Десять дней

Чимин был не из тех, кто сдается в трудную минуту. Он решительно встречал все виды сражений, какими бы тяжелыми они ни были, даже если бы он пожертвовал собой, чтобы победить. Он просто не любил проигрывать, безжалостно отдавал частички себя по пути только для того, чтобы получить желаемое. Однако не каждая битва должна была быть выиграна. Чонгук был его проигранной битвой. Единственное, о чем он жалел в своей жизни - это то, что парень ускользнул из его рук, и не потому, что судьба решила за него, а потому, что он был чертовски глуп. Так глупо было думать о той ночи, боль была слишком невыносимой, чтобы позволить ему спать без сновидений, слишком пронзительной, чтобы позволить думать о чем-то еще, кроме него. Чонгук это, Чонгук то. Его мозг повторял имя парня каждый день, каждый час, каждую секунду. Не было ничего удивительного, когда он тем вечером обнаружил, что просматривал свои контакты и пытался нажать на имя Чонгука дрожащими руками, и он не знал, было ли это от страха или волнения. Но ему было все равно на это. Он пристально вглядывался в цифры на экране, почти сверля в нем дыру. Вот и все. Его большой палец завис на зеленом символе, и в течение нескольких минут он спрашивал себя, был ли это правильный выбор, был ли он безумно влюблен в него или просто был эгоистичным куском дерьма. Но тут в его сознании всплыло слово "свадьба", и он почувствовал, как его ноги слабеют, несмотря на то, что он сидел, к горлу подкатила тошнота, слезы грозились вырваться наружу. Он все испортил, и это был его последний шанс, каким бы дерьмовым ни было это решение. Позвонить своему другу, если у него всё еще было право так называть его, в ночь перед свадьбой, чтобы признаться в своих чувствах, было, вероятно, самым низким ударом, самым ужасным шагом, который он мог сделать, но опять же, это был его единственный шанс. Он даже не знал, чего он ожидал, чего он хотел. В глубине души он понимал, что цель всего этого - раз и навсегда во всем признаться, рассказать Чонгуку всю правду, потому что теперь Чимину было слишком тяжело нести эту ношу в одиночку. Другая часть, более сильная, хотела, чтобы у Чонгука был выбор, хотела сказать ему: "Я здесь. Прости, что заставил тебя ждать. Теперь я готов. Давай начнем сначала?". Но такой ответ был просто выдачей желаемого за действительное, и Чимин знал, что не может позволить своему разуму сделать это, поэтому он просто попытался придерживаться плана и признаться. С дрожащим голосом и слезами на глазах, не ожидая ничего, кроме большого "иди нах*й" в ответ. Вот что он заслужил, причинив Чонгуку столько боли. Это то, что он заслужил за то, что собирался испортить его свадьбу, самый счастливый день в его жизни. Черт возьми. Чимин не мог перестать думать о том, что он худший человек на планете, но он нажал большим пальцем на экран и, наконец, позвонил ему. Голова кружилась. Было 11 часов вечера. Может быть, уже слишком поздно, и он уже спит, думал он, ожидая. Может быть, звонок уже разбудил его. Может быть, он был со своей невестой, и Чимин побеспокоил их в личное время. От этой мысли его затошнило, сердце забилось громче, чем звук гудков. Ответа по-прежнему не было. Он вздохнул, глядя в потолок, но когда он откинулся назад, чтобы лечь на кровать, он, наконец, услышал голос Чонгука на другом конце линии. "Алло?" По коже Чимина пробежала приятное покалывание. Тепло растекалось по животу, и он поспешно прикрыл рот рукой, чтобы подавить счастливый, прерывистый всхлип, который вот-вот сорвется с его губ. Его зрение уже затуманилось, и он на секунду замер, пытаясь собраться мыслями, если они еще остались у него в голове; пытаясь вернуть себе голос, остановить свое сердце, которое так сильно билось в его груди, но это было нелегко, не тогда, когда это простое слово было все, что он мог услышать. Чимин молчал даже после второго "Алло?", но потом его осенило: у Чонгука больше не было его номера. Он наверняка удалил его, так как прошли месяцы с момента их последнего разговора, и теперь Чимин снова вернулся в его жизнь, чтобы напомнить ему, что удаление его контакта с телефона не означает удаление его из памяти, из сердца — если у него все еще было место в нем. Он не мог этого