Под кровом ивовых ветвей

Путь в Юньшэн из Фа долог и затруднителен. Он пролегает через равнины, пересеченные сеткой рек, через обрывистые крутые холмы и даже горный перевал, преодолеть который можно только на мече. Сун Лань и Сяо Синчэнь отправляются в эту трудную дорогу, как только получают известие: через пару недель в Гусу Лань состоится вручение лобных лент юным адептам ордена, и они приглашены на церемонию в качестве гостей. По обычаю, этот главный для каждого адепта клана Лань атрибут вручается либо старшим адептом клана, либо другим прославленным заклинателем из числа приглашённых. Времени на дорогу ещё достаточно, и преодолев чуть меньше половины пути, Сун Лань и Сяо Синчэнь останавливаются для отдыха на живописном берегу безымянного озера. Это последняя равнинная местность перед долгими холмистыми и горными территориями, где найти место для остановки будет куда сложнее. Солнце в самом зените, и в летнем горячем мареве у Сяо Синчэня всё плывёт перед глазами. На небольшом покрытом мхом взъёме шатром у озера склонилась огромная плакучая ива, длинные тонкие ветви её едва касаются самой кромки воды. Сяо Синчэнь никогда прежде не видел, чтобы ива вырастала до подобных размеров. Он спешит под её тенистый покров, чтобы укрыться от полуденного зноя. Его спутник Сун Лань вскоре следует примеру и тоже прячется от палящего солнца в прохладной ивовой тени. Сяо Синчэнь раскинулся на мягком замшелом ковре в позе, совсем не приличествующей прославленному заклинателю. Он закинул руки за голову и закрыл глаза, наслаждаясь отдыхом после долгой дороги. Сун Лань смотрит на него пару секунд, а потом ложится рядом, едва соприкасаясь со своим спутником рукавами одеяния. Стоит тишина. Такая особая полуденная тишина, когда замолкают и прячутся кузнечики глубоко в зарослях травы. Лёгкий ветерок перешёптывается с ивовыми листьями, и едва слышный плеск волн вторит ему. Такие дни хороши для медитаций, думает Сун Лань, но сейчас он слишком устал, чтобы настраиваться на поток духовных сил. К тому же, в последние несколько месяцев он привык медитировать вместе со своим спутником, а тому сейчас куда больше требовался обычный отдых и покой, это Сун Лань считал по едва заметным морщинкам в уголках его глаз и лёгкой сбитости дыхания. Лучики солнца осторожно прокрадываются через ветки ивы и, будто смущаясь, ложатся на подрагивающие ресницы и бледное лицо Сяо Синчэня. Сун Лань часто размышлял о том, почему даже летом, когда они так много проводят времени на природе и вне стен постоялых домов, Синчэню удается не загореть и остаться с такой светлой кожей. К его лицу хочется прикоснуться. Настолько, что у Сун Ланя покалывает кончики пальцев. Поток его мыслей внезапно прерывают слова Синчэня: — Цзычэнь, а ты помнишь свой первый поцелуй? Сун Лань ожидал любого вопроса, кроме подобного. Он застывает, не в силах подобрать подходящий ответ. Сяо Синчэнь сам спасает ситуацию и продолжает, даже не открывая глаз: — Знаешь, когда-то давно, ещё на обучении у Саньжэнь Баошань, среди молодых учениц была одна заклинательница. Мы много времени проводили вместе. Часто в медитациях или в библиотеке мы оставались наедине, проводя время в духовном самосовершенствовании или чтении древних трактатов, — мягкая улыбка появляется у него на лице от нахлынувших воспоминаний. — Она была красива. Изящная и гибкая, такая хрупкая на вид, с тонкими чертами лица, она была похожа на нераскрывшийся бутон сливы. Но стоило ей взять в руки меч... ох, Цзычэнь. Редко мне удавалось выйти победителем из учебного боя с этой девушкой. Ей не было равных во владении мечом среди ровесников. Так забавно получалось, она всегда выбирала меня в спутники на обучении. И в те дни я помню странное желание прикоснуться губами хотя бы к её щеке. Но она оставалась отстраненной и холодной во всех вопросах, кроме самосовершенствования. Многие обучающиеся юноши считали себя достойными такой спутницы. Однажды вечером я пришёл к единственно верному для себя решению. — Сяо Синчэнь открывает глаза, вытягивает вперёд руку и хватается за свисающую ивовую веточку. Тонкий прутик будто сам собой обвивается вокруг его запястья. — Я решил предложить ей стать спутниками на тропе самосовершенствования, как только наступит утро. Едва колокол прозвонил подъём, я отправился на поиски той заклинательницы. Я обошёл все помещения, библиотеку и тренировочное поле, но её нигде не было. Тогда я наведался к Наставнице за вопросом и благословением. А Саньжэнь Баошань ответила: «Синчэнь, она ночью покинула обитель». Представь себе мои чувства в тот день. Казалось, мир потерял краски. Я хотел бежать вслед за ней, но Наставница не отпустила. Она