Прости меня за все

Фирузе выписали через пять дней. Доктор заверил, что нет смысла находиться в больнице дольше. Да ей и самой хотелось вернуться домой. Ее родным было далеко ездить к ней, несколько пересадок на общественном транспорте. К ней приходили полицейские - она рассказала, что знала. Посещал психотерапевт - она беседовала с ним положенный час, потом устало отворачивалась к стене. Хотели прорваться журналисты - больничная охрана их не пустила. Только Эртана не было. Физически Фирузе полностью восстановилась, хотя врач предупредил, что могут быть головные боли, и тогда стоит снова обследоваться. Но эмоционально... Она чувствовала подавленность. Пустоту. Будто ее предали. Зачем он вел себя как влюбленный мужчина? Играл с ней в эти игры - вечера под луной, поцелуи, многообещающие теплые прикосновения? Зачем, если в такой момент ее жизни оставил совершенно одну? Раньше Фирузе не замечала, насколько привыкла к присутствию Эртана. Ей даже злиться на него было сложно: и Беррак, и Алие сообщили, что именно он первым подумал о похищении, он опознал Салиха Догана и без промедления поднял на уши все силовые структуры Стамбула, едва появились сведения, где она может находиться. Примчался за ней, чтобы убедиться: она вызволена, она в порядке. А еще ей позвонили из университета и уведомили, что сумма за обучение полностью выплачена. И что по завершении лечения госпожу Пенар ждут в одной из лучших архитектурных фирм Лондона. Международный обмен опытом, так сказать. У нее хороший английский и будет грант, так что вопрос о подработке снят. Стоило ли раздумывать, кто за этим стоит? И это вызывало все большее недоумение. Едва заполучив в руки телефон, Фирузе добавила в контакты номер Эртана, но он не ответил ни на одно сообщение. Звонки тоже сбрасывались. Выходит, он решил отделаться от поднадоевшей истории с помощью денег? Фирузе злилась на него, злилась на себя и... ждала. Ждала, что сегодня, вот сейчас откроется дверь палаты и появится он - улыбающийся, с этой фирменно приподнятой бровью... Нет, она простит его не сразу. Минут через пять, как минимум. Психотерапевт говорил, что у нее должен развиться посттравматический синдром. Но вместо этого, похоже, развилась прежде неизвестная науке патология - постэртановский синдром. Пару раз Фирузе одолевала такая тоска, что она вращала между пальцами визитку Беррак и порывалась набрать ее номер. Но что это даст? Если Эртан не хочет говорить с ней, ей не следует унижаться, упрашивая его сестру привести ее фальшивого возлюбленного на аркане. Но ведь Беррак обмолвилась, что Эртан любит ее! Почему тогда он так странно себя ведет? *** Беррак стояла в зале ожидания в аэропорту. Аяз прилетал сегодня, и пора было серьезно поговорить. Их ребенок не будет ждать вечно, пока мама и папа примут решение пожениться. А выходить замуж на девятом месяце или, того хуже, прямо в роддоме... Нет, это не ее стиль. История брата и Фирузе многому ее научила. Нужно бороться за свое счастье. Если бы Эртан это понял, а не замкнулся в себе, часами прослушивая диктофон с записью голоса Фирузе в своем домашнем кабинете! Ладно бы что интересное, но там же все про работу! Хотя Эртану, похоже, все равно. Вбил себе в голову, что Фирузе рядом с ним в опасности. Иногда Беррак опасалась, как бы он не свихнулся. Ел мало, спал тоже мало, делами компании занимался постольку-поскольку - вот уж где обнаружила простор для действий их старшая сестра Мехвеш! А Фирузе? Немногим лучше ее брата. Беррак узнала кое-что от медсестер: спит, ест и грустит, уткнувшись глазами в стенку. Но ей можно, она все же такое пережила! А вот Беррак не хотелось думать о грустном. Аяз улетел тогда, потому что работа у него в приоритете. Он старается ради своей карьеры, а значит, будет стараться ради семьи. Она в нем уверена. - Беррак! Аяз, красивый, представительный, с аккуратно уложенными кудрявыми волосами, увидел ее еще издалека и помахал рукой. Беррак широко улыбнулась ему: - Любимый! - она бросилась к нему навстречу, и он поднял