Музыка?

— Наруто, сыграй без меня пару каток. Я пойду передохну минут сорок. — Так поговори со мной — отдохнёшь. — Не хочу. Позвонишь мне через минут двадцать, тогда и поговорим. — Злюка! — подытожил тот и отключился, а я свернул вкладку дискорда. Середина лета, а мы продолжаем просиживать столь прекрасную пору дома, за компьютерами. Итачи, наверное, ещё спит. Эх, если бы родители видели чем мы заняты, а не уехали к дяде Мадаре… Наверное, отругали бы. Старший брат спит на первом этаже, так что наверняка не услышит моего своеобразного концерта. Наушники были неаккуратно выдернуты из разъёма, а в следующий миг из колонок полилась моя любимая песня. Тело самовольно развалилось на уютном кресле, сползая с него. «Я буду грубияном, да, я буду грубияном! » Все знают меня как безжалостного садиста, но Итачи множество раз доказывал что я самый настоящий мазохист. — Саске, а ты знал что в музыке человек ищет то, чего ему не достаёт? — прозвучал низкий, до дрожи знакомый голос. — Давно не спишь? — поинтересовался я непринужденным голосом, однако суетливые попытки как можно быстрее убавить звук явно о чём то да говорили. — Без понятия. Проснулся и сразу в душ, а потом к тебе. — Значит около часа. — С чего такое предположение? — Волосы сухие. — короткие фразы — такие ленивые, но в тоже время наполнены интересом. — Встань, пожалуйста. В голове всплывали вопрос за вопросом, которые озвучивать нет смысла. Я давно его знаю, а следовательно и слишком доверяю, так что послушно поднял своё ленивое тело с кресла и пошатнулся в сторону, освобождая проход. Итачи обошёл меня, а после усадил свою прелестную задницу на моё кресло и заставил сесть между его ног. — Саске, неужели тебе настолько не хватает моей грубости? «Пожалуйста, не надо…» — словно зная обо всём, ответили строчки песни из колонок. — Правда? — сильные руки блуждали по моей груди, нежно поглаживая бока. — Итачи, блин! — Что такое, Саске? — словно издеваясь, шептал старший на ухо, опаляя и в то же время щекоча своим горячим дыханием. — Ты никогда не говоришь, чего хочешь в постели. Только молчишь, как провинившаяся школьница, я напрямую спрашиваю — отвечаешь фырканьем. — Да потому что мне итак безумно хорошо! — Именно поэтому ты меня третий день динамишь? Не думаешь, что меня это разочаровывает? — Не думаешь, что у меня из-за этого зад болит? — Так давай я его вылечу. За этим разговором я даже не заметил, как с меня так нахально сняли рубашку. Итачи был в одном лишь домашнем халате, даже сквозь который прекрасно чувствовалось его возбуждение. «Мне не сбежать » — голос в голове вынес приговор. — Итачи, ты извращенец! — Правда? Тебе напомнить, как ты на своё шестнадцатилетие пришёл ко мне в комнату? — Это был твой подарок! Этот шёпот, эти руки… Они сводят с ума… Я уже готов подчиняться каждому слову Итачи. — Ты только посмотри, как тебе мешают эти шорты. Сними их для меня. — и я покорно снимаю. Я правда хочу подчиняться тебе, но только тебе. Я поднимаю свой затуманенный взгляд на тебя. Взору предстает уже развязанный и спущенный халат, что обнажал во всей красе эту божественную грудь. Хотелось бесконечно её ласкать, помечать засосами — пусть все знают, что он уже занят. Упав ему на колени, я приступаю к нежным поцелуям. Ах, Итачи так чертовски редко целуется, а я просто без ума обожаю это дело. Простой поцелуй пьянит не хуже любого французского вина, как жаль что братец этого не понимает. Я скользил по излюбленному торсу Итачи, зацеловывая все, что попадалось: губы, шея, грудь. Каждый кубик пресса был обведен влажной дорожкой, а параллельно стягивал этот блядский халат ниже и ниже. Я хочу видеть твоё нагое тело. — Давай, братишка, смелей. Поработай ротиком. И я подобно безвольной кукле заглатываю приличного размера член… Почти полностью, рекорд, да? О боже, как я хочу этого. Рука брата бесцеремонно опускается мне на затылок, а чёрные волосы были намотаны на кулак. Больно, чертовски больно. Итачи оттягивает мою голову, позволяя крику сорваться с уст. — С тобой я буду грубияном. — в такт с ритмом песни сказал Итачи, в надежде что я ему подыграю. Суть сказанного дошла лишь через пару секунд, но было ещё не поздно. — Ну пожалуйста, не надо. — как жаль, что это не сработало и брат грубо входит в меня, даже не предупредив. Снова больно, но я желаю ещё, а Итачи утоляет эту жажду удовольствия и боли. — Тебе так нравится боль? — Да, Итачи, да! Твой братик… грязная сучка, что бешено течёт от боли! Так дай же мне насладиться болью, которую ты мне даришь, отьеби меня сильнее! — Как пожелаешь.~ — меня подняли и заставили стать раком, опираясь руками об стол. — Я же выебу до звезд в глазах, знаешь? Я поднял голову, а после на глаза попалось около двух сообщений «Вы пропустили звонок.» Все бы ничего, но внезапно Наруто позвонил вновь. — Саске, сладкий, ответь на звонок. — Нет, пожалуйста! Я… Н-не смогу нормально говорить, когда ты во мне! — дернув за волосы, Итачи притянул к себе и злобно прорычал в лицо. — Отвечай. Сложно, слишком сложно сопротивляться, когда у тебя в заднице член. — Наруто… Что ты хочешь? — стараюсь делать как можно более серьёзный голос, чтобы не выдать себя. — Ты же говорил, чтобы я позвонил! — Давай потом, пожалуйста. Толчок, я закусываю нижнюю губу в надежде сдержать стоны, пока любимый братик, как ни в чем не бывало, продолжает безжалостно долбить мою дырочку. — Ого, ты умеешь говорить пожалуйста?  Вот он, первый удар по простате. В глазах заиграли звезды, а нервы постепенно начинали сдавать и я полукриком выговариваю. — Я тебя наберу, — и сбрасываю вызов — Итачи! Ах, Итачи! Ещё, трахай меня ещё, выеби меня! — Саске! — Братииик — это, наверное, самый яркий оргазм за последнюю неделю. — Я люблю тебя, Саске. — И я тебя люблю, Ита…

*THE END*