Догони меня!

      Двое блестяще откатали гонку, также, как и всегда.       Друзья даже подумали, что они помирились вчера на тренировке. Но между ними был холод.       Конечно, откуда организаторам и комментаторам видеть холод, если движения также синхронны, а программа чиста, как стёклышко. Даже смотря на экран, на лицах в шлемах не увидишь правды, видна лишь игра, пусть и на чувствах друг друга, но она идеальна.       Она по-прежнему не разговаривала, хотя, для журналистов двое постарались и очень. Они умело изображали «обычных себя», настолько умело, что Фил даже спросил:       — А, они точно были парой раньше? — получив больной толчок локтя Вика в рёбра.       Но как только погасли вспышки фотокамер, девушка встала с места, выходя из-за стола, по причине чего, Мещеряков, потеряв её плечо, чуть не упал. Улыбка слетела с его лица, сменившись реальной тревогой, паникой. Всё его выражение так и кричало:       «Ты куда?!»       Она вышла из кафе, никому не сказав ни слова и Арт поздно вылетел на улицу, когда уже услышал рёв мотора. Он видел только, как она уезжает, поправляя шлем руками чуть дальше своего старта, после чего твёрдо взялась за руль, чуть подняв своего зверя и подпрыгнув, повернулась на мотоцикле. Он смотрел только на её лицо, но она не смотрела. Девушка опустила глаза от его взгляда, и закончив разворот, тут же ускоренно пролетела над преградой в виде подъёма трассы, помчалась по прямой дороге.       Арт сегодня ехал сюда с Ильёй, Фил с Вэл.       — Догонять её будешь? — Черных протянул ему свой синий шлем. Арт закрыл окошко шлема в его руках и отошёл, развернувшись, он пошёл в другую сторону от друзей, когда услышал из кафе:       — Артём! Я заказала тебе твой любимый сок! И чизбургер! — этот жизнерадостный голос немного приободрил парня. Она и правда старалась. Стало чуть теплее на душе. Арт развернулся, улыбнувшись шатенке. — Иди! А то остынет. А потом я расшевелю тебя.       Он посмеялся и прошёл к ней, открыв перед Лилей дверцу кафе.       — Прошу, — она прошла внутрь. И снова почувствовала себя принцессой, вспомнив колесо обозрения, когда он открывал, играя рыцаря, перед ней дверь и она выходила.       Прежде чем войти, Арт посмотрел в небо, когда пропустил вперёд уже всех. — Прости меня, — Мещеряков исчез внутри.       Кира сидела на какой-то крыше, прижав за небольшой её оградкой из железных прутьев и подтянув колени к груди, она смотрела вперёд. Ветер трепал её волосы, пронося мимо осенние жёлтые и коричневые, сухие листья.       — Одни отголоски лета. Вот и всё, Арт, верно?       Парень сидел в кафе. Когда друзья что-то сказали ему, но он не обратил внимания. Лиля давно уснула на его спине, обнимая Арта руками так крепко, как могла, за грудь и живот. Вдруг все заметили, что Мещеряков не слышит и вообще не здесь.       В почти полном его стакане стояла крученая соломинка, но глаза Арта были направлены куда-то ни в этот мир. В них была тяжесть всей Вселенной. Арт держал голову подбородком в ладони. Парень отвернулся от тёплой хватки.       — Наше лето было коротким, — девушка встала и пошла по той самой ровной крыше без черепицы.       — Ой, Арт! Прости, я уснула! — он не слышал особо.       — Аа… неет, неет, ничеег…       — Пошли потанцуем! — она выдернула его из-за стола. Парень на автомате повесил руки за её спиной, обняв девушку ими, но просто качался с ноги на ногу, его глаза, заполненные болью и отчаянием смотрели перед собой в пустоту, он даже не слышал музыку.       — И тогда я… Артём! Ты меня вообще слышишь?       — А? — он опустил голову на странный звук — её голос, она увидела его пустые глаза.       — Ты устал?       — Устал, — ответил парень.       — Наверное, поездка просто была долгой, — она расценила это по-своему.       