допустить. Он не хотел, чтобы Чонгук забыл его. Не имело значения, каков будет исход, если Чонгук в конце концов возненавидит его, желая, чтобы он умер, и будет оскорблять его так сильно, как только сможет. Чимин не мог смириться с мыслью, что Чонгук забыл, кто он такой. "Чонгук?" прохрипел он, сглотнув комок в горле. Он уже был готов извиниться, но он не передумал. Во всяком случае, слабая решимость, которую он чувствовал раньше, теперь была сильнее. Он собирался заставить Чонгука вспомнить ту ночь, моменты, когда они были вместе, сколько раз их взгляды случайно встречались, их поцелуй. И даже зная, что лучше этого не делать, парень надеялся, что правда заставит его пересмотреть свое решение и, возможно, даст ему второй шанс, даже если он его не заслужил. Все, что он знал, это то, что он отчаянно нуждался в этом. "Это Чимин." На несколько секунд воцарилась мертвая тишина. Все, что Чимин мог слышать, было дыхание Чонгука, и даже если он не мог видеть его, он пытался представить его в том же положении, в котором он был. Но Чимин не знал, что при упоминании его имени кровь Чонгука начала холодеть в его жилах, и после первого мгновения шока он закрыл за собой дверь спальни, чтобы не разбудить свою невесту. Ему было трудно дышать, воротник рубашки вдруг слишком туго обхватил его шею. "Чимин?" выдохнул он, сидя на кухонном табурете и стараясь не слишком шуметь. "Прошло много времени." "Да" выдохнул старший. "Как поживаешь?" спросил он, и возненавидел себя за этот вопрос, потому что точно знал, как он чувствует себя. Чертовски удивительно, идеально, звездообразно. Ради Бога, он собирался жениться на женщине, которую любил. Он определенно не ждал того, что Чимин позвонит ему и скажет, что наконец-то понял, что влюблен в него. "Я в порядке, Чимин." Замешательство в его тоне было очевидным, и Чимин сразу понял, что Чонгук хочет знать, какова цель этого странного звонка. "А как насчет тебя?" Чимин уже ненавидел их разговор, но не знал, с чего начать, что сказать, хватит ли у него смелости признаться ему, не развалившись на части. Он поднял голову, чтобы снова сесть. "Да, я тоже. Отлично. Замечательно" солгал он сквозь зубы, пытаясь звучать достаточно убедительно. Он зажмурился, пытаясь придумать, что бы такое сказать, и провел рукой по своим темным волосам, чтобы ослабить свою нервозность. "Как работа?" вдруг спросил он с явным разочарованием в голосе. "Я слышал, что ты унаследовал бизнес своего отца." Чонгук все еще был ошеломлен всей этой ситуацией, но все же ответил: "Я так и сделал. Зарплата фотографов не такая большая, чтобы платить за все счета, так что мне пришлось сделать выбор." Он встал, обнаружив, что не в силах сидеть на месте, и подошел к большим окнам, позволив себе отвлечься на огни зданий, сияющие в темноте ночи. "Все не так уж плохо. Это не значит, что я больше не могу фотографировать" он пожал плечами. "Ты все еще в той танцевальной компании, да?" У Чимина не было времени слишком много думать о словах, выбранных Чонгуком, но слово "той" вместо "нашей", которое он раньше всегда использовал, определенно заставило его грудь сжаться. "Мой контракт истек пять месяцев назад. Теперь я преподаю." "Детям?" "И детям, и взрослым. Мне больше всего нравится учить детей, они такие милые." "Ты всегда хорошо ладил с детьми" улыбнулся Чонгук. "Держу пари, они тебя любят." "Они бегут в мои объятия, когда видят меня. Так что да, я думаю, что они любят меня" он слабо засмеялся, только тогда осознав, как тепло растекалось по груди. После этой маленькой беседы на лице Чимина появилась глупая улыбка. Чонгук всегда осыпал его комплиментами, подумал он, сжимая губы. Ничего не изменилось между ними. Не важно, сколько времени прошло с момента их последнего общения, не важно, были ли они так далеко друг от друга, даже если их сердца вот-вот разорвутся на части навсегда. С ними всегда было так, и если не считать неловкости после их первого поцелуя и отказа Чимина, Чонгук всегда относился к нему как к лучшему другу, ведя себя так, словно ничего не произошло. И дело было не только в том, что они старались ничего не испортить; они всегда чувствовали какое-то притяжение между собой, словно невидимая сила, которая всегда притягивала