Парикмахерская

Юнхо не стал спрашивать у Чанмина, где тот шарился половину ночи, ибо тот с ходу, как только зашел в комнату, с безумно счастливым видом вручил ему нужные документы и с чистой совестью бухнулся спать. Подумав, что спящий Мин многого не поведает, Чон решил последовать примеру друга и почтить-таки кровать своей персоной в лежачем положении. Весь следующий день Юн не мог избавиться от ощущения, что вскоре что-то изменится, но вот о том, что именно, внутреннее я, показав фигу, не сказало, как бы говоря «все равно все сам увидишь». Да еще и Шим покоя не давал. Примерное поведение, конечно, явно не его черта, но и так поздно он пропадал крайне редко. А если и пропадал, то значит где-то поблизости был и Юнхо. Но сейчас парень даже словом не обмолвился о своих ночных похождениях, явно что-то скрывая от него. Такое не часто бывает, значит, что-то действительно серьезное? Или просто у Мина появилась девушка? Юн помотал головой, думая, какой нормальный человек будет прожигать дневное время за компьютерными играми, а ночами бегать на свиданки? «А что, Мин может… Правда, в этом не было бы ничего секретного». - Юнхо, вы меня слышите? Шатен вынырнул из своих мыслей и недоуменно уставился на преподавателя, выдавая просто гениально-универсальное в таких ситуациях: - А? - B, тоже витамин, - буркнул мужчина и отошел от сидящего «нерадивого» студента. - Будьте внимательней, я рассказываю экзаменационную тему. Юнхо встрепенулся. За своими мыслями он совсем не заметил, как улетел далеко, явно за пределы университета. Не отрывая взгляда от преподавателя, Юн шикнул: - Чанмин, не мог меня сразу толкнуть? Он, кажется, не с первого раза до меня дозвался, балда! Ответа не последовало, и Юн хотел уже было возмутиться на друга, у которого в последнее время просто косяк на косяке, но фоновое тихое посапывание и причмокивание губами подсказало Чону, что его товарищ самозабвенно спит после «тяжелой» ночи. Сняв с головы поистине нерадивого ученика учебник по экономике, Юн потряс того за плечо, говоря: - Соня, пара вообще-то идет. Спать надо ночью, а не шляться неизвестно где. Чанмин, не открывая глаз, скинул с себя руку, посмевшую потревожить его покой, и пробубнил: - Не веди себя как ревнивая девушка, а просто дай поспать, - только Юн хотел вставить свое значимое слово, как тот добавил, - желательно, молча. - Вот жук, - фыркнул старший и отвернулся от товарища. Будить того - дело настолько неблагодарное, что он ничуть не расстроился, что парень сам дал понять, что вставать не собирается. Ближайшую пару так точно… Чанмин размышлял: пустить все дела сердечные его закадычной истерички на самотек или вмешаться? Или все-таки дать им разобраться самим? А вдруг без волшебного пенделя Юн так и не решится ничего предпринять, что вероятнее всего? А Джеджуну, как безоговорочному пассиву (как видел его Чанмин), не пристало как-то делать шаг первым. Неправильно это. Поэтому решение вмешаться было окончательным, однако мягким: пендель будет любящим и нежным, как раз для друзей. - Юнхо. Ты космический идиот. А ну быстро поднял задницу, взял себя в руки и пошел к Джеджуну. Адрес знаешь. И еще, прикупи что-нибудь в знак извинений, истеричка в мужском обличьи. И не спорь. Я лучше знаю. Ты же мужчина, блин. Юнхо оторопел от такого напора и не сразу понял смысл сказанного. Постепенно его глаза округлялись, а нижняя челюсть поехала вниз, объявляя свою остановку где-то на груди. - О-о-о, да ты еще и тормоз, - протянул Шим. - Мда, тяжелый случай. - Мин, ты что, белены объелся? С какой это стати я попрусь с извинениями к Джеджуну? «Извини, что нечаянно подсмотрел твое прекрасное времяпрепровождение, я больше так не буду, честное слово. Держи