ее на руки, закружил. Вот так надо, думала Беррак, когда они с Аязом ехали в отель, чтобы как следует отпраздновать его возвращение. Вот так и никак иначе. Как бы убедить в этом еще и Эртана с Фирузе? *** - Значит, у тебя с ним ничего не получилось? - расстроенно спросила Эльван. - Значит, не получилось. Фирузе сидела на кровати и готовилась ко сну. Эльван уже второй день ходила за ней хвостиком - будто боялась, что сестру у нее отнимут. Завтра Фирузе нужно закрыть больничный лист и вернуться в "Демиркан", чтобы забрать свои документы и вещи. Хотя нет! Она попросит Бану выслать все почтой, а заявление тоже напишет и отправит курьером. Официально она все еще была руководителем проекта торгового центра, но вернуться к работе... Каждый день видеть Эртана, у которого нет желания видеть ее... Нельзя отрицать очевидное. Она влюбилась, а он, похоже, разлюбил. Пока Фирузе не связывали с Эртаном Демирканом чувства, она могла переступать через условности или принципы, чтобы продолжать работу в компании. Сейчас это стало бы невыносимым. У Фирузе Пенар тоже есть гордость. Эртан помог ей, спас, и на этом их отношения подошли к логическому финалу. Если они и были когда-нибудь, эти отношения. Впервые Фирузе стало все равно, что думают отец или Фарук. Пусть говорят, что пожелают, читают столько прессы, сколько в голову взбредет. Она не будет перед ними оправдываться. У матери, когда она смотрела на Фирузе, на лице появлялось настороженное, ищущее выражение. Но Алие Пенар не стоит волноваться, думала Фирузе, потому что проблемы нет. Эртан ее больше не хочет. И дал понять это так ясно... так болезненно... Правы те, кто говорит, что игнорирование порой хуже скандала. - Ты переживаешь, сестра? Эльван подошла ближе, присела на кровать рядом с Фирузе и обняла ее. - Совсем немного, моя золотая, - прошептала Фирузе на ухо сестре. - Скоро я обо всем забуду. *** Беррак буквально влетела в кабинет Эртана и ужаснулась состоянию брата: небритый, неухоженный, словно тень прежнего Эртана Демиркана, он спал, сидя в кресле, в руке - злополучный диктофон. Хорошо хоть не пил! Но Эртан никогда не был приверженцем зеленого змия и предпочитал сохранять ясную голову. - Просыпайся, брат, - безапеляционным тоном заявила она и раздвинула плотные шторы, сохранявшие в кабинете стойкий полумрак. - Утро наступило, птички поют, и сегодня мы покончим с твоей изоляцией. Эртан открыл глаза и снова закрыл. - Уходи, Беррак. - Ты неделю тут провел, - возмутилась сестра. - Не хочешь говорить о Фирузе? Не надо. Обо мне поговорим. Я замуж выхожу. - Неужели у господина Тупые-Мозги-Аяза хватило совести наконец предложить узаконить отношения с женщиной, которой он сделал ребенка? Кстати, как ему Испания? Солнце, красивые женщины? Не пускай его в свою постель, пока не проверится на инфекции. Беррак только вздохнула. Поздновато для таких советов - но вслух об этом говорить не стоит. - Продолжай. Я впервые готова слушать от тебя гадости в адрес Аяза, потому что так ты больше похож на самого себя. - Ты моя любимая сестра, я не могу радоваться, когда ты делаешь глупости. - Ну так не радуйся. Просто приведи себя в человеческий вид. Пока ты прохлаждаешься, Мехвеш наводит свои порядки в компании. Сегодня срочное собрание акционеров. Ходят разные слухи. - Какие же? - Ну, что тебя похитили инопланетяне, что ты повредился умом, что спился... Бану и Ахмед устали отражать атаки, они же получают от тебя ноль целых ноль десятых нормальных, адекватных распоряжений. Ну Мехвеш и решила... Эртан, кажется, впервые за все время начал подавать признаки осознанной жизни и искренней заинтересованности: - Решила что? - Что компании нужен нормальный рулевой. - В понимании Мехвеш нормальный - это новый, - сощурился Эртан. - А новый - это она сама. Схватываешь на лету, брат, - рассмеялась Беррак. - Жду тебя внизу через двадцать минут. Где душ, я надеюсь, не забыл? Костюм выбери построже. Когда Эртан действительно поднялся и велел ей выйти и не смущать его, Беррак только довольно улыбнулась. Один