Белый лебедь на пруду

Собирался Брок на Базу, не открывая глаз. Вот бывает такое – вчерашний вечер был ярким, феерическим, таким, что в местных новостях показать не стыдно, а вот утро… мягко говоря, не задалось. Встать получилось с большим трудом, про проснуться и не говорил никто, с этим пока что была напряжёнка. Передвигаясь на ощупь до кофемашины, потом до гаража, Брок трижды споткнулся о диван в гостиной, но нормально разлепить глаза так и не сумел. А вчера было хорошо, отлично прям было. Яблочный шнапс лился рекой, обмывая пяточки четвёртого ребёнка Джона. Таузиг светился, рассказывая о крохе и его матери, обещая на голубом глазу в этот раз точно жениться, а не платить энную сумму с зарплаты на содержание мамы и малыша. Брок влез на водительское сидение и скривился. И тут воняло яблоками и шнапсом. Хотелось блевать, застрелиться и минералки, и, главное, только в таком порядке. Кто придумал бухать в среду? Правильно, тот, у кого в четверг выходной по уважительной, блядь, причине. На Базе Брок был только через полтора часа. Вовремя, но через полтора часа. Начальство вообще никогда не опаздывает. Зато в высоком стакане из Старбакса плескался кофе такой концентрации, что, наверное, проще было зёрен пожевать в чистом виде, а не манать персонал почти невыполнимым требованием хоть как-то его разбудить. Правда, за предложение «яблочного пирожка на дорожку» Брок чуть было не оставил улыбчивую девочку в фирменном фартуке без чаевых. Сегодня, утром четверга, Брок мог признаться в своей искренней ненависти ко всему яблочному. Нет, может, к обеду его и попустит до нормального состояния, но сейчас Брок яблоки видеть и чувствовать рядом с собой отказывался. А ещё Брок ненавидел четверги. И счастливых людей. И ЩИТ. И яблоки… стоп, это пока не о том. Трудно адекватно реагировать на чужую рожу, растянутую в счастливой улыбке, когда самого дятлы в висок долбят и кишки через глотку вытягивают. И именно сегодня, в грёбаный четверг, он осознал, сколько вокруг, сука, счастливых людей. Ему УЛЫБАЛИСЬ все! Вечно брюзжащая соседка, выгуливающая своего шнауцера почему-то только на его, Брока, лужайке. Та самая девочка в кофейне, пусть им и положено по регламенту быть приветливыми, но сегодня она что-то совсем расстаралась и едва не лопалась от переполнявшего её позитива. Какая-то баба на перекрёстке из соседней машины улыбалась так, что Брок даже на всякий случай нервно оглянулся. Охранник на пропускном пункте. Другие агенты в лифте. Продефилировавший мимо Роджерс – и тот расцвёл такой улыбкой, что Брок споткнулся на ровном месте и чуть нос себе не свернул. Бойцы! Даже его, сука, бойцы давились воздухом, отворачивались, но Брок же всё видел. Четверг – день сумасшедших. Только тогда, когда кофе в старбаксовском стакане подошёл к концу, Брок ожил, растёр лицо ладонями и нашёл в себе хоть какие-то силы выползти из своей каморки на белый свет, надеясь, что волна всеобщего позитива схлынула и можно начинать нормально работать. Хуй то там. Улыбались все! Брок уже было на мгновение решил, что это он какой-то неправильный, но отмахнулся от этой мысли почти сразу. Раньше-то такого не было… или не замечал просто. Брок покосился на Лаки. Нет, этот и так дураком всегда был, не показатель. А вот улыбающийся Роллинз, которого Брок сто лет знал – это пиздец. Роллинз не улыбается. НЕ УЛЫБАЕТСЯ, СЛЫШИТЕ?! – Ой, прелесть какая. Брок вздрогнул и поднял голову. И этот туда же. Над ним непоколебимой скалой стали и вселенской РАДОСТИ возвышался Баки Барнс. И тоже у-лы-бал-ся! Вот к такому Брока жизнь точно не готовила. А хотя нет, он понял. Все сошли с ума. Вот прямо все и разом, потому что не видел он причины для излишней радости в самый обычный четверг. – Чего тебе, Барнс? – буркнул Брок, и не думая подниматься с мата, много чести. – Ничего, – ещё лучезарнее улыбнулся тот и присел рядом, глянул как-то странно, склонив голову к плечу, но скалиться не перестал, даже очеловечился как-то. – Милота. Брок подавился воздухом. – Это ты мне? – Ага! – улыбка стала ещё ярче. – Цыплёночек! – С хуя ли?! – рявкнул Брок, полностью утратив связь с этой поехавшей реальностью. Барнс не ответил, лишь плавно поднялся, дёрнул за плечи Брока, ставя на ноги, потянул за собой в сторону раздевалок, почти не применяя силу, и выпустил его ладонь, только когда они оба остановились перед ростовым зеркалом, занимающим половину стены рядом со шкафчиками. – Цыплёночек, – повторил Барнс и снова расплылся в улыбке. И Брок впервые за день глянул на себя в зеркало. – Блядь… ну блядь же… лебедь, мать вашу, белый, на пруду… Цензурных слов не было. Да и обычные куда-то подевались. Вот теперь стала понятна причина всеобщей радости мира вокруг. Мда. Вот что бывает, когда встал, а проснуться забыл. Брок стоял около зеркала и с кристальной ясностью понимал – репутации пизда! Вот кто будет серьёзно воспринимать человека, половину дня прошатавшегося по Базе с гнездом на голове вместо нормальной причёски, так ещё и утыканным белыми пёрышками из перьевой подушки? Нет, репутации точно пизда.