конфетку». Так что ли?! - Не утрируй. А за «конфетку» получишь втык бутылкой вина, которая должна быть на ее месте. Затянулась пауза. - Да ты как со старшими разговариваешь? - возмутился Юн, не найдя слов, чтобы возразить упертому младшему. - Ага! Значит, ты уже сдаешься, и я на правильном пути! - радостно сделал вывод Мин. - Подвинь попу, моя не вмещается. - Что, отрастил? - съязвил раздавленный Юн. Он все пытается забыть черноволосое чудо в парикмахерском фартуке, а Мин его этим чудом по башке долбит. Как бутылкой вина. - Ну, да, отрастил. По сравнению с твоей-то. - Иди ты. - И я тебя люблю. - Не начинааай… - Да, радость моя… Полетевшую в него подушку Шим решил проигнорировать. Впрочем, как и всегда. Кидал Юн ее скорее от безысходности. Однако слова друга в голове засели прочно. Может, действительно дать им второй шанс? Что он теряет, если просто спросит у брюнета, что значит в его жизни? Да, будет больно его видеть. Еще больнее услышать отказ. Но… крошечная надежда теплилась в сердце Юна, бережно охраняя в нем место для одного единственного и неповторимого. Для Ким Джеджуна. Джеджун маялся с самой ночи. Он решил собрать всю свою волю, смелость, храбрость и еще черт знает какие качества и прийти с «повинной» первым. Не ждать Юна, который после увиденного в понедельник в его квартире вряд ли подойдет к нему вообще, а самому сделать первый шаг. Страшно было безумно, а боязнь отказа затмевала все светлые чувства. Хотя ноги тряслись вовсе не из-за страха, а из-за боли, которую ему мог принести этот отказ. И самое страшное, что Джеджун просто не сможет объясниться в силу своего состояния. Эту особенность Дже в себе ненавидел, но ничего поделать не мог. Есть вариант, что Чанмин сам все расскажет Чону, и тот даже придет к нему, но вряд ли шатен решит вмешиваться, позволяя разобраться им самим. Как на приход Джеджуна отреагирует Юн? А вдруг он его вообще не пустит? Что тогда? Или пошлет через закрытую дверь? Сотни вопросов не давали брюнету покоя, вызывая раннюю для его возраста мигрень. Однако от своих решительных действий парень решил не отказываться. Его план был прост: накрыть сейчас ужин, а после отправиться к Юнхо. Если тот его и видеть не захочет, то он не испытает того позора, что мог бы быть за накрытым столом. А если согласится, то и атмосфера сразу станет мирная и романтичная. Этот вариант казался беспроигрышным. Ближе к восьми вечера все было готово. Раньше Дже бы и не отважился пойти к парню. Мало ли его не будет в общежитии? Тогда все крохи смелости в страхе разбегутся, а сам Джеджун ретируется куда подальше, позже пригласив на вкусный ужин Чанмина. Тот вроде любит покушать, а один все это Джеджун не осилит. Когда минутная стрелка пересекла цифру двенадцать, раздался короткий звонок. Дже как раз нес горячий противень, поэтому заторопился и чуть не убился о порог, проклиная того, кому приспичило навестить его именно сейчас, особенно если учесть, что за все время, проведенное здесь, к нему ни разу никто не пришел. Чертыхаясь, Дже снял фартук, повесил его на крючок и заторопился к двери, вспоминая, много ли у него соли на случай, если это соседи. Но за открытой дверью оказался сюрприз помасштабнее. - Юнхо?! Сказать, что Юно нервничал… Не будем продолжать всем известную фразу. Просто скажем: за время пути до джеджуновского дома Чон успел свернуть обратно в общежитие три раза, два раза порывался просто свернуть и даже умудрился чуть не отдать бутылку вина проходящему попрошайке, однако вовремя одумался. Фраза Чанмина «Ты же мужчина» въелась в мозг, поддерживая парня и не давая его ногам самовольно свернуть с намеченного пути. Улица, подъезд, лестница, дверь, звонок - Юнхо ничего не соображал, так как