их, словно они были двумя магнитами. Со временем эта связь ослабела, потому что Чимину было невыносимо видеть Чонгука с кем-то еще, но каждый раз, когда они разговаривали, казалось, что ничего не изменилось. И Чонгук тоже это почувствовал, вместе со странным чувством в груди, которое заставило его почувствовать, как каждый кусочек головоломки встает на свои места. Младший скучал по нему. Чонгук глубоко выдохнул, и хотя все было тихо между ними, это не было неудобно. Может быть, они оба чувствовали, что это было сложно сразу переварить всё, прежде чем добраться до сути всего телефонного звонка, потому что между ними была большая история. Чонгук был в замешательстве. Он не знал, готов ли он услышать от Чимина, что он счастлив за его брак, что он желает ему удачи в его будущих планах в жизни, или что он позвонил просто, чтобы сказать ему, что он рад, что нашел кого-то, кто будет любить его правильно. Он не хотел знать, не хотел говорить "спасибо" единственному человеку, который разбил его сердце два года назад, даже не извинившись. Он не хотел говорить о своем браке и думать о своей жизни, о "а что было бы если...". Потому что да, женитьба была большим, страшным шагом, и думать о других дорогах, по которым могла пойти его жизнь, иногда было неизбежно. Это случалось уже много раз, но не тогда, когда Чимин, его самый большой "а что если" в его жизни, разговаривал с ним по телефону. "Я слышал, ты завтра женишься". "Да, женюсь." Ни у кого из них не хватило смелости обсудить то, как печально звучали их голоса. Это была опасная территория, особенно для Чонгука, который решил взять пальто и выйти подышать свежим воздухом. Как только он вышел из дома, холодный ветер ударил в легкие, заставляя его снова свободно дышать. "Ты счастлив, Чонгук?" спросил Чимин. Он и сам не знал почему. Это звучало почти так, как будто он уже сдался, но его сердце не хотело этого. Его дрожащие пальцы вцепились в телефон, а другая рука теребила край его джинсов. Чонгук усмехнулся, горько улыбаясь, и вскоре облизал свои сухие губы. "Существует ли вообще счастье?" Чимин не мог ничего поделать: его голос был полон надежды. "Ты не счастлив?" спросил он немного удивленно. Он не был рад этому, но все равно чувствовал, как его охватывает чувство комфорта, потому что он был далек от этого. Заметив, насколько странным был его ответ, поскольку через несколько часов он собирался жениться, младший попытался сделать так, чтобы это прозвучало как чрезвычайно рациональный ответ, а не импульсивный. Даже если это не так. "Я просто говорю, что не уверен, что когда-либо чувствовал это. Я доволен. Я сделал все, что хотел, и ни о чем не жалею. Одним я доволен, другим нет, но я в порядке с этим. Наверное, я спокоен и доволен, но ты можешь назвать это счастьем, если хочешь." Это определенно было очень неуместно, но как только эти слова слетели с его губ, разум Чонгука начал наполняться воспоминаниями. Воспоминаниями о Чимине. Он не жалел об этом поцелуе или о признании в своих чувствах, хоть они и не были взаимными. Он действительно сделал то, что хотел сделать в тот момент, не думая о последствиях. Может быть, он просто знал, что его сердце разобьют в любом случае. В конце концов, Чонгуку было очень трудно справиться со своими эмоциями, но он не любил бояться потерять что-то -кого-то, в этом случае- и всё это было только потому, что он не был достаточно храбрым. Поэтому он попытался сделать Чимина своим, но у старшего были другие планы. Со временем Чонгук начал думать об этом как о судьбе: даже если это казалось ему правильным. Но если все шло не так, как планировалось, это могло означать только то, что на самом деле все было не таким уж и правильным. Чимин вернул его к реальности через несколько секунд, слегка кашлянув. Мысли затопили и его разум. Ему было интересно, что имел в виду Чонгук, но у него не хватило смелости спросить о деталях. "А как же ты?" из любопытства снова заговорил младший. "Что?" "А ты счастлив?" На секунду Чимин задумался, быть ли ему абсолютно честным, но вместо этого он решил немного приукрасить ситуацию. Он глубоко вдохнул, и сердце его забилось быстрее, как только он понял, по какой дороге они идут. "Сейчас нет, но я надеюсь, что