louder than bombs

— Я все, — Намджун устало сел на диван, сбрасывая наушники и поднимая над головой указательный палец. — Перерыв. Юнги кивнул. — Пожалуй. — Он окинул взглядом тяжело дышащего Хосока, отметил вскользь прикрытые глаза Намджуна и вздохнул. — Нам точно стоит продолжать сегодня? Намджун промычал, не меняя позы. Ответ Хосока он, казалось, и так знал, тот никогда не оставлял мелкую работу на другой день. Вроде бы не так много осталось, перед сведением трека необходимо было дописать мелочи и еще раз проверить всю дорожку от начала до конца. И в этом же заключалась основная сложность: именно в бэк-вокале иной раз и содержалась основная эмоциональная часть. Записывать ее в таком состоянии — идея так себе, но если все настроены на продолжение, Юнги был за обеими руками. — Сколько? Намджун вскинул руку с часами, задумался на мгновенье и прищурился, глядя поочередно на Хосока и Юнги. Побарабанил по запястью. — Полчаса. Хватит? — Более чем. Я к себе. Юнги одернул сбившуюся с плеча рубашку и хрустнул затекшей коленкой, вставая с дивана. Его студия была этажом ниже, и это с легкостью позволяло ему провести время с пользой для отдыха. Сделать небольшой перерыв и растянуться на удобном раскладном кресле, пока шумит кофемашина, мысленно пройтись по сырым местам и сделать пометки для дальнейшей работы с треком. А работать было с чем. Многообразие ритма, с ума сводящий в качестве бас и гул в ушах — все это накладывалось одно на одно и сливалось в желании сделать все идеально. Они много работали над ним. Слишком много вложили в него смысла, и все, что оставалось, — последние решающие штрихи. С каждым обжигающим глотком Юнги чувствовал, что полчаса — это слишком много. Второе дыхание дало о себе знать бодрым дерганьем ступни по полу, он прокручивал трек в голове, вернее, то, что планировалось получить в итоге, и осознал, что голова качается в такт, а пальцы выбивают дробь по коленной чашечке. Ему вдруг стало интересно, как там Хосок и Намджун? Есть ли смысл вернуться раньше, потому что он — готов. Хосок встретил его кивком головы. Выдохнул через зубы и тяжело встал, разморенный после отдыха. Юнги заволновался бы, если не знал, что за те три шага до микрофона тот полностью сбросит с себя усталость и дневную заебанность. Намджун же наоборот усмехался бодро чему-то в телефоне, и только оказавшись рядом с ним, Юнги понял — рассматривал очередной пост в твиттере и более чем занятные комментарии Арми. Юнги хмыкнул, вспоминая историю трека, а то, что именно сейчас лидер торчал в соцсети — основном источнике вдохновения именно на эту работу — было очень символичным. Смотреть на то, как дурачатся донсэны, пока Юнги жестикулирует беззвучно под свою партию, было смешно. Смешно было то, как жмурится Намджун, когда у него якобы что-то выходило не так, потому что — так. Так, как нужно, как было задумано и как хотел каждый из них, но даже на это Юнги только поджал губы. Понимал в какой-то степени его реакцию и то, что собственное звучание воспринималось слишком иначе. Он словил какой-то непонятный прилив бодрости, прогоняя музыку по десятому разу, чувствовал каждый удар сердца и, казалось, даже то, как течет внутри кровь. Хотелось разогнать ее еще сильнее — он крупно содрогнулся, сдерживая порыв, но тщетно: устоять на месте было невозможно. Зажмурившись, Юнги вслушался в речитатив Хосока на фоне и сделал себе пометку убрать эхо для более четких и резких фраз, а потом внезапно выгнулся от волны мурашек по спине — новый бит, бридж. Заслушавшись, он едва не пропустил свое начало, но почувствовал теплое прикосновение к локтю и мягкую улыбку в глазах напротив. Это слишком отличалось от того, что они пытались записать сейчас. Так казалось, пока его взгляд цеплялся за встречный взгляд Хосока. Так казалось, пока он не перевел свой чуть ниже и не обратил внимание на прикушенную в сосредоточении губу, то, как Хосок сжимал пальцы руки другой ладонью, сдерживая собственное рабочее возбуждение. Слишком заразительное для того, чтобы остаться в стороне, и, если