Почему Дазаю нельзя прогуливать работу?

       Куникида никогда не матерится, но, видит Бог, сейчас готов покрыть своего нерадивого напарника самым отборным матом, который он узнал от школьников ещё в бытность преподавателем. Потому что у них дела, им экстренно необходимы стратегические навыки этого куска человека, а его нет на месте. И где он, спрашивается, когда нужен? Когда Дазая видеть не хочешь, он буквально повсюду, но стоит захотеть его присутствия, как он испаряется.        Но Куникида упрямый, если ему нужно найти эту суицидальную мразь, он её найдёт. Вариант «позвонить и позвать работать» отпал сразу — оказалось, что ни у кого мало того, что нет номера Дазая, так в агентстве вообще не уверены, что у него есть телефон. Куникида почему-то был уверен, что Дазай звонил им всем минимум один раз, но Рампо сказал, что звонки были сделаны с разных номеров.        Не было ничего удивительного в том, что у него отсутствовал телефон. В смысле, конечно, он же всё время пытается то утопиться, то закопаться, телефоны в таких условиях долго не живут. Неужто он знает все номера наизусть? В то, что он их где-то записал, не верилось. Ну, он не настолько логичный.        Ацуши, наивная душа, предположил, что, возможно, Дазай отлынивает от работы в корпоративной квартире в общежитии агентства. Куникида считал, что он скорее на дне моря рыб кормит, чем дома прохлаждается, но проверить всё равно решил. Всё равно находится она недалеко, а везение имело место быть. Наверное.        Дверь ему никто не открыл, так что Куникида с каким-то садистским удовольствием создал ключ и вошёл в жилище Дазая. Он не знал, на что именно надеялся. Возможно, думал, что на стенах будут фотографии мертвецов, а посреди комнаты висеть петля, или что-то ещё более странное, но там было просто пусто. Вообще ничего. Даже кровати или футона. Толстый слой пыли покрывал все поверхности, окна наглухо закрыты и зашторены, а в помещении затхлый воздух.        Такое ощущение, что в этой квартире годами не жили. Но где он тогда живёт, если не здесь? Поиск Дазая резко усложнился.        Куникида решил вернуться в агентство, глубоко в душе надеясь, что напарник появится на рабочем месте и искать его не придётся. Но кроме Танизаки, Ацуши и Ёсано в офисе никого не было. Даже Рампо с Кенджи куда-то исчезли, наверное, выполнять какое-нибудь поручение босса.        После того, как Куникида быстро обрисовал ситуацию с квартирой Дазая, Ёсано предложила обратиться к директору. Уж он-то должен, наверное, знать, где живёт его подчинённый. Может, Дазай хотя бы потрудился отдать ключ от своей комнаты, если жил где-то в другом месте. Хотя, это ведь Дазай. Он и логика вместе не находятся.        Фукудзава нашёлся в своём кабинете. Он подтвердил, что на корпоративной квартире Дазай даже не появлялся ни разу. Взял ключ, а на следующий день вернул обратно, сказав, что забыл вчера от него избавиться. А вот где обитает родственник мумий — Фукудзава не знал. Просто сказал, что Дазай всегда уходил от ответа, а он и не настаивал. Ситуация становилась всё сложнее и сложнее.        Компьютер Дазая взломать не получилось. Ни один из возможных паролей не подошёл, а затем всплыло предупреждение, что в случае ещё одного введения неправильного пароля произойдёт форматирование жёсткого диска. Пришлось смириться.        Копание в его столе не дало абсолютно ничего. Никаких личных записей, заметок, чеков, брошюр или любых намёков на то, где могла жить эта пародия на человека. Да как так нужно жить, чтобы о тебе не было ни зацепки?        Последней надеждой Куникиды был запертый ящик на его столе. Пару секунд взвесив, стоит ли так вторгаться в его личное пространство или нет, Куникида решил, что он сам виноват. Способность была очень кстати, так что уже через несколько секунд ящик был выдвинут. Всё было не так уж и плохо.        