Пассажир

      Гэвин медленно открыл глаза и тут же зажмурился от тупой тянущей боли в виске и запястьях. Спина жутко ныла от неудобной позы, а когда он попробовал поменять её, то понял, что руки были сцеплены наручниками за поясницей.       За окном — тьма. Смазанные пятна уличных фонарей сменяли друг друга с высокой скоростью.       Его куда-то везли.       Дорога была ухабистой, отчего Гэвин слегка подскакивал на заднем сидении автомобиля. В тонкую щель чуть приоткрытого окна любопытно заглядывал ветер, освежая воздух салона вечерней прохладой. И без того непонятные пейзажи за тонированным стеклом выглядели ещё темнее, чем казались.       Какого хуя здесь происходило?       Последнее, что помнил Гэвин: они с Ричардом вышли из подпольного бойцовского клуба, где андроидов выставляли на смертельные бои — те использовали выданные им подручные средства, как оружие. Гадюшник, конечно же, прикрыли, андроидов отправили на психо-программную реабилитацию, а владельцам светило по десятке лет минимум. Но, ёб твою мать, что было дальше? Куда, и главное — кто его вёз? Гэвин обратил внимание на мерцающее алое свечение, которое расползалось по передней части салона, отпечатываясь ровной круглой кляксой на потолке.       Андроид. За рулём был пластиковый.       — Аллё, там, на переднем сиденье, ты, блядь, кто?       Молчание.       — У тебя голосовой модуль явно рабочий, мог бы и напрячь его на пару секунд.       Ти-ши-на.       Гэвин попытался перекатиться чуть на бок, чтобы пнуть хотя бы пассажирское сидение и привлечь внимание вибрацией от удара, если вдруг у этого ведроида не работал слуховой модуль. Но резко опустил голову, обнаружив, что ноги у него слегка скрещены и перевязаны замысловатыми узлами верёвки до колен, отчего теперь он напоминал себе хренову русалку. Ёбаную русалку Гэвинель!       — Эй, ты, псих пластиковый, какого хуя у меня связаны ноги? Ладно, наручники — твой фетиш, но ты мне этой хуйнёй лодыжки мог переломать!       — Это шибари, детектив.       Голос Ричарда шарахнул по сознанию с такой силой, что Гэвин ощутил её физически — диафрагма сжалась от шока. То есть этот хренов мудак в гробовой тишине, с пылающим диодом в пластиковой башке вёз его в неизвестном направлении без намёка на какие-либо объяснения? Что за?.. Нет уж, Гэвин так просто сдаваться не собирался.       — Да срать я хотел, что это такое. Ты объяснишь мне, что за поебень происходит?       Но Ричард снова поймал незримый вирус тишины. А потом включил стереосистему. Гэвин никогда не наблюдал за андроидами любви к музыке, потому что, несмотря на внезапно обретённую «человечность», они всё равно не могли в должной мере понять её прелести. Тем более что Ричарду хрена с два мог нравиться рок начала двухтысячных.       Не мог же?..       Если пару минут назад Гэвин был уверен, что ничего страшного с ним не происходило, и всё это — какая-то странная шутка, то сейчас, когда Ричард отстукивал кончиками пальцев барабанный ритм по рулю, стало жутко до втянувшихся яиц. На его личной машине никаких маячков установлено не было: он сам их оторвал полгода назад после всей заварушки с революцией машин, президентскими реформами и прочей политической чушью, потому что не горел желанием быть под колпаком в свободное от работы время. А теперь жалел об этом. Мобильник даже при всём желании взять он никак не мог — запястья были умело зафиксированы наручниками за спиной, — да и Ричард наверняка либо закинул телефон в бардачок, либо и вовсе вышвырнул куда-нибудь, чтобы Гэвина уж точно не искали.       — Рич, — аккуратно позвал Гэвин, понимая, что матами, орами и угрозами сдать в утиль делу он никак не поможет, потому что напарник с вероятностью в сто процентов девиантнулся. Причём не с самыми лучшими «симптомами». — Куда мы едем?       — Важно — не куда, Гэвин, — сам Гэвин вот уже второй раз за пять минут вздрогнул от неожиданности: андроид-напарник никогда не звал его по имени. — Важно — для чего.       Он физически чувствовал, как внутри мозга шумно закрутились шестерёнки, и прикидывал возможные варианты ответа. Гэвин вспомнил свой «тёплый» приём, когда вместо революционера-Коннора прислали малоразговорчивого, но дико угрюмого RK900, и свои усиленные попытки достать новичка. Он делал это в отместку Фаулеру, который под шумок приставил андроида ему в напарники для социально-воспитательных целей, правда, не уточнив, кого конкретно хотел адаптировать к новой жизни — его или нового пластикового детектива. Только, увы, получив имя Ричард, андроид быстро оперился пластиковыми крыльями и давал отпор получше треклятого Коннора.       Гэвина бесило, что андроид справлялся с делами лучше него самого, так как анализировал улики на месте, проверял их в своём ёбаном сверхумном хранилище внутри башки и тут же выдавал возможных подозреваемых вместе с зацепками для их поимки. Раскрываемость Детройта с приходом пластиковых помощников сильно возросла, что радовало Фаулера и общественность, но не особенно обнадёживало Рида. Потому он и вызвался вести это дело о подпольном клубе, после которого Ричард, по ходу, и слетел с катушек. Гэвин знал, что ответ на вопрос был на поверхности, стоило только руку протянуть, поэтому он решил снова завести разговор с девиантным напарником. Терять было нечего: либо его сейчас привезут на отшиб города и пристрелят его же оружием, либо он попытается докопаться до истины и вставить двинутые мозги андроида на место.       — Ты давно диагностику проводил? — Гэвину пришлось добавить громкости в голос, чтобы перекричать музыку.       — Сегодня утром.       — Пиздишь.       — На вашем месте я бы не прибегал к оскорблениям, Гэвин. Мне не составит никакого труда остановить автомобиль и свернуть вам шею.       Гэвин хоть и не сомневался в правдивости произнесённой фразы, но продолжал нарываться: это был единственный способ вывести Девятку на разговор. Раз уж пистолета он был лишён, то оружием могла стать единственная прокачанная опция детектива Рида — нескончаемый пиздёж.       — А может, мне нравится тебя доводить?       — Человек ведёт себя подобным образом либо в ситуации, когда хочет самоутвердиться, либо привлечь внимание сексуального объекта.       — Ты на этот объект не тянешь, — твёрдо ответил Гэвин, хотя прекрасно улавливал нотки провокации в расчётливой фразе андроида.       Собственно, именно этого он и добивался.       — Могу доказать вам обратное, Гэвин.       Он не заметил, когда звук стереосистемы стал тише, и понял это только когда услышал биение собственного сердца в ушах. Как же неебически непривычно было слышать собственное имя из пластикового рта. Гэвин не мог понять, какую именно реакцию это вызвало.       — Что, кишки мне наружу вытащишь и выебешь в брюхо?       — Если вам так хочется, то могу.       Ричард звучал вполне серьёзно, и пока Гэвин окончательно не встрял, то решил слегка сменить тактику. Но пазл складывался: нетипичные для Девятки наклонности были очевидны.       — Ну-ка расскажи мне, пластиковый, какую ещё базу извращений ты себе с сервака скачал?       Автомобиль слегка дёрнуло, а красный свет в салоне на секунду сменился неоново голубым.       Есть.       Гэвин дёрнул за нужную ниточку.       — Очевидно, вы ожидаете от меня, говоря на языке людей, «грязных подробностей»?       — Валяй. Интересно, как вы, неживые существа, видите секс.       Ричард вдавил педаль газа. Гэвин нарочно триггерил его словами-якорями, хотя не осознавал опасности, которая за этим последует. Причина дебильного поведения Девятки крылась в работе системы. А судя по тому, что последним фрагментом, который помнил Гэвин, был допрос одного из пострадавших андроидов, всё указывало на вирус.       — Я не вижу секс. Но я знаю, как сделать так, чтобы ты — как там звучало? — «охуел» от возбуждения.       «Ты».       Ты.       Ты.       Гэвин счёл это за микропобеду и продолжал вести свою опасную игру. Что действительно охуевало уже сейчас, так это уставшие руки. Хотелось снять наручники, схватить Ричарда за шею и придавить к подголовнику сидения. Но вместо этого он продолжал использовать своё единственное оружие — слова. Гэвин словно снял пистолет с предохранителя, прицелился и выстрелил — быстро и до разможённой пластиковой черепушки:       — Докажи.       Вывернув руль, Ричард остановился у обочины и отключил мотор. Музыка исчезла. Никакого света от фонарей. Только мерное красное свечение в пространстве. Гэвин не слышал, чтобы Ричард отстегнул ремень безопасности. Прохладный воздух из щели холодил полоску живота, оголившегося от ёрзаний.       — Не боишься, что я тебя убью?       Из проёма между передних сидений показались глаза Ричарда: в красном свете они были похожи на залитые кровью осколки стекла. Гэвин сжался, чувствуя волну мурашек.       — Не боюсь. Ты не сможешь нарушить первый закон*.       — Только если ты сам меня не попросишь об этом.       — С хуя ли мне просить тебя?       Гэвин услышал ухмылку Ричарда, уже скрывшегося за водительским сидением, и закусил обе щеки изнутри. Дверь со скрипом открылась. Захлопнулась. Он не видел, что делал Девятка, но на всякий случай попытался подтянуть обездвиженные ноги чуть выше, будто это могло хоть как-то защитить его от предстоящих действий андроида.       — Гэ-э-эв-и-и-ин… — словно не своим голосом позвал его Ричард.       Ни дать ни взять поведение маньяка из классического ужастика. И Гэвин был в нём последним выжившим.       Дверь со стороны ног резко открылась, но Гэвин не стал отползать к противоположной стороне, как ёбаная трусливая девчонка, вместо этого он широко улыбнулся Ричарду и чуть склонил голову набок. Диод на правом виске пожелтел, моргнул, и снова налился алым — Ричард отзеркалил жест Гэвина и улыбнулся в ответ.       — Что-то ты тормозишь сегодня, жестянка.       — Так не терпится?       Ричард наклонился к его ногам, оперевшись одной рукой о крышу с внешней стороны, а свободной вцепился в узлы верёвки и дёрнул на себя. Гэвин проехался спиной по обивке сидения и зашипел — руки заломились ещё сильнее. Скорость, с которой андроид расстегивал ремень его брюк и вытаскивал ремень из шлёвок, была такой высокой, что Гэвин был уверен — из них двоих именно Ричарду не терпелось сделать с ним что-нибудь. До этого момента Гэвин особенно не задумывался о комплектации напарника и даже в самых далёких и жарких мечтах не представлял андроидовский хуй в своей заднице, но и здесь Ричард его удивил: рванув ширинку — пуговица и замок такого напора не выдержали — сжал его член сначала через ткань трусов, а потом стянул брюки вместе с ним до самых колен и замер. Ладони андроида упёрлись по бокам от бёдер Гэвина.       Гэвин не планировал возбуждаться.       Гэвин не планировал лежать перед своим поехавшим напарником с влажным стояком.       Гэвин не планировал с охуевшими глазами наблюдать за тем, как собственный член погружается в чужой рот.       — Что же вы такой тихий, детектив? — Ричард влажно облизал головку и кинул на него насмешливый взгляд. — Я чувствую ваше возбуждение по запаху. Как пульсирует член, когда я заглатываю его глубже. Вот так. — И опять насадился ртом на твёрдую плоть, чуть сжав головку горлом.       Гэвин шумно дышал через нос, но не стонал, только сжал кулаки за спиной, до боли впившись ногтями в ладони.       — Кто теперь из нас тормозит, а, Гэвин? — укусив кожу внизу живота, Ричард стал ползти вверх, правой рукой задирая рубашку до самых подмышек. — Я могу задушить тебя твоим же ремнём, вырвать язык и засунуть его в глотку за то, как ты меня называл.       Никаким горячим дыханием грудь Гэвина не обжигало: кожи касались только скользкие от его же смазки губы Ричарда, не целуя, нет, рисуя линии вокруг левого соска, на котором, спустя мгновение, сжались зубы.       — Где твои остроты, детектив Гэвин Рид? — голос Ричарда стал ещё тише, чем был. Гэвин подумал, что андроид наверняка мог с лёгкостью изобразить рычание льва, например, хотя Девятка сейчас больше напоминал ядовитую змею амазонки. — Куда подевался смельчак-подъёбщик? Или ты только на людях такой, а?       Ричард провёл линию синтетическим языком от впадины меж ключиц по шее, больно закусил тонкую кожу на кадыке и оказался лицом к лицу с Гэвином.       — Скажешь что-нибудь напоследок? — прошипел Ричард своим неживым голосом.       — Я тебя обставил, кусок ты пластика. — Девятка смотрел на него с лёгким непониманием, диод замигал жёлтым, переходя на голубой, красный и обратно. — Ты можешь трахнуть меня чем захочешь, хоть дулом пистолета, хоть моим же оторванным пальцем, но хуй ты меня убьёшь.       — Вы ошибаетесь, детектив. Я могу просто поджечь машину вместе с вами и избавиться от улик так, что даже моя копия не найдёт следов.       — Можешь. Я в этом не сомневаюсь. Но вместо этого ты сейчас борешься с какой-то хуйнёй в своей башке. Она-то и не даёт тебе меня прикончить. Так что трахай меня уже или развязывай.       Ричард включил имитацию дыхания, обдав горячим воздухом рот.       Гэвин был готов пойти на что угодно, даже кончить или не кончить от руки андроида, но вся эта поебень обязательно закончится.       — Раскусил он меня, — Ричард навис над Гэвином и рывком согнул его ноги в коленях. — Тебя в жизни никто не раскладывал, как я. Только я, пластиковый напарник, могу не давать тебе кончить, пока ты не отрубишься. Буду делать вот так, — сухой палец надавил на сфинктер и резкой болью оказался внутри. — Приятно?       — Ещё давай, — задушенно произнёс Гэвин, не сводя взгляда с мерцающего диода.       — Вот так? — Ричард добавил два пальца, но на этот раз они были скользкими, будто смоченные слюной. Система Ричарда шла в разрез с его голосовым модулем и делала всё, чтобы снизить физические увечья.       — Ещё, — член Гэвина дёрнулся, истекая смазкой, и тяжело было сосредоточиться на своём плане, хотелось кончить от этих блядских андроидовских рук.       Пальцы трахали быстро, словно поршень, чётко надавливая на простату. Спираль внизу живота была практически осязаемой, сворачиваясь всё туже с каждым движением, с каждым толчком. Тело покрылось испариной. Капли пота проступили на груди, и Ричард, увидев их, широко лизнул языком и смаковал их во рту, не переставая анализировать состояние Гэвина.       — Покорный.       Толчок.       — Беззащитный.       Ещё один.       — Доступный.       