peach

«…think your religion is a lie to keep my mouth shut…»

      Впервые Юнги почувствовал его шестнадцать лет назад. Легкий, едва уловимый тонкий аромат сладких спелых персиков. Знаете, такой запах появляется у этих фруктов, когда они немного полежат на солнышке и впитают в себя лучи тепла. Приторный сладкий аромат. Он проникал в ноздри альфы невесомым шлейфом, распространялся по его легким, оставляя после себя невидимый тонкий слой сахарного сиропа на их стенках. Мин задыхался. Он давился этим ароматом, который так сильно кружил голову, что хотелось волком выть, лишь бы избавиться от этой сладости, ощущаемой аж на самом языке. Юнги ненавидел персики. За всю свою жизнь он пробовал их лишь пару раз, в далеком детстве, и еще тогда понял, что они ему не нравятся. Но в тот момент, когда его лучший друг Ким Намджун удосужился, наконец-таки, познакомить Мина со своим возлюбленным омегой Чон Хосоком, альфа подумал, что возможно персики не так плохи, как ему казалось раньше.       Хосок пах полной композицией из трех ароматов. Доминирующей основой у него были мандарины, далее следовала тягучая карамель, и последней ноткой едва ощущался тонкий аромат хвои. Прямо «рождество» на ножках, а не омега. Но от Чона исходил еще один, четвертый запах, кажущийся абсолютно лишним в этой симфонии оттенков. Чуждым.       Персики.       Долбанные персики, которые Юнги так люто ненавидел всей душой, но ощутив их в тот момент от беременной омеги, вдруг осознал тот факт, что его отчего-то притягивал этот аромат. Легкий сладкий шлейф, исходящий из живота Хосока волшебным образом заставлял Мина принюхиваться к нему. Черт, и его даже ни капли не тошнило при этом! Такое вообще возможно? Это, как если любой другой человек вдруг окажется на городской свалке, с ее зловониями, и заявит, что ему нравится окружающий его запах. Бред же. Так и с Юнги. Он понять не мог, отчего его вдруг перестал отгонять аромат персиков. Что могло поменяться за доли секунды?       — Приятно познакомиться, — вежливо улыбнулся Мин, пожав протянутую ладонь омеги, и после обратился уже к Намджуну. — Ты был прав, когда говорил, что Хосок — солнце.       — Ты так сказал? — довольно улыбнулся омега, легонько толкнув своего альфу в область ребер. — Ох, умеешь же ты смутить, Джун-и.       — Всего лишь правду сказал, — приподнял одну бровь Намджун и коротко чмокнул Хосока в макушку.       Юнги весь вечер наблюдал за влюбленной парочкой, в душе радуясь, что не обременен подобными проблемами. По правде говоря, у альфы уже давно никого не было. Не в плане секса. Этого ему вполне хватало. Однако все его короткие приключения с разными омегами обычно имели одну концовку. Они просто расходились после жаркой ночки и даже не обменивались напоследок номерами телефонов. Мин был даже рад такому раскладу. Не нужно было беспокоиться, переживать за кого-то. Единственным человеком, за которого он имел ответственность, был он сам. Да и, что тут скрывать, заботиться о ком-то было для Юнги чуждо. Он не романтик. И никогда им не был. Его вполне устраивала собственная жизнь. Мин работал в небольшой автомастерской, где чинил байки. Зарабатывал не то, чтобы много, но достаточно для того, чтобы чувствовать себя комфортно.       Ремонт убитых и вышедших из строя мотоциклов умиротворял альфу. Время, которое он тратил на то, чтобы вернуть их к жизни, не расстраивало парня, скорее наоборот. Работая, Юнги чувствовал свою важность. Он помогал кому-то в починке дорогой игрушки, а значит возвращал радость этому человеку. Чем ни удовлетворение и мотивация? Впрочем, возможно, это слишком пафосные речи для простого автомеханика. Скорее счастьем для Мина в работе была возможность минимального контакта и общения с другими людьми. Не то, чтобы альфа был социофобом. Просто ему было комфортно и спокойно наедине с самим собой. А общение…ну, что ж, можно обойтись и без него. Наверное. Исключением для Юнги являлся Ким Намджун.       С высоким и немного неуклюжим альфой Юнги был знаком еще со школы. В те годы они оба считались самыми проблемными подростками своего потока. Возможно, именно бесконечное попадание в неприятности и сблизило их в один из дней. Парни стали настоящими друзьями. И вот сейчас, Намджун вливался во взрослую жизнь. Обзавелся омегой для серьезных, по-настоящему, серьезных отношений. Даже жениться на нем собирался. Правда вот дату еще не назначили. Хотя, с этим, по мнению Мина, могли бы уж и поторопиться. Все-таки живот у Хосока уже виднелся прилично так. Но не Юнги советовать другу поторопиться с брачной церемонией. С его-то собственным несерьезным отношением к жизни. Каким разгильдяем был когда-то, таким и остался.       Черт возьми! И почему только эти долбанные персики так сильно его тронули? Мин, нахмурившись, косился на плотный живот омеги, обтянутый цветастой футболкой, и ему было плохо. Не тошнило, нет. Ему хотелось наброситься на этот живот и выцарапать из него это еще совсем крошечное существо, которое непозволительно пахло сладкими персиками, которые Юнги всей душой ненавидел.