Два рулона бинтов, бутылка виски и гранённый стакан — ожидаемо, хотя Куникида никогда не замечал, чтобы напарник пил что-то крепче чая. Три папки с грифом «Совершенно секретно» и гербом министерства обороны, пистолет со странной гравировкой и запас пуль — необычно. У них было оружие, хранившееся в специальном отсеке, но этого пистолета там никогда не было, а Дазай в принципе не проявлял интереса к чему-то подобному. Странная бумажка, оказавшаяся открыткой с изображением чьей-то руки в перчатке с бокалом вина на фоне Эйфелевой башни и подписью на французском — совсем необычно. С чего это вдруг такая сентиментальность.        Скудных знаний французского хватило, чтобы перевести фразу «Пью за твою смерть, уёбок, и радуюсь жизни без тебя». Оригинально и очень в духе Дазая. Ниже была подпись на том же французском, но, видимо, сделанная уже самим Дазаем: «Посмотрим что ты скажешь, когда я посажу тебя на поводок, сучка». Видимо, открытка была чем-то вроде диалога на расстоянии. Следующая надпись и, слава богу, последняя, была довольно красноречива: «Не посмотришь — я разобью тебе ебало». И, сука, сердечко.        Ни адресов, ничего другого на открытке не было, так что Куникида притянул к себе папки. «Совершенно секретно», говорите? Ну, посмотрим-посмотрим.        Первая папка была полна записей о взрыве пятнадцатилетней давности, из-за которого образовалась чаша, а затем ещё событиях связанных с конфронтацией мафии и неких «Агнцев». В тексте неоднократно упоминались эксперименты над одарёнными, иностранные шпионы и древний бог Арахабаки. Ничего конкретного не было, просто сухой отчёт, что ситуация с Арахабаки взята под контроль, «Агнцы» устранены, а европейские шпионы ликвидированы. У Куникиды сложилось впечатление, что человек, писавший отчёт, намеренно опустил некоторые детали. Например, информации было много, но ни одного имени не фигурировало.        Во второй папке были полные досье на членов мафии, включая их адреса, имена членов семьи, номера телефонов, положение в организации, полные списки преступлений и прочая информация, которая, похоже, постоянно пополнялась. А также, похоже, была составлена Дазаем, учитывая, что повсюду были какие-то несмешные комментарии и странные рисунки. Рядом с Коё Озаки была нарисована задница.        На обратной стороне досье Акутагавы, Дазай подробно расписал все его ошибки и, внимание, приписал методы того, как улучшить его технику. Лист Чуи Накахары был пуст — только имя, даже фотографии нет, нет ни информации о способности, ничего другого. И одно слово «Бог». Всё. Что это значило — неизвестно.        Куникида не понимал, почему эта папка до сих пор не находится у правительства. Информации в этих досье было более, чем достаточно, чтобы посадить всех мафиози на тридцать пожизненных. Некоторых, вроде Рюноскэ, вообще могла ждать только смертная казнь. И не одна. И откуда у Дазая вся эта информация.        На папке было подписано «Рычаг давления на мафию для сохранения моей жизни». Странно. Мафия, конечно, хотела его смерти, но не больше, чем любого другого члена агентства. Хотя, Ацуши, наверное, и то представлял для них большую ценность.        На последнюю папку Куникида возлагал большие надежды, потому что она была самой объёмной. И, видимо, не зря. С первой страницы с фотографии на него смотрел Дазай. Он держал в руках табличку, с которой фотографируют преступников, и хищно скалился в камеру. Один его глаз был замотан, а на щеке красовался длинный порез. Дальше шёл отчёт из полицейского департамента о задержании опасного преступника, который не заканчивался ничем. Просто обрывался. Таких отчётов было несколько, на всех фотографиях Дазай выглядел скучающим, а количество преступлений, в которых его подозревали, всё росло.        Ещё много-много фотографий, если не из полицейских участков, то с записей камер. Поверить в то, что это действительно Дазай можно было только по бинтам. В остальном — у этого человека не было ничего общего с их Дазаем. Самой ужасной фотографией оказалась запись с камеры. Он улыбался в камеру, слизывая с ножа капельки крови, а вокруг него была кровавая бойня.        