Маленький секрет

***

      

Девочка, у меня есть маленький секрет. И я хочу его тебе поведать.

      Лгать святой наивности в лице Мидории — почти кощунство. Ложь льётся через край обыденной сладкой патокой, от которой зубы жаждут сомкнуться. На самом-то деле, заткнуть Каминари — необычайная фантастика.       Прекратить его полную фальшивого беспокойства и интереса речь не может даже разъярённый Бакуго. Не хочет или даже не слышит, что он мелет внимательным ушам класса героев.       Но только перед девочкой-одуванчиком становится совестно. В горле созидается ком, мешающий дыханию и потоку лживых фраз. Зелень радужек затягивает. В ней тонешь, тонешь, тонешь,, а выкарабкаться невыносимо тяжело.       Невозможно.       Яркое изумрудное пламя решимости горит в Изуку всегда, а то и вовсе зажигается в ночи и освещает путь во мгле для потеряшек, как тот же Тодороки.       Денки испытывает досаду. «Никого не трогай. Не убивай, ты слишком долгоиграющая фигура.»       В темноте аллеи хохочет заливистой птицей-пересмешницей Тога. Хватается за стену, а после восторженно смотрит сияющими безумным любопытством глазами на Каминари. Её взгляд жжёт не хуже пламени Даби, вламывается в лёгкие и испепеляет до состояния праха. А после пеплом разбрасывает по ветру с очаровательным выражением лица: симпатичные ямочки на щеках и кроткая усмешка дьявола.       — Денки-чан влюблён! — девичий интерес маниакален и опасен, Электрозум щурится и прикрывает глаза, выдавливая дежурную улыбку. Жеманную до дрожи в коленях. Искусственную, как у восковой куклы. Сдирать с него маску страшно и опасно. — Изуку-Изуку очень милая. Я же говорила, да? Да? Ну я ведь была права!       — Химико-чан, ты слишком шумишь, — чистый холод ошпаривает школьницу сверху ощущением не из самых приятных. — И много говоришь не по делу.       Улыбка с её лица пропадает. Желтизна глаз сжигает заживо. Зрачки вспарывают глотку раз за разом. Каминари знает: если бы не союзничество, то Тога бы стёрла его в костяной порошок с кровавыми вкраплениями. Сожрала, как упитанный удав, и не подавилась бы.       У агента Лиги дилемма горькая, даже отвратительная: он знает, каким идеалам следует. Прекрасно помнит свою главную цель — раскрошить и уничтожить.       

Мидория — герой. Настоящий, искренний и жаждущий помочь.

      Денки сошёл с ума полностью. Бесповоротно. Его гнилая душа хочет оставить Изуку.

      Оставить только себе.

      Ведь её веснушки на щеках, мокрых от горьких слёз отчаяния, изумительны в своей прелестности. Они придают её образу ту невинность, которой давно нет у него. Взгляд — драгоценные камни, чья цена неизмерима. Бесценные изумруды. Дорогие трепетному сердцу.       — Ты зло. Ужасное. Мерзкое зло, Каминари.       Океан боли. Денки видит, как Изуку в нём беспросветно тонет, захлёбывается и не может грести руками и плыть. Беспомощно таращится и нервно усмехается, глотая солёные слёзы и испивая их, как умертвляющий клеточки тела яд. Не верит, пока её пожирает толща лжи и хоронит навечно.       Каминари почти больно от этого. Руки трясёт от нетерпения. Ожидание грызёт и пьянит ненасытный чужим горем рассудок, и Электро кусает нижнюю губу. Ждёт и смотрит.       Смотрит.       Выжигает на коже Мидории невидимое клеймо.       Больно от того, что нежный цветочек не готов впитать гниющие потемки души урода, чья восковая маска шелушится и пылинками рассыпается к ногам.       Тога скачет вокруг и хохочет, как готовящая собственный пир ведьма. Бесконечные глаза у неё подёрнуты молочно-розовым туманом восторга и жажды зрелища. Злодейка стягивает удавку знания помыслов своего товарища на шее Денки почти ласково, с нежным сумасшествием сужая безликие нити на его горле. Тоге нравятся неудачи других людей. Она яро желает чужого покорного отчаяния.       «Ну что же ты, Денки-Денки, я же не больно».       А Каминари отворачивается от неё и смотрит на Мидорию. Видит кровь на её бледном лице, мокрые ресницы трепещут от ужаса.       А ведь она не сдаётся.       — Поразительная тяга к самоубийству. Изуку-Изуку, ты умеешь веселиться, — с дрожью шепчет Химико и взвизгивает от удовольствия. Страх и решимость в одном — любопытный коктейль. Ей нравится.       Каминари с ней солидарен.       — Открою маленький секрет, Мидория-чан, — рука мгновенно порывается к затылку. Каминари вздрагивает, вспоминая, как делал точно так же в геройском классе. — Неприятный, но какой есть.       — У тебя есть слова? — шипит преемница Всемогущего и скулит, сдерживая рыдания, но голос предательски срывается на звонкие нотки. Дрожит, как и её девичья фигура. — Ты уверен, что можешь оправдать такой поступок?!..       — Не-а, — малодушно соглашается с её отчаянными словами Каминари. — Я не уверен, но вполне убеждён. Открою такую тайну, от которой ты захочешь сбежать.       Изуку трясётся и потрясённо молчит.       — Секрет таков: я оставлю тебя здесь, с нами.       

Оставлю себе.

      — И чтобы тебе не было больно от потери близких, я нашёл замечательное средство. Хочешь покажу и расскажу?       Мидория дёргается и мычит, дрожащими губами пытаясь бормотать что-то себе под нос. Паучья сеть легко расползается по сердцу и липким неводом цепляет душу, словно добычу. Ниточки краснеют и натягиваются, ведьмины руки пеленают его с ног до головы, а Тога горделиво задирает нос. Словно знает его всю жизнь.       Из любви не выбраться. Дьявольский хохот Химико пророчит ему сладостную муку в таком же безумном порыве, как и у неё самой.       Каминари восхищён. И хочет растоптать дорогой одуванчик, Мидорию Изуку, как надоедливого червяка. Разрушить старые устои жизни, привнести в светлую колею мира нечто тёмное и мрачное. И создать ещё более прекрасное существо.       В верёвках девушка рьяно вырывается, а вскоре кричит, ошалело выпучив глаза от шока. Шприц, зажатый в пальцах, легонько взбалтывают, а после демонстрируют тонкую иглу с острым концом. Тога протягивает громко и ни капли не удивлённо: «О-ого!».       — Любимая, что же ты? Улыбайся и молчи. Это наш маленький секрет.