Оставайся со мной

Нефритовый гребень скользит вдоль чёрных гладких волос, разделяя их на ровные пряди. Они тяжёлые и шелковистые — их приятно держать в руке, а едва уловимый запах сандала кружит голову. Ни у кого больше нет такого аромата, никому больше он так не подходит. — Вы закончили? — А ты куда-то спешишь? — Отражение в зеркале улавливает, как всего на мгновение, но на идеальном, словно сотворённом богами лице появляются эмоции. Растерянность, недовольство, смущение. Кажется, он готов смотреть на них вечно. — Оставайся со мной. Из-за открытых окон пламя свечей дрожит, и неровные, скрюченные тени бегут по стенам, падают на их лица, не позволяя нормально рассмотреть, как вспыхнут после столь бесцеремонных слов всегда белые скулы. Его так и не удостаивают ответом. Вэнь Жохань разделяет волосы на пять прядей и самыми кончиками пальцев прикасается к шее. Тёплой, мягкой, с небольшой родинкой посредине, которую так хочется поцеловать. От его прикосновений больше не вздрагивают, стараются не реагировать, но он всё равно чувствует, как накаляется воздух вокруг них. — Все пьяны настолько, что не смогут встать раньше полудня, — он шепчет это в самое ухо, едва задевая его губами и вынуждая Лань Цижэня напрягаться ещё сильнее. Белая лента спрятана где-то в рукавах, но почему-то это всё равно ничего не меняет, а сквозь аромат сандала можно уловить нотки естественного запаха. — Я не пьян, да и вы тоже, — Лань Цижэнь склоняет голову набок, позволяя собрать волосы. Он немного хмурится, не в состоянии решить, чего же ему хочется, с каждым месяцем запутываясь всё больше в паутине желаний. За ним очень интересно наблюдать. А ещё, даже в полумраке комнаты, можно рассмотреть бледные веснушки, что всего за несколько дней появились из-за палящего южного солнца. — Слуги не заходят в эту часть дворца без моего ведома. — Он не спеша начинает плести хитрую косу. Идеально прямая спина, расправленные плечи — Лань Цижэнь сидит словно меч проглотивший. Никто из Гусу не умеет расслабляться. — Оставайся со мной, тебе понравится. — Сомневаюсь, — Лань Цижэнь едва поджимает тонкие губы, словно оскорблённая девица, но тут же возвращает на лицо маску безразличия. Лишь подрагивающие ладони, прикрытые длинными рукавами, выдают его волнение. Хочется прикоснуться к этим изящным рукам, поцеловать каждую выпирающую косточку, обхватить губами длинные, чуть узловатые пальцы и вобрать их в рот. Медленно ласкать их кончиком языка и смотреть, как в золотистых глазах феникса разгорается настоящий пожар. Но вместо этого Вэнь Жохань лишь наблюдает, не смея позволить себе столь многое. Слишком легко спугнуть дикого зверя. — Ты долгое время отвечал «нет», теперь же твой ответ изменился. — Тяжёлые пряди постепенно складываются в причёску. Кажется, в последний раз он заплетал волосы своей первой жене, много лет назад, когда она ещё была жива. — Это радует. Их взгляды пересекаются в зеркальной поверхности. Лань Цижэнь всегда был вспыльчивым и резким, и чем больше его подначиваешь, тем интереснее становится наблюдать, как, несмотря ни на что, он терзается, но продолжает следовать правилам своего ордена. — Верховный заклинатель очень внимателен, ничего не ускользает от его взора, — в янтарных глазах смущение смешивается с холодом, в голосе недовольство пополам с удивлением, а острый кадык дёргается. Хочется положить на него руку, надавить, прикусить тонкую кожу, оставляя на ней красные отметины. Но вместо этого Вэнь Жохань лишь вновь склоняется и вдыхает аромат волос, едва притрагиваясь к ним губами, задевает кончик уха. Дыхание Лань Цижэня замедляется, он прищуривает глаза, вопросительно приподымает бровь и неотрывно следит за ним через зеркало. Приятно осознавать, что он единственный, кто так к нему прикасается. Первый, кому это было позволено. — Я просто не могу отвести от тебя взгляд. — Руки Лань Цижэня всё ещё дрожат, и одежда не может этого скрыть. — Оставайся со мной. В полутьме личных покоев его голос звучит слишком откровенно и до неприличия интимно. И можно увидеть, как от этого тихого шёпота тонкие волоски на затылке встают дыбом, а на скулах вновь расцветают алые пятна. Вэнь Жохань улыбается, Лань Цижэнь делает вид, что ничего не происходит. — Палочка благовоний почти догорела, мне скоро отходить ко сну. Вы закончили? — Лань Цижэнь спрашивает это таким будничным тоном, словно уверен, что его терпение безгранично. Взяв красную ленту со стола, Вэнь Жохань перехватывает ею длинную косу. С собранными волосами Лань Цижэнь выглядит ещё моложе, а несколько падающих на лоб прядей придают ему столь несвойственную игривость, сильнее притягивая взгляд. Он вновь едва прикасается к шее, желая почувствовать тепло и нежность белой кожи, проводит, чуть нажимая, вдоль плеч, ощущая, как те напряглись, и тонкий шёлк, что так хочется сорвать. Но он лишь улыбается отражению в зеркале и отходит назад. — Нет, но можешь идти.