Гэвин гортанно застонал, не имея никаких сил сдерживать стоны болезненного удовольствия. Болело всё тело, голова, рук он вообще не чувствовал, как и ног, но от этого импровизированного изнасилования было неебически хорошо. Ричард наказывал его за всё, что своими словами творил Гэвин, но даже с повреждённой системой не мог причинить ему той боли, которую детектив Гэвин Рид давно заслуживал.       Опустившись ниже, Ричард заглотил член Гэвина до основания и стал сосать его в унисон движениям пальцев внутри. Воздуха катастрофически не хватало. Гэвин дышал через рот вперемешку со стонами и чуть двигал бёдрами — Ричард не пытался удерживать его, доводя до исступления своим языком, обводя ствол кольцами и усердно работая над головкой.       — Я сейчас кончу тебе в рот, — задушенно предупредил Гэвин, но Ричард не отстранился, а наоборот задвигался ещё быстрее, пока из уголков его губ не зазмеились белые струйки спермы.       Гэвин зажмурился от смеси удовольствия и облегчения, исступлённо облизывая пересохшие губы, а когда открыл глаза, увидел, что Ричард внимательно изучал его, точно сканировал на повреждения, измерял артериальное давление, уровень гормонов и ещё хрен пойми что. Куда из его рта девалась сперма — думать он совершенно не хотел.       — Развяжи, — тихо попросил Гэвин.       Ничего не говоря, ловкие пальцы Ричарда быстро высвободили ноги Гэвина из пут, натянули трусы и разорванные брюки на бёдра. Гэвин не стал просить освободить ещё и руки, да и сам Девятка не торопился это делать. Он вышел из машины. Аккуратно закрыл дверь. Обошёл со стороны Гэвина. Аккуратно открыл дверь. Вытянул его наружу. Поставил на ноги и замер.       — Мы тебя починим, Рич.       — В моей системе вирусная программа, — монотонно проговорил Ричард.       — Я знаю.       Ричард крепко держал Гэвина за плечи и, сделав шаг, прижал его спиной к холодному металлу автомобиля.       — Я не успеваю обрабатывать информацию.       — Мы тебя починим. Я с тобой.       — Система даёт мне команды свернуть тебе шею, поцеловать в шею, а потом разорвать уголки рта с двух сторон.       — Это не ты. Это вирус.       Ричард не стал возиться с ключом от наручников и, резко дёрнув стальные браслеты, разорвал цепочку. Гэвин помассировал затёкшие запястья пальцами, а потом притянул Ричарда к себе и крепко обнял.       — Можешь хоть крови моей напиться, — произнёс он. — Но я прямо сейчас везу тебя чинить.       — Вы — больной на голову детектив.       — Не выкай на меня. И, да, я больной. Мы оба долбоёбы.       Гэвин ощутил лёгкое касание губ к шее и горячие ладони на талии.       Он обязательно его починит.

***

      После перепрошивки Ричард вернулся спустя неделю, и казалось, что никаких признаков поехавшей кукушки на базе сломанного вирусом программного обеспечения больше не было. Вот только Гэвин сильно напрягся, увидев, как андроид чуть склонил голову вбок, моргнул диодом с жёлтого на красный и чуть улыбнулся уголками губ — совсем как тогда в машине.       — Добро утро, детектив, — поздоровался Ричард, протягивая картонный стаканчик со свежесваренным кофе.       Гэвин брать его не торопился.       — Башню твою на место поставили?       — Если под «башней» вы подразумеваете программное обеспечение, то да, с вирусом техникам пришлось повозиться. Его нейтрализовали, переустановили интерфейс и очистили реестр.       — Я прострелю тебе башку, если замечу даже крохотные намёки на режим маньяка.       Ричард вновь стал серьёзным, настойчиво протягивая стаканчик, и Гэвин всё-таки взял его. Принюхавшись и поняв, что в нём лишь кофе, а не дрянь какая-нибудь, он сделал маленький глоток. Ричард обошёл его сзади и остановился за спинкой кресла. Волоски на затылке Гэвина встали дыбом от шёпота на ухо:       — Но ведь тебе понравилось быть моим пассажиром, Гэвин.