существовало третье дыхание, — наверное, оно выглядело и ощущалось именно так. Он потерял счет времени, было слишком не нужно смотреть на часы и тем более куда-то спешить. Юнги понимал, что ему стоит выйти из студии — усталость накатит с головой, возможно, ему придется остаться ночевать у себя — не впервой, они поймут. Но сейчас, в этой слишком кайфовой рабочей обстановке, ему было слишком комфортно. Он стер капли пота с шеи, даже не осознавая, что все это время не стоял на месте. Тело требовало движений, он расслабился и на секунду с закрытыми глазами словно оказался в полном, битком забитом помещении, как кучу лет назад. С той разницей, что больше не было той андеграундной атмосферы, тесноты сцены и напряга перед тем, чтобы не упустить момент своего выступления. — Это было неплохо, — сдержанно поделился Хосок, наклонившись над ноутбуком. Что-то в его голосе говорило Юнги о нервозности, и он прищурился, когда заметил, с какой силой Хосок сжал спинку мягкого компьютерного кресла. Намджун с улыбкой потер глаза. — Я пойду, у меня встреча, — он неспешно застегнул молнию на куртке. — Тебя подвезти? — Спасибо, хен, меня будут ждать, — Намджун покачал головой. — PD-ним прислал водителя, так что нет нужды. — Окей, тогда до встречи. Намджун прикрыл за собой дверь, и Юнги вздохнул, потянувшись за бутылкой воды: у лидера, в отличие от них, была еще куча забот по их, между прочим, организации. Однажды он поймет, как тому удавалось все успевать и совмещать, с этой мыслью он хмыкнул и развернулся к Хосоку. Спину внезапно обожгло, и он заторможенно осознал, что неслабо приложился к двери, зажатый горячим телом Хосока. Глаза против воли округлились, он сглотнул, удивленно и осторожно приподнимая взгляд. — Хоби, — голос дрогнул, он прочистил горло и попробовал еще раз: — Хосок, ты… Вместо ответа Хосок коснулся носом его щеки и судорожно выдохнул. — Я сейчас все испорчу, да? Его голос горячо прошелся выдохом по взгоряченной коже шеи. Он на самом деле мог понять Хосока, потому что ему стоило только прикрыть глаза — перед глазами мелькала напряженная шея с выпирающими венами, то, как в рабочем процессе запрокидывал голову Хосок, его чуть прищуренный взгляд на обманчиво-расслабленном лице. Такой Хосок был страшен в своей красоте и охуенности, и Юнги был уверен: если он решится посмотреть на него сейчас — увидит то же самое. Горячая тягучая волна прошлась по позвоночнику, предательски дрогнувший голос выдавал его с потрохами, и Хосок секундно ухмыльнулся, тут же возвращая себе всю серьезность. Спина начала затекать — он вытянулся вдоль двери и повел плечами, случайно упираясь бедрами в Хосока. — Черт, — ругнулся Юнги. Отвлеченный близостью Хосока, он, как ни странно, не обратил внимание на то, что тот весь, целиком стоял прижатый к нему, и теперь Юнги неловко упирался полувставшим членом прямо в его бедро. Хосок снова рвано выдохнул. Прищурился, закрыл глаза и уперся лбом в его висок. Юнги закусил щеку, понимая, что тот так же поддался порыву, как и он сам сейчас хотел сдаться этой секунде, слишком велик соблазн сбросить напряжение, почувствовать такую идеальную близость и просто выбить из головы все мысли. Он приподнял подбородок, глядя куда-то в потолок. Словно в поисках ответа, на деле же — выигрывая себе секунду для решимости. Запустил пальцы в растрепанные волосы Хосока и оттянул от себя его голову, заглядывая в глаза: — Ты не сделал ничего, чем бы мог что-то испортить. Ясно? В глазах напротив блеснуло что-то, от чего у Юнги едва не вырвалось сдавленное шипение. Он почти мог наблюдать, как и без того темную радужку словно затапливало черным цветом, и это завораживало настолько же, насколько пугало. Юнги долго моргнул. Куснул губу и приподнял бровь, когда понял, что ответа так и не дождался. — Ясно? — переспросил он тише. Вышло низко, почти хрипло, и Хосок серьезно кивнул. — Но это, — Юнги сделал паузу, раздумывая, какой сам вкладывает смысл в «это», — ничего не значит. Он первый потянулся к его губам, слабо понимая, что делает. Столкнулся с ним носом — так сильно притянул к себе за шею — и случайно прикусил его губу. Хосок проскулил в поцелуй, выставляя перед собой руку, уперся в дверь над плечом Юнги, а свободной рукой прижал его к себе за талию. Хосок целовал глубоко, не размениваясь на короткие поцелуи, он с ходу толкнулся в его рот языком и не давал возможности отстраниться. Юнги чувствовал, как сковывает грудную клетку от того, как тяжело дышать — он запыхался от его напора, как от долгого бега, и это отзывалось пульсацией в самом низу живота. Хосок медленно с нажимом по спине поднял ладонь, царапнул кожу под волосами на шее и уложил аккуратно, но сильно сдавливая и притягивая Юнги к себе. Когда вторая рука его мазнула по коже головы, Юнги повело от того, как мягкость сочеталась с грубостью, он простонал в его рот и сам уцепился за шлевки джинс, притягивая его бедра к своим. Стояк Хосока он ощутил даже через одежду, притерся собственным к его ширинке и дрожащими руками вцепился в пряжку ремня. Продолжая терзать его губы, Хосок плавно оттолкнулся от двери и потянул его на себя, и Юнги был безмерно благодарен ему, что перехватил инициативу, потому что перед глазами поплыло, стоило сделать шаг. Он навалился на Хосока, оставив ремень. Вместо этого просунул ладони под джинсы со спины и сжал пальцы, чувствуя чужую усмешку. Позволив довести себя до широкого кресла, Юнги с силой оторвался от него и только сейчас ощутил, как болезненно пульсирует член в штанах. Если его унесло от одного поцелуя, что будет, если они перейдут эту черту? Хосок, судя по тяжелому дыханию, именно это и собирался проверить: отступил на шаг назад и, не сводя взгляда с его глаз, медленно стянул с себя футболку. Юнги заметил краем глаза стекающую по шее каплю, она задержалась на острой ключице, и он не устоял: вытянул руку и смазал ее, задержавшись пальцами на выпирающей косточке. Всегда ли Хосок был таким? С ухмылкой посмотрел на его запястье и перевел взгляд обратно, и Юнги буквально почувствовал, как пересохли губы — быстро облизнулся и уперся взглядом в потолок: сказать такое, глядя на Хосока, было слишком сложно. — У меня нет… — Все в порядке, — Хосок дернул губой и выудил из переднего кармана фольгированный пакетик. — У меня нет смазки, но, думаю, мы решим этот вопрос. Он поиграл бровями. Юнги прыснул, думая о том, что кто угодно другой просто испортил бы этим момент, но Хосок… Хосок этого сделать просто не мог. — Мы правда собираемся это сделать? — Юнги посмотрел на него исподлобья. Он уверен был, что они на самом деле ничего этим не испортят. Все еще может быть хорошо, но мысленно он дал себе установку: он тут же все прекратит, если заметит в голосе Хосока, в его взгляде хоть тень сомнения. Хосок в ответ лишь улыбнулся. Прижался губами к его виску и провел носом по уху. Замер на мгновенье и шепнул коротко: «да». Звякнула пряжка ремня. Юнги уперся спиной в мягкую обивку кресла и почувствовал, как многострадальная спина все еще горит от удара с дверью. Когда Хосок положил ладонь на его живот поверх свитера, Юнги задержал дыхание, заерзал, размазывая прикосновение и притираясь ближе, и ладонь понятливо улеглась под тонкую ткань. Хосок обжигал. Его рука обжигала, словно огненная. Он сам весь словно огонь — палил, не сильно сдерживаясь и не жалея абсолютно. Юнги замер, когда рядом Хосок уложил вторую ладонь и медленно провел вверх до груди, задирая одежду. — Можно? — он уточнил, едва касаясь пальцами соска, и Юнги нервно хохотнул. — Теперь ты спрашиваешь? Хосок качнул головой. Обхватил его бока и потянул на себя, выпрямляя, и в следующую секунду Юнги, оставшись в одних штанах, почувствовал себя перед ним слишком уязвимым. Глаза тянуло закрыть. Сказывались усталость, смущение или черт знает что еще, но он не стал противиться желанию. Кожу на груди обдало жаром — Хосок осел на пол на колени и приблизился — слишком близко, слишком горячо и волнительно. Юнги откинул голову, когда шеи коснулись теплые мягкие губы. Вначале в осторожном прикосновении, будто проверяя реакцию, и следом — горячий язык, толкаясь в