Это было огромное досье, а за информацию в нём, Дазая, вероятно, могли бы приговорить к сотне казней. Последним листом в папке было абсолютно пустое досье Дазая, которое было у Фукудзавы. В нём он просто улыбался, махая кончиками пальцев. Разница лишь в том, что в досье Дазая здесь, кроме способности и базовой информации о росте, весе и поле, был ещё адрес и примечание карандашом на полях: «Узнать больше о способности сокрытия улик и найти нужного одарённого».        Что это было — Куникида даже не мог представить. Если это было настоящей информацией, то почему он хранил компромат на самого себя? Почему здесь, в офисе? Кто, черт возьми, он такой?        Куникида посмотрел на адрес. Ну, необходимую информацию он нашёл, теперь осталось проверить, там ли живёт Дазай. А там уже можно будет узнать, что, чёрт возьми, это такое.        Дазай, оказывается, обитал в очень дорогом районе недалёко от порта. И это тот человек, который переживает, что его убьёт мафия. Интересно, откуда у него деньги на такое жильё? В смысле, он в кафе уже два года ничего не платит, а зарплата в агентстве на такое не потянет. Кем он был в прошлом, если подозревается в стольких преступлениях? Наёмным убийцей?        Квартира не указана, но в таком доме есть консьерж или охранник, который мгновенно понимает, о ком идёт речь, стоит сказать «парень в бинтах». Он говорит, что Куникиде нужен двадцать шестой этаж. И уходит прежде, чем тот успевает спросить квартиру.        И Куникиде становится понятно, почему, потому что на двадцать шестом этаже находится одна-единственная дверь. Он выкупил весь этаж в презентабельном районе. Что же у него за доходы такие феерические?        Когда дверь не открывают, Куникида злится. Он уже собирается ворваться, но дверь распахивается. На него смотрит холодный взгляд двух голубых глаз. Куникида не понимает, что полуголый парень делает в квартире Дазая. Затем, он внимательнее рассматривает парня и понимает, что он похож на одного из мафиози, постоянно болтающихся рядом с Мори.        Правда, почему он в одних спортивных штанах находится там, где живёт Дазай — непонятно. Судя по записям Дазая, единственное, в чем он сходится с мафией — это желание о его скорейшем уходе из этого мира в мир иной. Куникида, почему-то, уверен, что даже мафия после убийства не будет расхаживать в таком виде рядом с покойником. — Эй, мудак, тут к тебе какой-то псих пришёл, — внезапно выкрикивает рыжий, кажется, тот самый Накахара, на которого нет досье. — Грохнуть его? — Посмотрим. Опиши поточнее? — Голос Дазая Куникида узнаёт без труда. Значит, он ещё жив. Черт. — В очках и с тетрадкой, — после небольшой паузы отвечает рыжий. — Блять, — Дазай, судя по голосу, стонет от безысходности. — Этого нельзя. Пусть заходит.        Рыжий пожимает плечами, отходя от двери, а затем, не оборачиваясь на Куникиду, шлёпает босыми ногами вглубь. Куникиде не остаётся ничего, кроме как идти за ним. Дазай валяется на диване, курит в потолок и листает какую-то книгу. Рыжий падает на небольшом расстоянии от него, перехватывает сигарету из его рук и со стоном потягивается. — Вы взломали компьютер или стол? — Как-то скучающе спрашивает Дазай, а затем сам отмахивается. — Нет, точно стол. Ты знаешь, что в чужих вещах рыться нехорошо, Куникида?        Куникида не успевает ничего ответить, потому что рыжий приподнимается на локтях и с интересом разглядывает его. Похоже, он знает именно имя, потому что «на психа с тетрадочкой» ему было откровенно плевать. — Подожди, ты хочешь сказать, что хранил наш адрес в офисе, зная, что у вас есть одарённый с такой ебучей способностью? — Чуя смотрит на Дазая каким-то нечитаемым и убийственным взглядом. — Ебанутый, блять. Мори расскажу — он охуеет с тебя-дебила. — Завали, — вяло огрызается Дазай. — Вали отсюда, мафии нельзя слушать наши разговоры. — А тебе то есть можно читать нашу с Мори переписку? — Чуя чуть ли не горит от негодования, но встаёт.        