***

      — Да, омега! Такой крошечный и безумно милый! — кричал из динамика мобильного взволнованный, но до жути довольный голос Намджуна. Мин невольно поморщился от громкости, но глубоко внутри был рад за лучшего друга.       — Я горжусь тобой, Ким Намджун, — наконец, ответил Юнги, после того, как позволил альфе вдоволь выговориться относительно его первенца. — Ты стал таким взрослым.       — Это точно, — согласился Ким и добавил. — Ничего, ты тоже скоро к этому придешь.       — Ну, когда-нибудь, возможно, — ответил Мин, вздохнув. — Но не в восемнадцать лет.       Альфа был твердо убежден в том, что стремление большинства к ранним отношениям, бессмысленны и даже глупы. Ну, какие могут быть дети, когда ты сам только вчера перестал смеяться над школьными мемчиками в интернете и нашел свою первую работу? Но окружение отчего-то думало совершенно не головой, а совсем другим местом. Впрочем, своего лучшего друга Юнги не осуждал. Намджун был единственным здравомыслящим и крайне умным человеком среди всех знакомых Мина. Уж кто кто, а Ким мог позволить себе и ранний брак, и раннего первенца. Но, что касалось самого Юнги, он не собирался связывать себя узами брака еще добрые десять лет. Альфа планировал отложить побольше заработанных денег на будущее, а там уже можно и о женитьбе будет подумать. Хотя, конечно, с этим делом могли возникнуть сложности. Дело в том, что Мин не совсем типичный альфа. Для своего возраста парень был довольно низким по канонам общества, к тому же его телосложение оставляло желать лучшего. В отличии от того же Намджуна, который являлся обладателем красивого рельефного пресса и надутых тугими мышцами рук, Юнги был довольно хилым. На его впалом животе, конечно, при должном желании, можно было разглядеть парочку кубиков, но они были совершенно не явные, а его руки были совершенно обычными. Да и широкими альфачьими плечами природа Мина обделила. Поэтому омеги чаще всего не проявляли желание познакомиться с Юнги поближе. А те, которые все же приближались к нему, не были заинтересованы в более продолжительных, чем одна ночь, отношениях с ним. Мин еще с подростковых лет смирился с этим фактом. Обидным, да. Но глупо ведь обижаться на генетику?       Новости о рождении первенца у лучшего друга заставили Юнги ненадолго задуматься о своей жизни. А чего, собственно, хотел от нее Мин? Создать такую же семью, как у Намджуна? Посвятить себя работе? Или существовал еще какой-то путь? Альфа никогда не жил будущим. Для него всегда существовал лишь сегодняшний день. А что будет потом — не все ли равно? Пока у Юнги была крыша над головой, хоть какая-то еда в холодильнике и работа, его вполне устраивала своя жизнь. Да, возможно, парню не хватало доли приключений и ярких красок в его серых буднях. Но Мин и не любил внезапностей и неожиданностей. Он привык плести свое существование в ровном ритме. И что-то менять желанием не горел. Кому вообще нужны взрывы в привычной жизни? Уж точно не Юнги.       Вот только от запаха персиков его перестало тошнить.       Не начало ли это чего-то нового?       Боже, дай сил пережить то, что грядет.

***

«…you’re not so innocent you’re fooling heaven’s gates so you won’t have to change you’re no saint, you’re no savior».

      Пухлый розовощекий малыш внимательно смотрел на Юнги своими большими влажными глазами. Словно олененок, впервые видящий волка и еще не осознающий опасности, исходящей от него. Альфа склонился над детской колыбелью и медленно втянул в себя сладкий персиковый аромат. Он закрыл глаза, чуть нахмурившись, позволяя запаху проникнуть глубже, в самые недры. Младенец издал какой-то булькающий звук, заставивший Мина снова посмотреть на него. Крошечный омега улыбнулся и протянул альфе свою маленькую ладошку. А у Юнги в сердце что-то дрогнуло. Он чуть наклонил голову набок, смотря на малыша.       Казалось, что время замерло.       Знаете такое чувство, когда кажется, что происходящее вокруг тебя уходит на второй план? И не остается ничего. Лишь взгляд человека напротив. Глаза, в которых хочется утонуть. Глубины, что манят и пугают одновременно своей бесконечностью. И ты, словно безумный суицидник бросаешься вниз с головой, навстречу неизвестности. Но тебе плевать хотелось на опасность. Ты чувствуешь себя свободным и утопаешь в этой безграничной глубине. Не чувствуешь дна, но уже не боишься.       Примерно это ощущал Юнги, когда смотрел в глаза крошечного омеги, пахнущего персиками.       Непозволительная роскошь.       — Мы назвали его Чимин.       Голос Намджуна разрушает магию. Туман рассеивается, и Мин чувствует, словно его опустили с небес на землю. Он моргает и понимает, что больше не один в комнате. Его лучший друг вернулся. Взгляд Юнги коротко скользит по младенцу, после чего окончательно возвращается к Киму. И что только на него нашло? Засмотрелся на ребенка. Совсем уже спятил? Кажется, пора завязывать с алкоголем. А еще лучше — найти какого-нибудь омегу на одну ночь и как следует потрахаться. И перестать думать о дурманящих голову персиках.       Чимин, значит?       — Ему подходит, — негромко ответил Мин.