Зимнее солнце

Одиноко горит керосиновая лампа. Топлива совсем немного, скоро пламя будет тускнеть. Этот месяц вывел всех из себя. А больше - из строя. Их армия несла немыслимые потери, а высшим чинам будто было все равно. 'Стоять насмерть!' Что означало, что и лежать тоже придётся. Насмерть. Арбузов устало прячет лицо в ладонях. В его вздох нет и капли того всего что он сейчас чувствует. Опустошение, гореть, отчаяние, надежда. Надежда. Он не сломился, и не сломается только благодаря надежде. А ему его дарит Миша. Он скоро должен прийти, время подходит к двум ночи. В записке он говорил как раз о них. Дверь скрипит. На пороге - Миша Бестужев. Его солнце, в бежевом пальто, в шапке-ушанке, красивый, родной, любимый. На секунду даже не верит. Не мог. Не мог Миша вот так взять, и прийти к нему. Дел ведь по горло. Бестужев будто улавливает смысл его запинки. Быстрым, армейским шагом подходит к нему. Ставит термос на стол, сумку на пол прямо кидает. Крепко обнимает, обволакивая запахом пыли, крови, войны и пшеничного поля. Антон тут же тянется обнять в ответ. Замирает, слушает сердце. Бьётся, горячее, бьётся. Михаил обнимает его, целует лицо, чуть марая пылью дорожной, в каждом вздохе слышится 'Антон, Антошенька, так скучал, так люблю, жив, живы, люблю'. Они неизвестно сколько уже так стоят. Никто не хочет и не смеет отходить. У Антона кружится голова. Пятый день без сна, из-за переживаний о Мише, из-за работы. Организовать атаку, контратаку, отправить разведку, проанализировать данные, понять, сколько солдат он сегодня может погубить, если отдаст неверный приказ. От мыслей больно уже, тошно, он устал. Миша. Когда он крепче обнимает, сердце быстрее бьётся, так тепло и спокойно становится, уверенность появляется, будто и войну всю пройти можно. Лишь бы Миша Бестужев рядом с ним был. - Ты в пыли весь. Что случилось? Зима на дворе. Антон не отсраняется, не может. - Да, так спешил, к тебе, что решил другой дорогой ехать. Вот и... Миша замолкает, чувствуя улыбку. Совсем слегка отстраняется, лишь бы видеть эту улыбку. Сердце зажигающая, дающая веру, желание жить. Ради Антоши Арбузова жить. Арбузов тянется пуговицы расстегнуть, руки то ли от нервов и нетерпения, то ли от холода. Миша ловит его ладони, согревает своим вздохом, пепеплетает пальцы и целует антоновы. И сразу тепло становится. Даже жарко. Как на фронте. Боже, нет. Он не может думать об этом. Но думает. Дёргается, когда мнимо слышит выстрелы, взрывы, стук упавшего тела. Очередного советского солдата. Если ещё остались. Бестужев его к себе ближе прижимает, мягко целует его в шею. Арбузов тихо вздыхает, зарывается пальцами в кудри медовые, ещё ближе жмется. Так хорошо. Так должно быть, не должно быть так, как оно есть. Но они не в силах закончить эту войну. Одни нет. По этому они вместе.