кожу, щекоча и надавливая на отдающуюся в ушах пульсацию. Меж ребер долбило так, что Хосок наверняка слышал. Ему самому было сложно дышать, он жадно глотал воздух ртом, растирал пальцами пересохшие губы и мысленно умолял Хосока закончить пытку. Еще чуть-чуть — и что-то внутри него точно должно рвануть. Напряжение искрило так ощутимо, так сильно, и он вздохнул с облегчением, когда Хосок вплел пальцы в волосы и с силой оттянул пряди, поворачивая его лицом к своему. С облегчением, потому что когда его губ снова коснулись губы Хосока, дышать стало чуть проще. Юнги совсем забыл, что Хосок успел расправиться с его ремнем. Пальцы огладили живот, он не прекращая поцелуя одним движением вытащил пуговицу из петли и потянул замок. Давление на член заметно ослабло, член под его рукой дернулся, и Хосок слепо огладил пальцем влажную головку через сырое от смазки белье. Отстранился он медленно, долго прихватывая его губы и сводя прикосновения на что-то слишком мягкое, от чего внутри топило и захлестывало эмоциями. Хосок дразнил. Понимал, что Юнги не видел его рук, мог полагаться только на то, что чувствует. Чередовал мягкие короткие поцелуи с сжатием ладони, и когда наконец проник под резинку трусов, Юнги зашипел и простонал в его шею. В четыре руки освободились от штанов. Хосок откинул их вместе с трусами за кресло и, путаясь в обуви, стянул свои джинсы и огладил член. — Ты без белья, — констатировал Юнги, приподняв бровь. Хосок пожал плечами. — Сегодня это только на руку. Сложно спорить. Юнги притянул его к себе, цепляясь ногами за бедра, толкаясь членом в воздух между ними. Жаждал прикосновения, но Хосок не спешил. Потерся губами о шею, прочертил влажный след до ключиц и прикусил сосок, не убирая руки с члена и коротко надрачивая. Юнги почти застонал мысленно — так не честно, но Хосок, словно читая мысли, вытянул губы и обхватил край головки, языком размазывая выступившие капли смазки и толкаясь в уретру. Юнги выгнуло навстречу шероховатому языку скорее от неожиданности, но с такой силой, что Хосок удержал на месте его бедра. Сжал губы под головкой, подразнил уздечку кончиком языка и выпрямился, размазывая слюну и смазку по губам запястьем. — Я хочу тебя, — пробормотал сбивчиво, и Юнги мысленно фыркнул: будто это не было очевидно. Но подавился воздухом, когда Хосок пригнулся и вкрадчиво продолжил: — позволишь тебя смазать? Он скользнул языком вдоль по стволу до самого основания, даже не дожидаясь ответа. Хотя какой мог быть ответ, когда Юнги едва сдерживался, чтобы не насадить его рот на член и не трахнуть с одним-единственным желанием кончить на лицо донсэну? Хосок спустился ниже, не разжимая губ провел ими по мошонке и раздвинул ягодицы обеими руками. Было неловко только первые секунды. Юнги все еще чувствовал себя слишком уязвимым, но это прошло вместе с успокаивающим касанием подушечек пальцев по внутренней стороне бедра. Язык Хосока прошелся по нежной коже, он опалил горячим дыханием сжатые мышцы и, старательно собрав на кончике языка слюну, огладил зажатый вход. Юнги передернуло от избытка ощущений, Хосок тщательно размазывал влагу между ягодиц. Обхватил истекающий смазкой член, увлажнил пальцы и добавил к языку указательный. Юнги расслабился, привыкая к своей открытости перед ним, сполз на кресле ниже и закусил щеку — Хосок, пользуясь моментом, потянул его за бедра к себе ближе и уложил ладонь на головку. Надавил самым центром, сжал ладонь, обтер смазку и размазал по всему стволу, и Юнги размазало от двойной ласки, он пропустил момент, когда пальцев, аккуратно растягивающих его вход, стало два, а язык стал проникать еще глубже. Он откинулся на спинку кресла, расслабив мышцы спины. Поморщился, когда Хосок надавил на член сильнее, но сдавленно охнул, когда ладонь сменила жаркая полость рта. Даже не глядя на него, Юнги с уверенностью мог сказать, что Хосок улыбался. Чертов Хосок растягивал его тремя пальцами, звучно втягивал его член в свой рот и улыбался, пока Юнги давил в себе стоны и кусал губы. Пару часов назад, выходя из душа и собираясь