Может это и не подвиг

Только отправившись после травм, Ёнхо отправился в Штаб, надеясь не получить новых. Он пробыл в больнице намного больше, чем надеялся, значит волосы отросли, а скрыть их настоящий цвет сегодня не получится. Печально. Ёнхо не хотел бы, что бы все знали о его маленькой тайне и поступке, давно ставшим привычкой. Садясь в поезд, Ёнхо обвел взглядом больницу. Три недели. Три недели он там был, зная что его состояние было некритично, в отличие от Пфефферминс, получившей самый большой ущерб здоровью, но выписанной всего через две недели. Кстати, как она там? Эта мысль звучит в голове Ёнхо, а в его сердце засела ноющая боль, от того, что он и есть причина столь серьёзных ранений девушки. Зачем тогда на миссии ей надо было не только тратить все свои силы на спасение команды, но и (частично) оттолкнуть Ёнхо от удара очередного противника… Как же так? Почему она так сделала? А ведь Пфефферминс и не расскажет, гордость что-ли не позволяет. Загадка для парня, но… Вот он уже на месте и проснулся от раздумий. До штаба идти минут двадцать, все путём, осталось накинуть капюшон, спрятаться он ненужных вопросов. На удивление Ёнхо, в штабе всего четыре человека, включая его, и все поймут его, ну покрайней мере Ёнхо надеется… Конни и Коан заняты, осталась лишь Пфефферминс, и Ёнхо надеется, что она не в комнате отдыха, ведь от туда можно заметить, как он войдёт в свою комнату (дурацкая и странная планировка здания). И ура! Она не там. Сейчас он один в своей комнате. Эхх. А значит, что… Все мысли юноши были прерваны стуком в дверь. Немного волнующийся, он поправил капюшон и открыл дверь. Пфефферминс. Вот принесла ее не лёгкая. -Привет Ёнхо, рада твоему возвращению. Как себя чувствуешь? — проговорила девушка с явным беспокойством. Ёнхо почувствовал, как румянец царапает щеки. Только не это. — Привет. Я уже в норме- пытаясь отвести взгляд, проговорил юноша — а ты как? Девушка пару секунд осматривала Ёнхо прежде чем сказать- со мной все хорошо. Так они бы и стояли, и смотрели друг на друга, если бы не Конни. — Вот вы где. Встретимся через часик в комнате отдыха? Как вам предложение? — поинтересовалась девушка. Получив положительный ответ, она добавила- спасибо! И Ёнхо, сними лучше капюшон, в здании жарко! — и ушла в архив. Вот час прошёл, а в комнате отдыха только Ёнхо и его мысли. Через пять минут вошли Пфефферминс и Конни. Девушки что-то обсуждали, но из-за того, что разговор Ёнхо слышал не сначала, трудно понять о чем речь, но он всё-таки слушал… — мне кажется, что сказать об этом он мог и сразу, а не ждать «переворота» всего мира. — Пфефферминс! Ну как ты не поймёшь! Он не хотел ее оттолкнуть! Он до последнего не знал, что она к нему чувствует! — усердно доказывала позицию Конни — все же — пербила ее Пфефферминс — это очень — тут девушка замялась и посмотрела куда-то в пол — он мог сказать… В комнату вошёл Коан. — Извините, я не сильно опоздал? — Все в порядке — опередив Конни и поправляя капюшон сказал Ёнхо. Конни недовольно посмотрела на паренька, повернувшись к Коану, она попыталась что-то сказать, но ее опять опередили. — Может чаю — вежливо спросила Пфефферминс вставая со своего места. Девушка столкнулась взглядом с Ёнхо, и парень смог прочитать замешательство на ее лице. Видимо она и не заметила, что он сидит здесь с самого их прихода, слишком увлекателен диалог, да и спасибо толстовке за «камуфляж». -Было бы не плохо- сказала Конни, а Коан поддержал её. Улыбнувшись уголками губ Пфеферминс ушла за зелёным чаем. Ёнхо проводил её взглядом. — Мы очень рады видеть тебя с нами- начал Коан, но его перебила Конни — ты же полностью восстановился? Да? Пфеферминс поставила поднос с чашками на стол и тихо села — Да. Не переживай, все в норме… — рефлекторно снимая капюшон ответил Ёнхо. Роковая ошибка… Сейчас он ловит на себе удивлённый взгляд Пфефферминс и Коана, а Конни на удивление… удивлена. Коан сразу вспомнил все правила приличия, что он давно объяснил своей команде в штабе, сказав тогда, что они могут доверять друг другу. Однако Пфефферминс совсем не понимала ситуацию. Через неловкое молчание и смущение Ёнхо именно паренёк начал беседу: — Видимо пора раскрыть некоторые секреты — сказал и усмехнулся. Ситуация такая глупая и не понятная. — Угу. Расскажи нам, Ёнхо, почему ты скрывал что красишь волосы. Мог бы изредка и кому-нибудь в этом помогать — полностью саркастично и предотвращая чужие вопросы, сказала Конни. По лицу подруги она поняла, что ей настолько неудобно спросить об этом, да и ей не понять зачем этому открытому паренёньку что-либо скрывать. Такому парню, который постоянно доказал всем, что себя надо принять и любить, таким какой ты есть. Конни же удивлена что Пфефферминс не помнит своего детства, ведь вроде знакомы они с ней лет десять, а с Ёнхо познакомились восемь или шесть лет назад… Хотя виделись они с Пфефферминс редко, а Ёнхо она видела только те самые восемь или шесть лет назад. Да и у