скоро буду." Ожидая ответ, Чимин слышал только биение собственного сердца. "Я уверен, что ты будешь" ответил Чонгук с громким вздохом, сидя на лестнице, которая вела его к входной двери. Вот и все. Чимин понимал, что должен что-то сказать, чтобы поддержать разговор, но на сердце у него было так тяжело, что он не мог больше этого выносить. Он хотел сказать все, что должен был сказать, все то, что заставляло его сердце гореть почти два года. "Ты чувствовал необходимость сделать что-то, хотя знал, что это плохо кончится?" спросил он, поигрывая подолом рубашки, сидя скрестив ноги на кровати, и стараясь не казаться слишком взвинченным, слишком отчаявшимся. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки и от холода, и от ситуации. Хоть и его тело было теплым, но всё равно дрожало. "Ты просто должен это сделать, потому что иначе ты не сможешь заснуть, не чувствуя, как вся эта тяжесть давит тебе на грудь." Чонгук опустил глаза. "Да" прошептал он, чувствуя, что нужно говорить тихо и осторожно, хотя он был снаружи и никто не мог его услышать. Полная луна освещала траву его сада мучнисто-белым цветом, как и деревянные сиденья, подушки, маленький столик, где он и его невеста завтракали, когда у них был свободный день, когда на улице было солнечно. Он попытался представить себе это, чтобы избежать другого образа, который начал формироваться в его сознании, что-то, что он должен был запереть в коробке в глубине своего сознания, но он продолжал вспоминать его с легкостью. "Когда же?" спросил Чимин, и, возможно, это был внезапный звук его голоса, такого дрожащего и теплого, или сам вопрос, но Чонгук почувствовал, как его сердце бешено колотилось в груди и почти ощущал его в горле. Он закрыл глаза. Он не был уверен, что сможет сказать это, да и не был уверен, хочет ли он этого. Он потер пальцами лоб, пытаясь прийти к какому-то решению, но молчание затянулось слишком надолго. "Когда я поцеловал тебя" сказал он наконец, и это было так неправильно. Это заставило его почувствовать себя грязным, отправляясь в путешествие по дорожке памяти в ночь перед свадьбой. Он ненавидел себя за то, что был честен, как только эти слова слетели с его губ. "Чонгук—" "Чимин, нет. Я не хочу об этом говорить. Я не должен был упоминать об этом" запаниковал он. В этот момент было трудно остановить взрыв воспоминаний прямо перед их глазами. Трудно было не думать о том дне, когда Чонгук поцеловал его, а Чимин застыл на месте, пытаясь понять, почему губы его лучшего друга внезапно оказались на его губах. Он ходил на свидания с другими людьми, пытаясь найти идеального человека для себя, но он никогда не считал Чонгука тем самым. Особенно в тот момент, когда Чонгук отстранился с надеждой в глазах, прежде чем его погасил Чимин, который медленно покачал головой, пораженный этим жестом. Чимину было трудно заставить себя не думать о том дне, когда он решил признаться, спустя больше года после того поцелуя, когда Чонгук уже переехал в Пусан, чтобы быть ближе к своей семье и, надеясь, найти работу фотографа. Воспоминания были яркими: Чимин нервничал, стоя перед дверью Чонгука рядом с Тэхёном, который положил руку на поясницу Чимина, чтобы успокоить его. Старший хотел признаться, и он подумал, что, возможно, день рождения Чонгука было идеальным моментом. Он хотел поговорить с ним с глазу на глаз, хотел рассказать ему, каким глупым он был, каким слепым он себя чувствовал в течение года, пока они были в разлуке. Он провел много времени в темноте, и после того, как к нему вернулось зрение, Чимин понял, что больше ничего не стоит видеть, если рядом не будет Чонгука. Вот как это было. Вот как это было больно. Присутствие Тэхена не помогло ему расслабиться. Медленные успокаивающие движения его руки только напоминали ему, что он собирался сделать и как это было страшно. Чимина чуть не стошнило, сердцебиение ускорилось, и он надеялся, что сможет хотя бы признаться, не заикаясь и не падая на колени, так как они вдруг стали ватными. Музыка, доносившаяся из дома, была не слишком громкой, заметил Чимин, но он надеялся, что там хоть будет что-нибудь покрепче. Мысли, чтобы признаться ему, будучи абсолютно трезвым, заставили его голову закружиться, и он даже не