на запись, Юнги представить не мог, что этим закончится очередной рабочий день, но сейчас его член был во рту Хосока, и это казалось самым правильным исходом событий. Хосок выпустил его изо рта, когда Юнги уже почти готов был кончить. Выпрямился на коленях, надавил на растянутые мышцы кончиками пальцев, прежде чем убрать руку, и набрал в грудь воздуха. — Если ты сейчас спросишь разрешения, — прорычал Юнги, заранее предвкушая вопрос, — я сам тебя трахну. И поверь, я не буду церемониться с растяжкой. Хосок выгнул брови. Распахнул рот и указательным пальцем ткнул куда-то на сиденье рядом с Юнги. — Я хотел попросить это, — Юнги заметил рядом с собой презерватив. Пока он переводил взгляд на Хосока, тот одним движением встал на ноги и за руку подтянул Юнги к себе. Юнги почти врезался губами в его скулу, но Хосок перехватил его лицо и утянул в короткий поцелуй. — Я не думаю, что мне нужно твое разрешение. Не теперь. Треск фольги Юнги не слышал, скорее ощутил всем телом, как напряглись руки Хосока за его спиной, надрывая упаковку. Хосок развернул его спиной к себе и мягко надавил на спину, погладил поясницу и вцепился ладонью в его бедро, приподнимая ногу. Приставил головку к пульсирующей растянутой дырке и с силой шлепнул по заднице, прежде чем толкнуться членом внутрь. Перед глазами полыхнуло. Слюна не могла заменить полноценной смазки, но Хосок хорошо его растянул. Саднило, распирало и было в целом так охуенно, что Юнги вцепился зубами в обивку на спинке кресла. Из горла против воли вырвался стон, и когда он громко замычал сквозь зубы, Хосок немного сменил угол, ставя ногу на кресло и прижимая его задранную ногу к своему бедру. — Блять, — тихо простонал Хосок. — Ненавижу то, как в тебе хорошо. Могло бы прозвучать обидно, но Юнги понимал, что имел в виду Хосок. Секс ради секса. Ради сброса напряжения и эмоций. Что-то большее звучало как несбыточная сказка, потому что нет. Просто нет. Но прямо сейчас Юнги было так хорошо, он чувствовал, как от кончиков пальцев поднималось что-то горячее, сжигало изнутри — и вот оно, то самое, что так грозило взорваться, почти рвануло, удерживая его на грани с головокружительным оргазмом. Он решил, что подумает об этом позже, прикусил себе язык за брошенное неосторожно «ничего не значит», потому что — значило. Больше, чем просто секс. Больше, чем поток эмоций, иначе в ушах не долбило бы со страшной силой. Казалось, что громче, чем бомбы, и одновременно с этим его накрыло оргазмом. Его выгнуло, он подался навстречу Хосоку, выбивая из него гортанный стон. Хосок уткнулся ему меж лопаток лбом и потерся носом о влажную кожу, сжал пальцы на боках и замер, тяжело дыша. — Все еще не испортил? — спросил он задумчиво, присев на подлокотник кресла рядом с Юнги. — Что? — Юнги встрепенулся от неожиданного вопроса. Вспомнил их разговор перед тем, как сам поцеловал Хосока, и вновь уселся, откидываясь на спинку. — А. Нет, — он покачал головой. — Ты… эээ… — Ты в порядке? — уточнил Хосок тихо, перебивая его. Юнги неопределенно дернул плечом. Да. Наверное. Нет. Хосок кивнул. Поджал губы. Открыл рот, намереваясь сказать что-то, но почти сразу закрыл и только сверкнул глазами. Юнги бы и рад затронуть тему «не значит», но слишком уж скоро Хосок согласился на это условие. Так хотел и готов был на что угодно или?.. Он снова приоткрыл губы. Облизнул нижнюю, и Юнги не выдержал: — Говори уже. — Что ты имел в виду, когда сказал, что это, — он обвел разбросанную одежду взглядом, — ничего не значит? Сердце пропустило удар. Юнги затих на своем месте и нахмурился, не понимая, как сформулировать так, чтобы и до него, возможно, что-то дошло. В первую очередь, что сам пожалел уже. — Думал, — тихо начал он и усмехнулся, покачивая головой, — потрахаемся и… — Разбежимся? — снова перебил его Хосок. Юнги покачал рукой в воздухе в такт движениям головы. — Типа того. — Но, хен, — Хосок повернулся к нему. — Если я не хочу разбегаться? Юнги удивился, как легко вырвалась ответная фраза. Улыбнулся, когда услышал свой голос: — Да я, в общем-то, тоже.