Когда прижалась к нему:       — Артём, — девушка тепло обнимала его, очень крепко, руки впивались в его жилетку, но Мещеряков этого не чувствовал, он уронил подбородок на её голову, не прижимая к себе, как если бы это была подставка.       На миг Арт повернул голову в сторону столика.       — Его глаза… — ахнула Вэл. — Как же ему плохо.       — И никто ничего не сможет сделать, — выдохнул Черных.       — Арт, спасибо за танец! — девушка приподнялась на носочки и поцеловала его в губы. Мещеряков даже не шевельнулся, он по-прежнему смотрел пустыми глазами вперёд. Потом резко дёрнул головой. Он и не понял ничего, только почувствовал влажность на губах и тут увидел:       — Кирилл, — тихо прошептал с теплом. Светловолосый, крепкого телосложения парень средний лет начищал до блеска бокал.       — А… иди, пообщайся с другом, — она посчитала, что отпустила его, как если бы он был её. Мещеряков же почувствовал только, как она отпустила его руку. Он развернулся и прошёл к барной стойке.       — О! Арт! Уже выпил сок? Так быстро? Тебе как всегда или… — он увидел, что парень не отрываясь смотрит на него полными боли и отчаяния глазами. — Артём, что с тобой? Ты в порядке? Друг…       — Кирилл, — тихо проговорил он, но замолчал. Его тёплый и отчаянный голос заставил мужчину поменять в руках напитки, подвинув Мещерякову другой.       Арт улыбнулся остывшей улыбкой.       — Ладно, не буду спрашивать. Меня тут нет, — он отошёл и продолжил своё занятие по перемешиванию коктейлей. Лиля после поцелуя сидела с полуприкрытыми глазами, глупо улыбаясь. Илья отвлёкся туда.       — Какого! — все встрепенулись и вскочили за рыжим.       Мещеряков залпом осушил свой стакан.       — Оооо, друг. Ты как будто проиграл мировое первенство. Девчонка твоя что ли обошла??? — его глаза блеснули такой болью, что челюсть бармена отвисла, но не успел он что-либо понять и сделать, как кулак Ильи грохнул по стойке:       — Кирилл! Ты что делаешь? Ему же плохо!       — Да я… вижу, а что…?       — Не спрашивай! — все.       — Пошли, пошли, друг, — Фил снимал неживого Мещерякова как какую-то куклу. Он и не сопротивлялся. — Абсент?! С ума сойти!       — Чего? Ой, я видно от шока бокалы поме…       — Да мы уже поняли! — Вэл и Вик нахмурились.       Друзья буквально выносили его между рядами столиков.       — Лиля! Мы уходим! — крикнул ей Фил.       — А? Ой! … Ой, Арт! — она вылетела следом. — Я с ним!       — Нет, ты за нами, — сказал твёрдо Вик.       Девушка с ужасом увидела, как Вик и остальные пришпандоривают к спине Фила быстро ремнями Арта.       — Что с ним?       — Ай… знать бы. Всё! Садись! Поехали! Поехали!       Тут мимо пролетел мотоцикл. — Сменкина! Стой! — проорал громко, как никогда в жизни Илья.       Девушка притормозила. Она сняла шлем. И прошла к ним с уставшими, красными глазами.       — Чего вы все здесь ещ… Артём… Что с ним? Что вы с ним сделали? Да отцепи ты его! — все стали быстро отстёгивать ремни.       — Он… Кирилл… перепутал и… — сбивчиво объясняли ребята.       — Абсент! — выкрикнул хор голосов.       — Сколько?       — Д… двести градусов, — выговорил Вик. — Прости…       — Сколько?!.. С ума сой… тихо! — она прислушалась. Все быстро замолчали. Девушка держала его руку.       — Что ты делаешь? — в следующий миг Черных чуть не начал заикаться:       — Замолчалииии!       — Кх…       — Пульс… Мещеряков… Этого не хватало! У нас же гонка скоро! Посадите его ко мне на мотоцикл и привяжите так, чтобы не упал. Что встали? Я это должна делать?       — А… э… — Вэл очнулась первой.       — Что? Что с его пульсом?       — Лиля, не сейчас, — девушка сжимала переносицу пальцами руки.       — Ты! Если Ты…       — Заткнись лучше, — Сменкина дала ей отрезвляющую пощёчину. Алимпова замолчала и начала рыдать.       — Всё!       — Езжайте домой, — скомандовала девушка.       — А ты, вы куда? — у Киры уже голову от их криков ломило.       — Не важно. Когда вернусь не знаю. Всем всё ясно? Домой, быстро. Телефоны не отключать никому. Тебя тоже касается, — оглянулась с каменным голосом на Лилю. — И прекрати рыдать. Рановато для некролога, — прошипела она и тут же сорвалась с места с ним, даже не одевая, висящего так и на боку крышки шлема.       Двое приехали в какой-то парк.       — Так, это единственная аптека, которую я знаю. До больницы ещё полчаса. Я вернусь через пять минуть. Не смей мне умирать тут, — он был весь белый. — Идиот! — она шагала через дорогу, оставив его на мотоцикле. — Какой же ты идиот!       Купив дорогую и единственную таблетку, которая хоть немного могла помочь ему продержаться, Кира резко затормозила у самого выхода из аптеки и развернулась.       — Да, и… стакана и воды не найдётся?       — Девушка, что у вас случилось? Вы белее снега!       — А без вопросов никак?! — ей протянули стакан. — Сейчас верну… Так, пей, Мещеряков, — она кое-как заставила, еле способного двигаться парня, выпить таблетку.       — А… ки… Кир.нза, не. уса.за. диии. От менняаааа! — он прокричал последнее. Его язык заплетался.       — Да никуда я не ухожу, мне ещё тебя домой доставить надо. Виси здесь и не смей терять сознание, ясно?       — А… сс. фф. яаа…       — Тшш, — она легонько погладила его голову. — Господи, какая же у тебя температура, что же ты с собой сделал?.. Идиот, какой же ты идиот… и я тоже ДУРА! Нельзя было так оставлять тебя, надо было обговорить, чтобы ты ничего с собой не делал! Держись, Мещеряков… — она заметила в своей руке посторонний предмет… — ой! Стакан! — и побежала обратно.       Несколько часов спустя.       Двое чуть не влетели прямо на мотоцикле в больницу.       — Девушка! Вы как его довели до такого состояния?       — Он выпил стакан абсента двухсот градусов.       — Здесь не только в этом дело.       — О чём вы? — Кира остановилась непонимающе, и ей пришлось догонять снова. «Он же Лилю любит, а был с ней. А значит…» — её мысли резко оборвались словами:       — У вашего друга лихорадка.       — Что? Где бы он её подхватил???       — Уж не знаю где…но…       — А какая? Какой именно вид? Помогите ему! Деньги не проблема! Я заплачу столько, сколько нужно.       — На самом деле, ему никто кроме вас не поможет.       — Вы врач или кто? Сделайте хоть что-нибудь! Я не знаю, хотя бы, сбейте ему температуру!       — Мы всё сделаем, не волнуйтесь. Может, вам воды дать? Вас трясёт. Девушка, мы вас щас тоже положим! Да сядьте вы! Вам туда нельзя! — пока Сменкина пыталась разобраться с клубком мыслей и звуков в голове, она не замечала, что пытается ворваться в операционную.       — В… вввы меня довели до такого состояния… кх… умеете успокоить… кх… кх… да какого! — она снова закашлялась.       — Ооо, скажите, — врач наклонилась, взяв руки Киры в свои. — Вы ведь его любите?       — Что? Я? Н… нет. Я его. Ненавижу, — прошипела последнее.       — Тогда он умрёт, — молодая шатенка вошла внутрь, поправив свой колпак. — Решайте.       — ЧТО? — Сменкина вскочила с места, осознав только секунд через тридцать, что именно она сказала.       Спустя ещё несколько часов девушка ходила туда-обратно со стаканом сладкого чая, не в силах впихнуть в себя что-либо ещё.       — Что за чокнутая? — она развернулась от того самого чайного автомата. — Такое говорить. Умрёт? Да я его из-под земли достану! Этот… этот… Тьфу, всю мелочь спустила. — Кира села в столовой, под сочувственный взгляд единственной оставшейся там поварихи. — А легче не стало… Фххх… Мещерякооов, что же ты сделал? — шептала она себе на выдохах и вдохах, голова болела, грудь ломило, как будто её ломают, Кира медленно вращала головой, закрывшись руками и всё равно это не помогало.       — Хоть вы на меня так не смотрите, — отодрала руки от лба Сменкина.       — Вы бы хоть булочку съели, уже шестой час пошёл, а вы всё чай пьёте.       — Да какая булочка?! — вскочила Кира.       Она прошла к поварихе.       — С повидлом, — брюнетка осмотрела полноватую женщину, в голубых и добрых глазах плескалось сожаление и… какая-то любовь, наверное, к жизни, к этим выздоравливающим пациентам, к своей работе и миру. Тёплый взгляд отрезвил её сознание, перекрыв чувства.       — Простите, но мне это сейчас не поможет, — выдохнула Кира, сумев титаническими усилиями себя успокоить; девушка ракетой взлетела по лестнице. Сама не заметила, как оказалась на девятом этаже.       Она чуть не сплюнула.       — Что я так за него волнуюсь? Какой-то… предатель… — и снова заставила себя рывком сесть на ледяной, противный, скрипучий и качающийся стул. Прямо над головой, на соседней, до тошноты синей стене громко тикали часы, капая на нервы. А в соседнем отделении каждые две минуты плакал ребёнок.       Сменкина сжала голову и уши, пытаясь отгородиться от всего этого, когда установилась полная тишина. Десять вечера. В отделении выключают свет.       — Оставьте, — прохрипела Кира.       — Девушка, что с вами? Вы простужены? Вам тогда в другое отделение…       — Да не простужена яяяяяяя! Ах… ещё пол часа в этих стенах и я сойду с умааа! … Не зная, что с ним… как он?.. — уже прошептала тихо Кира.       — Тшшшш, тихо. Там ведь операция идёт. И дети спят. Нужна тишина. Я поняла, я оставлю вам свет. Только успокойтесь. Кого бы вы не ждали, всё будет хорошо.       — Очень обнадёживающе, — прошипела Сменкина. Но девушка постарше её, лет двадцати, с тёмно-карими глазами, уже ушла. — Артём… прости меня, я всё для тебя сделаю, только будь в порядке, живи, умоляю тебя.       Она закрыла лицо в ладонях. Отняв их через некоторое время.       — Слёзы?.. А я-то думала, что разучилась плакать. Глупая… — она прислонилась головой к холодной стене, затем встала, развернулась так же и упёрлась лбом в стену у двери.       — Холод…       Неизвестно сколько она так простояла.       — Девушка. Девушкаа, — когда услышала чей-то голос и подняла расстроенные глаза. — Не переживайте так, ваш друг в полном порядке. Денёчек отдохнёт и выпишем под Вашу ответственность, ведь у Артёма Мещерякова никого нет из семьи.       — Ххх, — она выдохнула устало. — А сегодня выписать можно?       — Гонка что ли?       — А вы фанатка? — Сменкина вымученно улыбнулась.       — Ещё какая, вы же лучшие гонщики по… по… — слушать восторженные отзывы не было никакого желания.       — Так можно или нет?! Остальные волнуются.       — А, ну, только если ты его ни на какую гонку сегодня не повезёшь. Кстати, ты бы им хоть позвонила.       — Оооо! — Кира оглянулась на часы на стене. — 11-тый час и 9-тый как мы здесь, они в неведении. Жуть! — Кира схватила телефон. — Илья меня в фарш для завтрака превратит, — рука уже нервно щёлкала по кнопкам, а губа была прикусана.       — Только… — экран накрыла ладонь врача. — Прежде, чем ты позвонишь им, поговори со своим другом.       — Ууух, а избежать этого нельзя?.. — Сменкина выдохнула.       — Иди, иди. Девять часов метаться по всей больнице и выпить пятнадцать кружек чая и три стакана воды, чтобы теперь сбегать.       — Вы что, следили за мной?       — Прости, у меня камеры по всей больнице, а компьютер в кабинете, не заметить невозможно, — она пожала плечами с небольшой улыбкой.       — Ладно уж… ну и… — дверь открылась перед ней. Кира застыла, забыв о высокомерии. Парень лежал с закрытыми глазами, с трубкой в руке, в носу, с капельницей во второй руке и кучей проводов по всей кровати. Девушка забыла как дышать.       — Не волнуйся. Аппарат искусственной вентиляции лёгких ему уже не требуется, как видишь, сердце работает нормально, — Сменкина повертела в руках лист с кардиограммой.       — Признаться, ничего не вижу.       — Всё стабильно, — врач усмехнулась и вышла, не забыв добавить:       — Когда поговорите, можешь забирать его, я договорилась с охраной. Вас выпустят. Выписка на столе.       — Спасибо, — искренне сказала девушка, выпустив из себя уже колющий горло комок воздуха. — Ох, ну слава Богу, — выдохнула она. Жуткое сборище проводов, в том числе и из носа у него исчезли.       Она взяла его ладонь в руку.       — А-аааа, — он через некоторое время приоткрыл глаза, голова болела. — Кира…       — Очнулся? Как ты себя чувствуешь?       — У меня болит всё, даже волосы, — он улыбнулся.       — Да, это, конечно, повод для растягивания своей глупой физиономии в улыбку.       — Ты — повод.       — Мещеряков, — она вздохнула, сменив гнев на милость и опустив голову.       — Извини, я… вырвалось, просто, я…       Она приподняла его руку в своей.       — Хорошо, — Сменкина закрыла глаза и надолго замолчала. На самом деле, всего минуты на две, но для парня как будто вечность прошла.       Паника забурлила в его глазах, сердце ускоренно застучало.       — Что хорошо? Что плохо? Что случилось?       — Да не подпрыгивай ты! — её ладонь легла на его грудь, опустив назад на кушетку. — Голова садовая, ничего не понимаешь.       — Эээ, я… правда ничего н…       — Я согласна, Мещеряков.       — Н. на что согласна? — растерялся гонщик.       — Крепко же тебе прочистили мозги, — она усмехнулась, но парень взял её руку и серьёзно посмотрел на неё.       — На Что Согласна?       — Давай останемся друзьями.       — Ты не шутишь?       — Выпить за девять с хвостом часов пятнадцать кружек чая и три стакана воды похоже на шутку?! — она изогнула бровь.       — Кира… ты переживала за меня…?       — Идиот…       — А… — он остановился в полудвижении к ней, снова углубившись в кровать.       — Конечно переживала! Ты мне всё-таки не чужой человек!       — Кира… — он резко сел, обняв девушку так крепко, как только мог. Она легонько тоже обняла его, но отпустила быстрее, чем он.       — А. Арт, … отпусти.       — Извини, — шатен отделился, но сел.       Двое почему-то стали рассматривать забавных зайчиков, что оставляли на стене причудливые бра палаты. Ветер за окном нежно теребил кремовые, словно атласные шторы, а не слишком яркий жёлтый и махорчатый коврик на полу, лишь немного выглядывающий из-под кушетки, был похож на солнышко. Арт улыбнулся.       — А где ребята?       — Ходить можешь? — она встала, поправляя одежду, схватив быстро листок со стола у самого выхода.       — Могу, вроде.       — Вроде или Можешь?       — Я не… не знаю. Нога онемела, — он пытался осторожно встать с края «своей» кровати.       — Одна, надеюсь? Собирайся, — Сменкина мельком оглянулась, перестав сканировать выписку.       — А кудааа?       — Домой едем.       — Так мой мотоцикл, я не…       — Здравствуйте, а я на чём приехала? Или ты думаешь тебя сюда самолётом доставили, нет?       — Кира… так ты…!       — Давай без этого. Не ребёнок же, — брюнетка вывинчивалась из рук ловкого парня.       — Ну пожалуйста, — он сделал щенячьи глазки.       — Уфффхх, — тут же подполз к ней, вдыхая любимый запах. Девушка хитро улыбнулась, чего он не видел и Арт слетел на пол, как только она развернулась.       — Ай… — потёр ягодицы. — Вставай, — она протянула руку. — И одевайся.       — А ты не поможешь? — он улыбнулся. Она помогла с футболкой и жилеткой.       — Штаны сам.       Он посмеялся тихо. И опёрся на неё. Двое вышли. Кира поддерживала его за талию.       Он сел кое-как позади неё.       — Воу! — ухватился за девушку, едва не свалившись боком с мотоцикла.       — Эй! Я тебе не рычаг!       — Изви… ааа! Нога! — аж проскулил он.       — Даа. Как же ты ездить будешь? — Сменкина придержала его за предплечье. — Всё? Спорт Гудбай?       — Нет! Нет и нет! Этого ещё на меня не падало.       — И что делать намерен?       — Не я, а ты, — хитро улыбнулся Арт.       — Ха. С чего вдруг?       — Ты меня натренируешь!       — Ага, щас!       — Ну Кира! Мы же друзьяяяя! — Мещеряков явно переплюнул кота в сапогах.       — Прррффф, — пробурчала губами девушка. — Держись крепче. Держишься?       — Ага, — он улыбался, обнимая крепко.       — Поехали.       Спустя каких-то полчаса, двое въехали во двор.       — Вон твой зверь, невредимый. И не пострадал, — указала в темноту на стояк девушка.       Он не сдержал смешок.       — А слезть! — посмотрел на девушку, протянув руки, как маленький. Она едва сдержала улыбку, сразу представив его с сосочкой, в коляске и почему-то в розовых памперсах. Сменкина нарочно сдвинула брови.       — Сам. Не сможешь что ли? Ооо… мдаа. И это называется спортсмен? В каком месте?       — Кира. Не подкалывай. И так обидно. Гонку ведь пропущу. Ну не будешь же ты мне помогать?       — А это от тебя зависит, — она усмехнулась.       — Ой! Стой! Что… — он проскакал до неё на одной ноге. — Что значит от меня зависит?       — От твоего поведения. Опирайся, — девушка подставила плечо.       Они вошли в дверь.       — Я убью её! — Илья чуть не налетел на Киру, сорвавшись с лестницы.       — Или она убьёт тебя, дубль два. Получите и распишитесь.       — Сменкина! Ты где… Столько часов! Я… мы… Арт!!!       — АААРТ!       — Арт! — невозможно было разобрать, кто и где его звал. Поэтому голова Мещерякова по мере возможностей, вращалась от одного к другому, как флюгер.       — Ты в порядке, дружище?! — воскликнул Фил. Сменкина отошла.       — Воу! — Илья поймал падающего товарища. Арт столкнулся с тревожным взглядом Вика и посмотрел на свою ногу.       — Относительно.       — Что с ногой? — спросил Илья.       — Не знаю, — Арт пожал плечами и посмотрел на лестницу, по которой шла девушка.       — А ты куда? — Вэл посмотрела тоже туда.       — Я спать, — она ушла на второй этаж, но прежде:       — Спасибо, Кира, — вздохнули все. Муромов крепко поддерживал висящего Мещерякова.       — За что? — девушка оглянулась.       — Что не убила его, — сказал Вик. Все увидели её кровожадную улыбку во тьме коридора       Мещеряков продолжал провожать её взглядом.       — Кира… — прошептал парень.       Друзья посмотрели на него.       — До сих пор с ума сходишь? — спросил Фил.       — Она по-прежнему ненавидит меня? — поинтересовался упавшим голосом Арт.       — Не так уж она тебя и ненавидит, — усмехнулся Илья. Все вспомнили, как она сегодня пыталась помочь ему. — Кто пульс тебе проверял? Кто рычаг скоростей чуть не сорвал, пытаясь помочь тебе? — Муромов явно удовлетворённо улыбался. Арт поднял голову с искрящимися глазами, на его лице читалось неоновыми буквами:       «Правда?»       — Так что у тебя ещё есть шанс. Просто используй его правильно. Не приближайся пока к ней, — тут же проинформировала Вэл.       — Хорошо, попробую с расстояния, — Мещеряков кивнул.       — Всё, пошли, — у Муромова был немного резкий голос, он сам чуть прогнулся в сторону.       — Куда??? — шатен медленно выплывал из грёз о девушке.       — СПАТЬ пошли. Двенадцатый час. Плюс, тебе отдохнуть надо. Гонка через месяц. — Арт сильно опирался на Илью.       — Как же ты выступать будешь? — беспокоился Черных. — За месяц, это же нереально!       — Я понятия не имею. Если Кира не поможет, мне конец. Меня собьют на первом же препятствии.       — Хочешь, мы с ней поговорим? — Фил и Вик отозвались с готовностью.       — Нее, я лучше сам что-нибудь придумаю. Она сказала, зависит от меня.       — Так ты ей уже предложил? — снова спросила Вэл.       — Да я бы ей с удовольствием руку и сердце предложил, но это не сработает, — улыбнулся им Арт.       — Пошли уже. Держать тебя, ты тяжёлый.       — Спокойной ночи, ребят.       — Спокойной ночи, Арт, — сказали все почти в один голос с небольшой растяжкой. Илья увёл его.