заметил, как Тэхен постучал в дверь, поэтому он слегка запаниковал, когда увидел перед собой лицо Чонгука. Он почувствовал, как жар приливает к щекам, но красный свет, идущий из квартиры, спас его от смущения. "С Днем рождения, парень!" закричал Тэхен, заставляя младшего хихикать и притянуть его в свои объятия. "Привет, ребята" сказал он с растущей улыбкой, положив подбородок на плечо Тэхёна, и крепко обнимая его в течении нескольких секунд. "Входите." Чимин был слишком смущен, чтобы посмотреть ему в глаза, но он заставил себя поднять взгляд на Чонгука и пробормотать самое слабое "С Днем рождения", легкая улыбка появилась на его лице. Он не мог не заметить, как губы Чонгука сжались, когда он поблагодарил его. Легкий вздох вырвался из его рта, который достиг ушей Чимина, несмотря на музыку. Может быть, он заметил неловкость старшего, может быть, он все еще был расстроен событиями, произошедшими годом раньше. В конце концов, после поцелуя они почти не разговаривали, если не считать поздравлений с днем рождения и нескольких сообщений, отправленных по групповому чату. "Когда ты собираешься это сделать?" он услышал голос Тэхена прямо позади себя, когда они проходили через гостиную. Народу в квартире было немного, но она была настолько мала, что уже была забита. Чимин сразу заметил бутылки с алкоголем, расставленные на столе, сосредоточившись на негромкой болтовне вокруг. Чонгук ушел, чтобы поговорить с кем-то, и Чимин не мог быть более благодарным. "Ну я наконец смогу расслабиться" ответил он, наливая себе выпить. "Чимин, ты сегодня не напьешься" голос Тэхена был твердым. "Тебя таким темпом стошнит на него. Тебе нужно всё ему рассказать." Парень посмотрел на него с гримасой на лице после того, как выпил спиртное одним глотком. "Я трус, ты это знаешь?" Тэхен наклонился ближе, чтобы Чимин мог лучше его слышать. "Я прекрасно понимаю, но ты ждал этого целый год" сказал он. "Сделай всё правильно." Чимин глубоко вздохнул. "Черт" выдохнул он. "Ты можешь это сделать. Иди." Чимин начал осматривать комнату в поисках высокого парня с заразительной кроличьей улыбкой. Он начал искать младшего в толпе танцующих людей, иногда вставая на цыпочки, но Чонгука нигде не было видно. Теперь он стоял на кухне, где было бы поменьше народу, если бы не группа людей, которые ели закуски и передавали напитки друг другу. Чимин слабо улыбнулся, наблюдая, как один из них уже был полностью пьян, болтая чушь своему другу, которая едва ли имела смысл. Он прислонился к стойке, молча считая до десяти, чтобы успокоиться и не дать желудку избавиться от всего, торопливо вытирая вспотевшие ладони о ткань черных брюк. Но когда он поднял глаза, то увидел их. Чонгук стоял на балконе и целовал девушку, обняв ее за талию. И Чимин несколько секунд стоял неподвижно, потрясенный, медленно и тихо разваливаясь на части. Он больше не слышал ни музыку, ни громкую болтовню людей рядом с ним; он не видел ничего, кроме них, целующихся, целующихся с такой страстью, что у Чимина заболел живот. Он даже не осознавал, что начал уходить, он не знал, что его ноги были достаточно сильны, чтобы двигаться. Все, что он знал, это то, что он плыл назад в то, что теперь было морем людей, слезы накапливались в его глазах, собираясь выйти наружу. Но Чимин не мог даже начать объяснять, что он видел. Это был не просто Чонгук, целующий свою девушку. Он видел, как любовь всей его жизни снова ускользнула из его пальцев, на этот раз не из-за его глупости. Но было уже слишком поздно. Почти год спустя он теперь был тут, пытался успокоить своё дыхание, услышав ответ Чонгука. "Ладно" успокоил он его. Конечно, он не стал бы заставлять его говорить о том, что, очевидно, все еще причиняло ему боль. "Извини, что спросил." "Чимин" вздохнув, начал Чонгук. "Зачем ты позвонил?” Чимин нервничал так же, как и в тот вечер. Он глубоко вздохнул, грудь его вздымалась, сердце громко стучало. Он почувствовал, как слабеет его тело. "Мне нужно тебе кое-что сказать" выдохнул он. "В чем дело?" спросил Чонгук с явным разочарованием в голосе, чувствуя одновременно нетерпение и страх узнать, что все это значит. Он все еще чувствовал себя виноватым за то, что сказал, за воспоминания, которые вызвали эти слова. Он