Пфефферминс голова загружена другим… поэтому неудивительно, что она его почти не помнит. — Время открывать душу? — в шутку спросил Коан. — Вероятно — ответил Ёнхо, делая глоток чая. — с кого начнём? — Допустим, с меня — ответила Пфефферминс. Явно с волнением. Перебрав все возможные варианты, она начала — Я очень не люблю об этом говорить…- тут девушка немного замялась и окинула взглядом всех — я… я боюсь вида крови, — тут в комнате повисло недоумение, -из-за...... я привыкла скрывать свои слабости, я пыталась бороться с этим. — не ловкий мешок вылетел из уст девушки — В конечном итоге я перестала бояться своих ран и своей крови… Но каждый раз, когда кто-то получает ранение, мне страшно, очень страшно… И я решила, что пусть даже я получу рану — смущенная, она поговорила это. Пфефферминс делает вид, что ничего не боится, она кажется холодной. Ёнхо понял, что это лишь маска и в душе Пфеферминс просто за всех переживает, и это прятать, при всех ее усилиях, у неё не выходит. Медленно же Ёнхо думает… мог и раньше понять Пфефферминс. и вот он хотел было начать, как его опередила Конни. — Мне твою историю не переплюнуть, но пытатся буду. Моё синее пламя — редкая и запретная техника, которую еще к тому же сложно изучить. Я убила много времени на тренировки, но кое-что произошло. В гневе я могу разжечь это самое пламя, но один раз я потеряла контроль над ним. Я никогда до этого не теряла контроль над огнём и тут… ч непривычно грустно рассказывала Конни, сделав выдох, она изменилась в лице на более привычное — я не дам произойти этому вновь и не поставлю под удар вас!. Такие откровения. Смотря на все это, Ёнхо не мог понять, как он может после всего сказанного рассказать свою вовсе не героическую историю. Вся надежда на Коана. Коан не медлил и сразу после Конни сказал — Я привык чётко расставлять цели и жить в соответствии с планами продуманных мной действий. Однако знаете, с вами как будто на вулкане. И сейчас я понимаю почему я всегда хотел быть похожим на брата. Теперь я просто осознаю, что надо просто жить и относиться ко всему проще, чем я когда-либо относился. Надо наслаждаться моментом и помогать насладится жизнью другим. — сказав это Коан улыбнулся. Пожалуй, самое милое сказанное за беседу. Все что было сказано — было сказано искренне. Приятно когда тебе открывают душу. Часто трудно пересилить себя и открыться кому-то, для кого-то это уже подвиг, верно? Только жалко, что все сказанное командой и правда было подвигом для каждого. Каждый открыл слабости, и страхи, и душу. Как после такого можно рассказать о его просто о там почему он красит волосы. Это глупо..... Ёнхо почувствовал на себе взгляды друзей. Все ЭТО было озвучено не просто так, да? Теперь его очередь? — Моя очередь… — Ёнхо ругался про себя — Мой настоящий цвет волос — чёрный. Наследственная черта мужчин в нашей семье. А у женщин они… розоватые? Не знаю как назвать этот цвет — сказал, парень указывая на волосы — Думаю, что все так или иначе сталкивались с «критикой». Вот и мою младшую сестру «откритиковали»… Она боялась очередных издевательств и хотела срезать волосы, что так долго отращивала. Ей было очень плохо. Как только я о всем узнал я ушёл из дома и пошёл перекраивать волосы. Придя домой, я их еще прятал. Пошел к сестре и сказал собираться якобы гулять. Я искал тех ребят доло, но они выдали себя, начав смеяться над сестрёнкой. Я подошёл ближе и снял шапку… большое они сестрёнку не трогали. В знак поддержки сестры я красил волосы, она приходила в себя, а потом покраска вошла в привычку. Сейчас сестра гордится мной, не знаю почему. Я просто поддерживаю любимую сестрёнку.Вот, вроде, и все. Ёнхо большое всего боялся, что над ним посмеются, особенно Пфефферминс. Он смущённо поднял глаза на друзей. Они улыбались. Мило и по-семейному улыбались, а в глазах Пфефферминс он увидел восхищение. Но почему? Весь остальной вечер прошёл мило и сладко. Чай и шоколадный, беседы и что-то по телевизору на фоне. Все уже и забыли о беседе. Все таки в компании друзей Ёнхо свой, и у друзей больше прекрасных историй. Ёнхо было комфортно. Поздний вечер. Вот уходит Коан, говоря всем не сбивать режим и идти спать, только человек-совет пошёл не спать, а читать… Вот полностью сонная Конни хлопает подругу по плечу и, попрощавшись, уходит к себе. Неловкое молчание в компании Пфефферминс было неприятным для Ёнхо. Смущённо девушка повернулась к нему и спросила: — твоя история… она правдива, да? — голубые глаза пронзали Ёнхо. От такого взгляда правды не скрыть. А ей не скрыть сомнения и волнения. — конечно. Зачем мне врать? — ответил парень — Ты замечательный брат — с улыбкой ответила Пфефферминс — я понимаю почему она тобой гордится. Ты считай как хочешь, может это и не подвиг вовсе, но для твоей сестры ты герой. Я рада что я встретила тебя. У Ёнхо перехватило дыхание. Сердце будто остановилось. Он был поражен этими словами. Но парень нашёл силы на ответ. — а я рад, что встил тебя