сердце, предчувствуя скорую встречу с любимым, устроило бешеные пляски, а кровь в ушах шумела, заглушая все звуки извне. Однако дверь оставалась закрытой, не собираясь пропускать незваного гостя внутрь. Видимо, парня не было дома, но так просто сдаться? Может, подождать еще? Резкий щелчок заставил шатена подпрыгнуть от неожиданности, чуть не роняя пакет с ценным хрупким грузом. На него шокировано смотрели большие глаза теплого карего оттенка, а пухлые губы приоткрылись, образуя аккуратную букву «о». - Юнхо?! - да, его здесь увидеть явно не ожидали. Чего он так удивился? Ну, подумаешь, столько времени не появлялся… Чувство вины накрыло Чона с головой, давая осознать, что он просто потерял время и причинил боль любимому человеку. Если, конечно, причинил, учитывая понедельничный факт. Юнхо твердо решил: если Джеджун, несмотря на свою пассию, проявит хоть какой-то интерес к нему не как к первому клиенту, то он будет бороться, подпитывая ту надежду, что жила в нем, хоть он и был уверен, что она выжила бы и без этого. Как говорят? Надежда умирает последней? Это не про него. Его надежда не умрет никогда. Он просто не будет думать, чем Джеджун занимался в его отсутствие, в конце концов, это было его личное дело, ведь Юн никакие права на него не заявлял. Он его любит, и даже факт того, что у Джеджуна кто-то есть, не исправит этого: его любовь, как и надежда, будет жить всегда. - Можно войти? - прозвучало тихо, но не сказать, что неуверенно. Просто слова в этой ситуации были лишними. На лице Джеджуна и так все было довольно понятно написано. Ответа не последовало. Джеджун, все еще пребывая в большом потрясении, молча сделал шаг назад, наблюдая, как парень входит в квартиру, не отрывая от него взгляда. Джеджун. Джеджун стоит перед ним. Не мысленная картинка, не отрывок из прошлого, а живой Джеджун, что смотрит на него с удивлением, не понимая, что происходит. Все эмоции, все чувства нахлынули с новой силой. Еще бы, ведь любимого человека он видел всего один раз в жизни. Хотя нет… два… но про тот злополучный понедельник он пожелал бы не вспоминать. Джеджун же всматривался в стоящего напротив парня, пытаясь понять, настоящий ли он, или это игра его больного воображения. Да нет, воображение не должно быть таким реалистичным. Или оно умеет точно так же заправлять короткую прядь волос за ухо, немного криво ухмыляться, отводя глаза в сторону и в одном взгляде передавать массу чувств. - Джеджун, знаешь, я пришел… - начал Юн, наконец, отрывая взгляд от брюнета и смотря за него. А вот за ним стоял довольно-таки неплохо накрытый стол. Явно романтический ужин. На двоих. Джеджун поймал взгляд шатена. - Прости, я, кажется, не вовремя, - тон Чона резко изменился, пытаясь стать холодным, однако отчаяние так и норовило сказать, что его хозяину вовсе не все равно и он очень страдает. - Я рад, если у тебя кто-то появился. Дверь находится на расстоянии вытянутой руки, поэтому открыть ее дело не долгое, как и выйти. Однако последнего он сделать не успел: его запястье обхватили длинные пальцы, останавливая и оттягивая назад. Джеджун неожиданно с силой развернул Юнхо спиной к двери, смотря тому прямо в глаза. - Стой! Ты все не так понял… - А я думал, что такая фраза встречается только в кино, - грустно усмехнулся Юн, чувствуя разрастающуюся боль в сердце, которое отчаянно защищалось еще борющейся надеждой. Горечь от происходящего настолько четко ощущалась, что, казалось, ее можно почувствовать на языке. - Ты правда неправильно понял. Да, я действительно кое-кого ждал… - Ага, еще скажи, что меня, - съязвил шатен. - К чему эти отговорки? Я все прекрасно понимаю. Это твоя жизнь, и мне, как видится, в ней не место, - все желание бороться