начал отсчитывать секунды, используя звук своего сердцебиения. "Для меня это нелегко." Ответ Чимина только заставил его сердце подпрыгнуть в груди, потому что часть его знала, что он имел в виду, или, по крайней мере, ожидала этого. Он знал, куда они направляются, знал по голосу Чимина, неуверенному и почти испуганному, по тишине, которая наступала между ними каждые несколько минут. Он просто знал, потому что знал парня, с которым он разговаривал. "Чимин—" "Я сделаю это быстро, обещаю. Я просто-" перебил его старший. "Пожалуйста, мне просто нужно, чтобы ты выслушал все, что я скажу, и тогда ты сможешь продолжить жить своей жизнью и ненавидеть меня или просто забыть об этом разговоре." Он знал, но все равно спросил, главным образом потому, что ненависть к Чимину звучала нелепо. "О чем ты говоришь?" Чимин вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, но в конце концов потерпел неудачу. Он чувствовал давление, страх, исходящий от уверенности, что этот момент наконец настал. Тошнота клокотала в животе, телефон едва не выскользнул из рук из-за потных ладоней. Он сказал первое, что пришло ему в голову. "Ты помнишь, когда мы были детьми?" начал он, сглотнув комок в горле, играя с тканью своей футболки. "Мы часто сидели на траве в саду за твоим домом. Ты всегда играл с моими пальцами и дразнил меня, говоря, что они короткие и пухлые." Он горько рассмеялся, чувствуя себя глупо, упоминая об этом, но эта мысль успокоила его сердце, прояснив затуманенный разум. "Раньше мы говорили, что хотим вместе расти, вместе встретить эту взрослую жизнь" продолжил он, облизывая пересохшие губы кончиком языка. Он представил их себе детьми, обменивающимися обещаниями с невинными улыбками и блестящими глазами. "Эти слова все еще запечатлены в моем сознании. Не было времени, когда я думал, что они не были правдой, никогда. Были дни, когда я не мог дождаться, когда пройдет время, чтобы они могли стать реальностью, чтобы я проводил свой каждый день с тобой." Он сморгнул слезы, которые собрались в уголках его глаз. "Я никогда бы не подумал, что все закончится вот так" сказал он прерывающимся голосом, горло горело, и он приложил руку ко рту, как будто это могло помочь заглушить звук. Но Чонгук все слышал. "Чимин." Его имя. Он не знал, что еще сказать. Его мысли метались в голове, встревоженные тем путем, который выбрал Чимин, лишив его дара речи. Он не мог поверить, что Чимин действительно говорил об их отношениях, он не мог поверить, что он решил сделать это в ночь перед его свадьбой, но самое главное, он не мог поверить, как быстро билось его сердце при мысли, что, возможно, Чимин на самом деле имел в виду то, чего у них никогда не было, а не то, что они потеряли. "Чонгук, мне очень жаль" сказал он. "Я ... я все испортил. И я очень сожалею об этом, Чонгук. Я скучаю по тебе каждый день, я чувствую, что иногда мне становится трудно дышать." Он плакал. Чонгук понял это по прерывистому звуку его голоса, по сопению, по редким всхлипываниям. "Эй, я все еще здесь. Я всегда буду рядом с тобой" заверил он его, и он чувствовал себя таким никчемным, сидя на лестнице и глядя в пустоту, не в силах сделать хоть что-нибудь, чтобы заставить Чимина чувствовать себя лучше. "Ты не понимаешь" воскликнул он и уткнулся лбом в ладонь, слезы застревали на ресницах, а несколько капель скатывались по щекам. Чонгук нуждался, чтобы Чимин подтвердил его мысль, которая пробиралась в разум, заставляя его сердце сжаться. "Что, Чимин?" Его сердце билось так сильно, что было больно. "Я влюблен в тебя" сказал Чимин, чувствуя, как слеза стекает по его шее в бесконечном путешествии, влага заставляла его дрожать, даже если он чувствовал, что горит. "Я безумно влюблен в тебя, я всегда был влюблен. В данный момент я думаю, что всегда буду." Тишина была оглушительной. Все, что Чимин мог слышать, это звук его собственных всхлипов, дыхание Чонгука на другом конце провода, его собственное сердцебиение, бушующее в груди. Правда выплыла наружу, и Чимин не знал, что после этого он почувствует себя свободно. Он все еще был напуган, но чувствовал, как огромная тяжесть упала с его плеч, заставляя его снова дышать. Воздух входил и выходил из его легких более свободно, он