есть. Осталась вторая. *** Фирузе убиралась в доме, когда ей позвонила Бану. - Извините, Фирузе, - сказала она. - Я знаю, вы не хотели приходить в компанию... по личным причинам. В голосе секретарши сквозила просто железобетонная уверенность в том, что личные причины связаны с Эртаном Демирканом. - Это так. - Но вы же руководитель проекта! Вам нужно передать дела преемнику. Это не получится дистанционно. Там много мелочей, ну что я вам рассказываю, вам это известно лучше. Проект! Фирузе особенно жаль было его. Столько работы - и впустую. Пусть она сейчас не совсем адекватна, пусть ей снятся кошмары, пусть в каждом незнакомце мерещится бандит, любовь к профессии осталась такой же горячей, как прежде. Может быть, она и не встретится с Эртаном. Он же начальник, и далеко не всегда проводит день в головном офисе. - А кто... кто теперь занимается проектом? Бану почему-то растерялась и ответила после небольшой заминки: - Новый архитектор, его зовут... Извините, госпожа Фирузе, звонок по второй линии. Так мы можем на вас рассчитывать? Что Фирузе оставалось сделать, как не согласиться? Она же профессионал, в конце концов, и не бросает дела на полпути. Придет и уйдет. Так все и будет. *** Алие Пенар смотрела на старшую дочь и не верила своим глазам. Фирузе, всегда такая живая, цельная, стала похожа на тень. С момента разговора в больничной палате она ни разу не произнесла имени Эртана Демиркана, но что-то подсказывало материнскому сердцу Алие: не все так просто, как кажется на первый взгляд. Яшар Пенар же был доволен. Как Фирузе и опасалась, он узнал о романе дочери с Демирканом из газет. А Фарук любезно показал ему интервью на пресс-конференции в интернете. У Яшара глаза на лоб полезли от возмущения, и Алие удалось успокоить его лишь тем, что Фирузе рассталась со своим боссом. - Она больше шагу не ступит в эту компанию! - бушевал Яшар, и Алие молча кивала головой: дай Аллах, шторм минует ее девочку. Она почаще отправляла Фирузе из дома с какими-нибудь поручениями или к психотерапевту, которого предоставила больница. Здесь не обошлось без денег Эртана, как догадывалась Алие, но ее девочке нужна помощь и поддержка. А принципы пусть останутся Яшару. Пару раз на пороге их дома появлялись журналисты, и Алие не без удовольствия наблюдала, как Яшар расходует свой пыл на них. Но потом ей надоело, и она позвонила Эртану Демиркану. Что он сделал, Алие не подозревала, но визиты писак прекратились. Если бы только Фирузе смогла вернуться к нормальной жизни! Алие не раз думала, что была излишне резка с ней там, в палате. Но что сделано, то сделано. Время поможет ее девочке, только время. *** Это в последний раз. Фирузе глубоко вдохнула и остановилась перед входом в компанию. Мимо нее сновали люди - некоторых из них она знала и сдержанно улыбалась в ответ на торопливые приветствия. Когда она прошла сквозь эти двери совсем недавно, ее жизнь была другой. Что ж, это не в первый раз. Нужно быть благодарной за хорошие моменты и забывать плохие. Так говорит психотерапевт, а у него все же диплом по человеческим мозгам имеется. Сделай шаг, Фирузе. Еще и еще. Закрой эту страницу и оставь все в прошлом. Как много воспоминаний, связанных с этим местом. Предательство Аяза. Переживания из-за придирок адского шефа. Душевные метания из-за сомнительной сделки. Воодушевление, вызванное назначением на новую должность. Зарождающееся теплое чувство между ней и Эртаном. А еще пресс-конференция, когда Эртан держал ее за руку под столом так, чтобы не было видно на камерах. И ей стало легче дышать под их прицелом. Журналисты звонили ей и даже приходили домой. Отец спустил их с лестницы, а сама Фирузе безучастно отвечала: "Без комментариев". Скоро они оставят ее в покое. Расставшись с компанией и с Эртаном, она перестанет быть для них интересной. Жизнь не будет прежней. Стоит войти в эти двери, и так и произойдет. Фирузе же оставалась на месте, словно ждала какого-то импульса, который решил бы дело. И вдруг кто-то осторожно тронул ее за плечо.