резко пропало, не позволяя Чону рушить только что приобретенное счастье обделенному жизнью парню. - Но я ведь и правда… ждал тебя, - совсем тихо прошептал брюнет. Одними губами, на грани слышимости, однако Юн услышал. Услышал настолько желанные слова, о которых запретил себе даже думать, чтобы не кормить ложными надеждами огонек в сердце. Возможно, где-то в мечтах, далеких и закрытых, он и позволял этой фразе сорваться с желанных губ напротив, но никак не ожидал услышать их в реальности, где его самый дорогой человек сейчас смотрит на него так… жалобно, что сердце сжимается, желая, чтобы эти глаза излучали всегда только радость, счастье и такое родное тепло. Джеджун все еще ждал каких-то слов от Юна, боясь, что тот ему не верит и вот-вот уйдет, оставляя от себя лишь воспоминания. Однако ответ Юнхо парализовал все тело брюнета, кроме губ, которые, отойдя от шока, охотно ответили на жадный поцелуй, выбивающий весь воздух из легких. Джеджуну очень некстати пришло сравнение с веником. Этот поцелуй, будто веник, вымел все мысли из его головы, делая ее девственно чистой. Юнхо же ликовал, чувствуя, что парень отвечает ему не менее желанно. Брюнет не заметил, как начал, оттягивая ее, кусать нижнюю губу Чона, как бы пытаясь сказать, как ему было больно, как ему было одиноко и обидно в его отсутствие. И Юн принимал это как данное, получая своеобразное удовольствие от такого эмоционального Джеджуна. Поцелуй становился все более страстным, и Дже непроизвольно издал стон, не сдержав его в себе. Внимание парней как-то не задержалось на красиво сервированном столе, идя дальше и натыкаясь на кровать. Все эмоции от желанной встречи и от взаимности своих чувств стерли последние остатки разума, чем оба парня и воспользовались, наслаждаясь друг другом и как бы стараясь наверстать все упущенное время. Стоит ли говорить, что до еды они так и не добрались?.. Утро наступило неожиданно, но от этого не стало неприятным. Просто Юн вдруг проснулся, наблюдая, как весенний луч, радостно преодолев препятствие в виде занавески, запрыгал по его лицу, словно возвещая о начале нового дня, который, судя по утру, обещал быть теплым. Под рукой было что-то твердое, что мерно вздымалось и опускалось, еле заметно, но все же ощутимо. Рядом лежал Джеджун, волосы которого во сне растрепались и разлеглись по всей подушке. Юн не удержался и запустил пальцы в мягкие пряди, перебирая их аккуратно, нежно, даже во сне боясь потревожить свою ценность и уж тем более разбудить. Однако те пятнадцать сантиметров между ними шатена не устраивали, поэтому рука по-хозяйски пододвинула парня к нему, прижимая его обнаженную спину к не менее обнаженной груди. Джеджун заворочался, однако крепкое кольцо рук не давало ему отодвинуться. Поэтому, особо не парясь, брюнет уткнулся носом в ключицы Чона и дальше засопел, не желая в свой редкий выходной вставать, как говорится, «с первыми петухами». В сердце что-то защемило от нежности к рядом лежащему человеку. Юн медленно прошелся взглядом по челке, прикрывающей лоб и залезающей на глаза; чуть трепещущим длинным ресницам; аккуратному носику, что сейчас так мило сопел, и чуть приоткрытым губам, влажным от прошедшегося по ним недавно языка. Нельзя было не заметить, что в таком умиротворенном виде парень выглядел еще моложе и невиннее, заставляя Юнхо благодарить неизвестные силы на небесах, что прислали ему такой подарок судьбы. Надо будет сказать спасибо Чанмину, что так здорово отправил его стричься. А пока можно ни о чем не думать, вдыхая запах волос парня и засыпая рядом с любимым человеком. Что еще нужно для счастья? Вместо эпилога Следующие несколько месяцев Юн неустанно извинялся перед Джеджуном, когда узнал всю