень принадлежал ему.       Чонгук фыркнул, целуя Чимина в висок.       — У меня тоже.       — До сих пор не могу поверить, что ты всё это заснял на камеру. Собираешься подрочить на это позже, а?       Чон снова фыркнул, но не отрицал этого.       — Тебе нужно отдохнуть. Не ты ли говорил, что у тебя завтра финальный конкурс?       — Да, но, — Чимин вздохнул, — если я пойду спать, ты будешь здесь утром?       Останется ли он с Чимином? Каждая унция его существа хотела оставаться в кровати до наступления раннего утра, но его мысли блуждали по комнате, которую он разделял с соседом, и самому Тэхёну, который, вероятно, уже наразвлекался с Ким Намджуном. Если Чон не вернётся в эту ночь, тогда возникнут вопросы, и ночь Чонгука будет также раскрыта.       Тем не менее, он действительно хотел остаться. Чонгук вздохнул и крепче сжал Чимина. Он не должен уходить, не после того момента, когда между ними хоть что-то прояснилось. Было бы правильно остаться до утра, обнимая Чимина и давая ему понять, что это не трах на одну ночь. Чонгук хотел больше, чем просто одна ночь.       — Боюсь, не смогу заставить себя встать с этой кровати прямо сейчас, — усмехнулся Чонгук.       Чимин улыбнулся в ответ и прислонил голову к плечу Чона.       — Вот и отлично. Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. Нам есть о чем поговорить. Начнём с моего шоу в стиле мокпана.       Чонгук закатил глаза, но рассмеялся.       — Только не это.       Пока он слушал предложения Чимина, то глянул в окно, где шторы просвечивались от лунного света. Там он увидел звезды, ярко светящие в тёмном небе. Единственная мысль, которая была у Чонгука в тот момент, что рядом с ним лежит самая настоящая звезда.