Куникида не знает чего ожидать от злого мафиози, но Чуя просто послушно встаёт, отбирает у Дазая книжку, шепчет ему что-то на ухо, а затем гордо удаляется, показывая средний палец. На нём нет перчаток, но Куникида почему-то уверен, что именно его рука запечатлена на той открытке.        Дазай всё-таки переключает своё внимание на коллегу, выглядя немного заинтересованным. Но не как к собеседнику, а как к собаке, которая притащила что-то во рту, и ты хочешь знать, что у неё там на этот раз. Неприятное ощущение. — Серьёзное, видимо, дело, раз ты аж до сюда добрался, — насмешливо тянет Дазай, а затем тянется за бокалом, но понимает, что он пуст. — Винишко захвати, слизняк! — Я тебе это винишко в задницу засуну, — огрызаются откуда-то из глубины квартиры. — Чтоб ты подавился, уёбок. — Я тоже тебя люблю, Чуя, — с лёгкой улыбкой отвечает Дазай, а затем ловит бутылку вина, объятую красным свечением. С, очевидно, кухни, доносится что-то явно нецензурное. — Будешь? А, ты ведь на работе. Ну, это понятно. — Ты тоже должен быть на работе, — наконец, говорит Куникида, а Дазай просто пожимает плечами, наполняя бокал. — Я искал тебя для разработки стратегии, но теперь у меня есть несколько других вопросов.        Дазай фыркает, словно ничего другого и не ожидал. — Отправьте приманку для похитителя в парк, лучше всего подойдёт Кенджи, потому что девочку он уже забрал, так что теперь очередь мальчика, завтра где-то часов в пять, — Дазай склоняет голову набок. — Нет, пол пятого. Про твои вопросы. Нет, досье на мафию нельзя никуда отдавать. Да, правительство в курсе моей биографии. Начальник Анго лично устроил мне чистый лист. Нет, третий отчёт я храню не для компромата, а потому что у меня надёжнее всего. Нет, не киллер, а простой член Портовой мафии. Да, все обвинения против меня правда. Ты удовлетворён?        Куникида просто завис. Он ведь ничего не сказал, как он всё это узнал? Что с ним такое? Чуя вновь появился в комнате, накинув себе на плечи полотенце. Он подошёл поближе, словно уточняя, говорят они или уже закончили. — Хочу в душ, обнули меня, — Чуя протянул Дазаю руку, и он пробежался по ней пальцами. — Класс. Кстати, да, хороший вопрос. Что ты дома-то делаешь, если должен играть в детектива? — Да так. Мори сегодня в офисе должен будет объявиться, я подумал, что не хочу его видеть, — у Куникиды задёргался глаз. Босс мафии в их офисе? Что… — И ты считаешь, что это повод? — Чуя насмешливо вскинул бровь. — Пиздуй работать, нечего за мой счёт жить. — Это кто ещё за чей счёт живёт. Я на тебя, сука ты обнаглевшая, трачу в месяц больше, чем Мори на Элис, — Дазай фыркнул. — Ещё слово и на поводок посажу. — Пулю в лоб захотел? — Чуя фыркнул, выходя из комнаты. — Это кто кого ещё на поводок посадит, псина. Взорву ваше ебучее агентство с тобой внутри.        Дазай довольно улыбнулся, а затем подмигнул Куникиде, поднимаясь с дивана. — Поехали, так уж и быть, в офис. Надо Мори сказать, что его собачка совсем обнаглела, — Дазай чуть прищурился, а Куникида вообще был в полном ахуе. — Перчатки свои нацепи, рыжуля. И ошейник за плохое поведение. — Нахуй иди! — Это ты сегодня на хуй пойдёшь, сладенький, — ухмыльнулся Дазай, захлопывая дверь. — И вот надо было это тебе, Куникида? Вы что, просто позвонить не могли?        У Куникиды аж глаз задёргался. Позвонить? ПОЗВОНИТЬ? Да как ему позвонить-то, ни у кого номера его нет! Сука суицидальная. Если его Накахара не прибьёт, то Куникида выполнит угрозу про пулю в лоб самостоятельно. Впервые у него с мафией сходятся цели.        А ещё теперь он точно знает, что больше никогда не будет искать Дазая. Нахуй, просто нахуй. Ему его травмирующего общества и в агентстве хватает, так он там, оказывается, ещё более или менее нормальный, а здесь совсем ебанутый. Всё, если Дазая нет, значит и без него обойдутся. Не стоит он таких жертв со стороны его психики, не стоит.