даже думал, что воздух застревал в его горле время от времени. Но он все еще плакал и не знал почему. Он не знал, были ли это слезы счастья или нет. Может быть, он только сейчас понял, что признался парню в том, чего никогда не смог бы, парню, которого вот-вот потеряет навсегда. Его грудь горела от горя, отчаяние бежало по венам вместе с кровью, потому что он не мог поверить, что ждал так долго, слишком долго, и теперь было слишком поздно. "Пожалуйста, скажи что-нибудь" взмолился он, голос его прерывался от бесконечных рыданий, почти шепотом. Чонгук потерял дар речи. Он не знал, с чего начать, что сказать. Часть его думала, что было бы лучше просто закончить разговор, но он не мог вынести мысли о том, что он мог причинить боль Чимину. Он просто сидел и ждал ответа, но все, о чем он мог думать, было: "Что?", и в конце концов он произнес это вслух. Чимин вздохнул. "Я влюблен в тебя" повторил он, заметив, как легко уже было произнести это сейчас. Он хотел повторить это еще сто раз, тысячу раз. "Мне очень жаль. Я знаю, что уже слишком поздно, и тебе, наверное, все равно, но я не могу перестать думать о том поцелуе." Голос его звучал решительно, хотя лицо было мокрым от слез, глаза покраснели и опухли. "Я не могу перестать думать о тебе." "Почему сейчас?" От этого вопроса по телу Чимина пробежали мурашки. Тон Чонгука был холодным, почти как у робота; тепло исчезло, сменившись огромной стеклянной стеной, слишком толстой, чтобы ее можно было разбить, слишком ледяной, чтобы дать волю эмоциям. Чимин почувствовал, как у него сдавило грудь. "Я целый год хотел тебе сказать. Я хотел сделать это в твой день рождения, но в тот день я узнал, что ты нашел себе девушку." Чимин не удержался и издал слабый, горький звук, уголки его губ приподнялись в фальшивой улыбке. "Ты винишь меня?" "Я не виню тебя. Я просто говорю, что было уже слишком поздно." "Ты отверг меня, Чимин" младший дал себе волю всего на секунду, чувствуя, как волна боли ударила ему прямо в лицо. Он всё еще был потрясен услышанным. "Ты отверг меня" повторил он, чувствуя, как наворачиваются слезы, голос срывается, словно трещина в стеклянном стакане. Чимин задыхался от боли, причиненной Чонгуку, зная, что он был тем, кто вызвал ее, зная, что он был ответственен за рану, которая все еще не зажила, даже если прошло два года и Чонгук женится на следующий день. "Я был глуп, Чонгук. Это звучит как жалкое оправдание, но я не знаю, что ... я не знаю, я был так потрясен, а ты был так счастлив и ..." рыдание сорвалось с его губ. Он говорил без фильтров, ничего толком не видя, так как его зрение было затуманено слезами. "Я испугался, понятно? Мы знали друг друга всю жизнь, а потом ты вдруг поцеловал меня, и я не знал, что делать" воскликнул он. "Ненавидь меня. Ненавидь меня сколько хочешь, я все равно тебя потерял. Я потерял тебя давным-давно." Чимин чувствовал приближение конца, он чувствовал его в своих костях и мышцах, волны боли приходили и уходили, оставляя его без воздуха, заставляя его язык скручиваться, тошнота клокотала в животе и угрожала выплеснуть все свое содержимое. Он устал, но в основном был сломлен, потому что после его признания все, что он получил, было лишь напоминанием о том, как сильно он все испортил. "Я двинулся дальше." Слова Чонгука вонзились ему прямо в сердце, лезвие пронзило его насквозь. Чимин чувствовал, как кровь заливает его руки, хотя и знал, что все закончится именно так, а не кем-то, кто поможет ему залечить рану. "Ты думаешь, я не пытался?" он почти кричал, злясь на Чонгука, злясь на себя, на небо, которое не могло перестать отправлять дождь на землю. Звук капель, бьющих в окно, почти напоминал ему звук капель крови, падающих на землю, медленно, безжалостно. Темп был таким же, как и его собственное сердцебиение. "Я так старался, но все напоминает мне о тебе. Я что-то делаю и думаю о том, что ты сделал бы по-другому, что-то происходит со мной, и мне интересно, что бы ты посоветовал мне сделать, как бы ты попытался меня утешить." Чонгук слушал спокойно, сердце билось бешено в его груди. Он чувствовал еще большую тошноту, чем Чимин. "Каждый раз, когда я нахожу милое место, я хочу взять с собой тебя, каждый раз, когда я пробую новую