сказала, я ещё не готов для жизни вне обители. Сяо Синчэнь ласкает пальцами тонкий ивовый прутик, перебирая острые изумрудные листочки. — Я покинул обитель Саньжэнь Баошань через два года после тех событий. Я надеялся однажды встретить ту девушку, так много хотелось ей сказать... Но искать её было бессмысленно, одним только Небесам известно, куда судьба может занести бродячего заклинателя. Наши с ней пути разошлись, едва успев пересечься. Я так и не смог прикоснуться к ней. А теперь даже не помню её имени, как неловко. С тех дней я ни к кому не испытывал настолько тёплых чувств, пока не... — Синчэнь спотыкается на полуслове, отпускает ивовый прутик и устремляет взгляд на Сун Ланя. — Цзычэнь, о чем ты задумался? — О прикосновениях. Я всегда их сторонился. Что уж говорить о поцелуях, — он отводит в сторону глаза. — И тебе никогда не хотелось это испытать? Дотронуться, почувствовать? — Зачем ты спрашиваешь, Синчэнь? — Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, даже если эти прикосновения так легки, что едва чувствуются. Сун Цзычэнь, я хочу быть честным. Если бы я хотел кого-то впервые поцеловать, — на щеках Синчэня проступает лёгкий румянец, — то только тебя. После тех дней в обители я ни к кому не испытывал таких тёплых чувств, как к тебе. Никому так не доверял, как тебе. Цзычэнь, я счастлив, что Небеса даровали мне в спутники тебя. Синчэнь садится на колени и в полной тишине несколько бесконечных секунд смотрит на профиль Сун Ланя. Тот совершенно смутился от его откровенных речей и словно прячет взгляд, боясь, что Сяо Синчэнь может прочесть его недостойные мысли. — Можно ли познать все тайны мира? — Сун Лань снова находит взглядом серые глаза Синчэня, — если бы это было возможно... С этими словами он притягивает Сяо Синчэня в объятия. Глаза их встречаются, дыхание перемешивается. Ещё никогда прежде они не находились друг к другу так близко, и Синчэнь замирает, впитывая сердцем каждое мгновение этой близости. Он боится даже шелохнуться, чтобы не спугнуть и не рассеять трепетность момента. — Если бы это было возможно, я бы познал все тайны мира вместе с тобой. Сун Лань ласково проводит ладонью по длинным волосам Синчэня, ровные тёмные пряди, всё ещё хранящие тонкий запах лаванды, скользят между его пальцев. — Мои мысли так недостойны, Синчэнь, я совершенно теряю себя рядом с тобой, — он шепчет эти слова, и между их губами остаётся едва ли цунь. Заклинатель в светлых одеяниях первым находит губы своего спутника, и с этого момента между ними будто разбивается незримая стеклянная занавесь. Он закрывает глаза, и все мысли, что до того тревожили его ум и сердце, прекращают свой бег, улетучиваются, оставляя блаженную пустоту с первым же прикосновением. Губы Сун Ланя мягкие и тёплые, и Синчэнь чувствует, как его спутник трепетно отвечает на поцелуй, не отстраняясь, а углубляя. От Синчэня даже среди летнего марева веет лёгким морозцем. Сун Лань вдыхает эту свежесть и обнимает его так крепко, что между ними не остаётся даже фэня. Синчэнь обвивает его руками за пояс, не позволяя отстраниться, сердце его готово выпрыгнуть и воспарить к небожителям от этих прикосновений. Сун Лань проводит языком по прохладным губам Сяо Синчэня, и тот давится воздухом, подаваясь навстречу, позволяя теперь Сун Ланю вести в поцелуе. Тот, кто раньше сторонился всяческих прикосновений, теперь дрожит, дрожит весь до кончиков пальцев на ногах, боясь, что поцелуй прервётся, что Синчэнь отстранится или оттолкнёт его. Он кладёт ладонь на затылок Синчэня, плавно поглаживая его по волосам в такт движениям языка. Замешательство и смущение между ними обращается в ласковый трепет, когда Синчэнь позволяет их языкам переплестись, он дышит прерывисто часто, ощущая, как где-то глубоко внутри, немногим ниже дантяна, зарождается нечто доселе ему незнакомое. Он всё же отстраняется, когда пугается собственных реакций. Между их губами повисает тоненькая прозрачная нить слюны. — Цзычэнь... — Сяо Синчэнь первым прерывает тишину и находит темные глаза Сун Ланя. — Что со мной происходит? Это... — Это хорошо, свет моих дней, Сяо Синчэнь, это правильно, — шепчет он в ответ. — Я чувствую то же самое. Он кладёт руку Синчэню на поясницу и посылает тёплый поток духовной силы. Синчэнь повторяет его действия, теряясь, растворяясь в разносящейся по телу тёплой волне. Он желает разделить каждое мгновение этого единения со своим спутником. — Сун Цзычэнь, я, — но Сун Лань не позволяет ему договорить, снова накрывая его губы своими и утягивая в новый поцелуй. И в голове Сун Ланя проносится мысль, что познавать все тайны мира вместе с Сяо Синчэнем, оказывается, очень и очень приятно.