правду. Извинялся бы и дальше, пока Дже на полном серьезе ему не сказал, что еще одно «прости», и даже его железное терпение не выдержит и заставит его кулак нечаянно вдарить шатену в челюсть. Его тон не позволял сомневаться, что так оно и будет, поэтому извинения прекратились, давая брюнету вздохнуть спокойно. Жизнь налаживалась. Ким остался на работе, но график у него был свободным. Ведь брюнет все-таки подал заявление туда, где всю жизнь хотел учиться, и его даже взяли. Поэтому теперь он забегал на работу во время окон или свободного от Чона времени, и коллеги приветствовали его, как родного. С появлением в его жизни парня Джеджун стал раскрепощенней, более открытым в разговоре и общении. Он вообще оказался довольно веселым человеком, что не смогла показать всем Хиен, но смог Юнхо. Хотя вопрос, кто его раскрепостил, еще под вопросом, ибо вложения Чанмина, как он себе и обещал, были очень даже значимыми. Юн вообще иногда страшился того, как быстро они спелись и иногда даже вместе начинали стебать бедного шатена, которому было просто некуда деваться от своего лучшего друга и любимого парня. Жил Джеджун вместе с Юном в его комнате в общежитии. Конечно, студентам других образовательных учреждений запрещалось селиться там, но Чанмин все уладил, и брюнета встречали с распростертыми объятиями. Кстати, мама Чанмина таки приняла ухаживания, и он иногда шутил, что друзья будут разбавлять его скуку на маминой свадьбе. Сам он поселился к ровеснику с младшего курса, Кюхену. Просто он раньше окончил школу, что и послужило их разнице в курсах. - Ты уже закончил? - спросил Юн, как только Дже пересек порог их комнаты. На его кровати сидел Чанмин, играя в какую-то приставку и иногда при проигрышах пиная кровать. - Да, на сегодня я абсолютно свободен, - обворожительно улыбнулся Джеджун. - А если кое-кто не прекратит ломать мою кровать, то я конфискую ее у одной шпалы с километровыми ногами, и эта пресловутая шпала будет спать в коридоре, так как в комнате ее лапти не уместятся. - Дже, я говорил тебе, что меня пугает иногда твоя манера разговора? Ты говоришь, как Чанмин, - содрогнулся Юнхо. - Такое ощущение, что вся моя жизнь вертится вокруг не одного тролля, а двух. - Так и есть, - отозвался Шим с пострадавшей от «шпал» кровати. - Я говорил тебе, что он еще похлеще меня будет, язычок у него остренький. А говоря про кровать, тебе должно быть все равно, мамочка, ты ведь на ней даже не спишь, я прав? - хитро улыбнулся шатен, издавая победный клич и поднимая руки в триумфальном жесте. - Прав, но это тебя касаться не должно, ибо кровать все равно отберу. Может, нам просто двух мало? - невозмутимо парировал брюнет, отчего даже Чон немного покраснел, а Чанмин уподобился лошади: заржал. - Я говорил, я говорил тебе, Юн. Ты просто не знал, с кем связываешься. Одобряю, Дже, одобряю. Дай пять. - Господи, за что мне это? - простонал Юнхо, глядя на присоединившегося к Чанмину Кима. - За все хорошее, - мило ответил брюнет. - Например, за меня. Разве я не прав? - наивно хлопающие глазки действовали до сих пор. Да и вряд ли когда-нибудь перестанут. - Прав, - вынужден был согласиться шатен. - Абсолютно прав. И он ничуть не жалеет о том, что происходит в его жизни. Даже наоборот, до сих пор каждое утро благодарит незнамо кого за такой подарок. Да, у подарка свой характер и «острый язычок», но ведь жить так намного веселее? И один несомненный плюс грел душу: бояться парикмахерских больше не было нужды, так как любимый не даст его прическе превратиться в прежний кошмар с восклицаниями Чанмина «Матерь Люциферья!». Разве что еще раз зазвездит ему царапину в лоб, но это не страшно. Ведь даже фингал под глазом от лакового баллончика они уже проходили…