еду, я хочу сказать тебе, насколько это было вкусно или отвратительно” сказал он, гнев исчез, когда он продолжил. "Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало, я думаю о глупых комментариях, которые ты делал о моих нарядах, о том, как я носил твои толстовки, потому что, я думал, что они были удобными, но теперь я наконец знаю, почему они мне так понравились. Потому что они пахли тобой." Он пытался контролировать свое дыхание, но не мог, хоть и слезы высохли, и теперь все, что осталось, было сломанной, пустой версией его самого. "Я чертовски жалок, да? Я пытался встречаться с другими людьми, но все, что я делал во время первого свидания, это сравнивал тебя с человеком, стоящим передо мной. А глаза Чонгука больше. А улыбка Чонгука гораздо более заразительна" последовавший смех был усталым, печальным. "Пока ты влюблялся в кого-то другого, я продолжал влюбляться в тебя." Чонгук вздрогнул. Он знал, что чувствовал Чимин, он знал, каково это - пытаться двигаться дальше, но чувство любви удерживало его на одном месте, не позволяя двигаться, не думая ни о чем, кроме прошлого. Он знал, как это бывает, и изо всех сил старался не думать об этом, но после признания Чимина ему показалось, что из его легких вышибли воздух, и после прерывистого выдоха он смог только подавиться своими же чувствами. "Я не могу этого сделать. Я не могу." Он покачал головой, потирая лицо свободной рукой. Он почувствовал, что сгорает. "Что не так с тобой, Чимин?" спросил он, и сердце его сжалось, как только эти слова слетели с его губ. Он лишился дара речи, изо всех сил стараясь защитить то, что осталось от его достоинства, нанося удары другому человеку, словно защитный механизм. "Я женюсь завтра, ради бога" он выпустил свое сдерживаемое разочарование и не остановился, даже если он все еще мог слышать рыдания Чимина через телефон. "С чего ты взял, что сможешь это сделать, Чимин? Что за черт?" Он не ожидал, что в какой-то момент его голос дрогнет, но это произошло. Он не ожидал, что его глаза наполнятся слезами, но они покатились по щекам прежде, чем он смог остановить их. "Ты думаешь, я ждал момента, когда ты наконец скажешь, что хочешь меня? Прошло уже два гребаных года, Чимин. Боже" он повысил голос, даже не задумываясь о последствиях. Чимин дрожал, принимая каждый удар, как будто он был рожден для этого, как будто он привык к такому. Он знал, что заслужил каждую из них, и даже при том, что они причиняли глубокую боль, они ощущались как ласки к его телу. "А теперь ты говоришь, что не можешь перестать думать обо мне, что любишь меня, что всегда любил. Как я могу в это поверить? Два года, Чимин" повторил он. "И ты решил сказать это в ночь перед моей свадьбой. Господи Иисусе! Почему? Зачем тебе надо было это делать?" закричал он, слезы текли по его лицу, как бушующий дождь во время бури. "Ты хоть представляешь, что я чувствую? Это заставляет меня чувствовать себя дерьмом!" "Прости, я ... я думал, что это мой последний шанс сказать это. Прости, что я все испортил. Прости, Чонг—" "Ты ничего не испортил” сказал он сквозь зубы." Завтра я собираюсь жениться." Он хотел сказать ему самые ужасные вещи, гнев разъедал его изнутри, заставляя чувствовать, что он вот-вот вырвет все свои эмоции. Он встал и огляделся по сторонам. Его ноги дрожали, разум изо всех сил пытался сдержать чувства, грудь болела так сильно, что он думал, что может умереть. "Все это, что ты сделал... для меня ничего не значит." Чимин не думал, что его сердце может разбиться дважды за несколько минут, но именно так он себя и чувствовал. "Я знаю, что уже слишком поздно, Чонгук" воскликнул он. "Мне просто нужно было это сказать. Извини. Мне так жаль." "Мне не нужно было это слышать, Чимин. Ты хочешь, чтобы я поблагодарил тебя сейчас? Чего ты от меня ждешь?" Чимин покачал головой, тяжело дыша, прежде чем понял, что Чонгук не видит его. "Н-ничего" ответил он, рыдание прервало слово прямо на середине, и сердце Чонгука разлетелось на куски, которые он не был уверен, что сможет собрать. Он даже не был уверен, что есть еще что сказать, кроме одной последней вещи. "Я люблю свою невесту, Чимин" заявил он и вдруг почувствовал, что не может дышать. "Никогда больше не звони мне."