Огненный зверь лунного света

      На руках у Чуи-сана спокойно и надежно. Он держит не очень крепко, чтобы не оставить на нежной коже синяки, но у Тсунаеши и мысли не возникает, что он может ее уронить. Она просто верит, что он удержит ее и не даст упасть и разбиться, даже если они сейчас проносятся на высоте более двадцати метров над землей. Конечно, высота иногда была больше, иногда меньше, но в среднем она как раз-таки около двадцати метров.       Пожалуй, это именно то доверие, которое появляется раз и на всю жизнь.       Словно невероятное внутреннее понимание того, что именно этот человек никогда тебя не оставит и не ударит в спину, а будет защищать.       Это опять-таки странно, учитывая, что они, вообще-то, по факту находятся по разные стороны баррикады, если учитывать, что Чуя-сан из Японской мафии, почти что якудза, а сама Тсуна — из Итальянской. Они могут объединиться лишь на время, так откуда у нее такое ощущение, что они вместе чуть ли не всю жизнь проведут?       Савада списывает это на вечно странные проделки своей интуиции, от которой иногда вообще не понимаешь, чего именно ожидать. Та дама ветреная и хитрая, так что приходится иногда очень долго размышлять, чтобы прийти к понимаю того, во что именно та тебя чуть ли не носом ткнула. — Чуя-сан, вы можете на некоторое время остановиться? — просит она Накахару, когда они уже успели отдалиться на пару десятков метров. Тот удивленно вскидывает бровь, но кивает, поудобнее перехватывая ее и замирая на шпиле одного из зданий. Он оборачивается и немного шокировано расширяет глаза, когда замечает, что квартира, которую они покинули совсем недавно, полыхает так, словно туда бензина влили.       Впрочем, зная свойство о Пламени пирокинетиков (их же можно назвать так, да?), он не особенно-то и удивлен. Гораздо больше он удивлен тому, насколько равнодушное и пустое лицо у девушки, которая самолично сожгла место, которое, пусть и ненадолго, но было ее домом и крепостью. А еще подарком от недавних друзей. Впрочем, какие там друзья, учитывая, как они с ней поступили? И пусть они не знали, кто она на самом деле, это их не оправдывает. — Тебе не жалко? — спрашивает он, не договаривая до конца, хотя шатенка его сразу же понимает и улыбается благодарно, прикрывая глаза и качая головой: — Нет. Я ведь изначально знала, что так будет, если у меня «исчезнет» способность. Грустно, конечно, потому что Дазай-сан, — тут она сделала вид, что не заметила ворчание рыжего про суицидального придурка, который все-таки не безнадежен. — Куникида-сан и Кенджи-сан действительно ко мне привязались, как и я к ним, но ничего не поделаешь. Обидно немного, про это спорить не могу, но меня гораздо больше злит, что на моем месте мог оказаться настоящий Ацуши-тян. Он… — Я и Мори догадывались, что существует настоящий эспер-тигр, который и одолжил тебе способность. — хмыкает Чуя, щуря глаза. Он недолго размышляет и спрашивает. — Кстати, сколько ему? — На данный момент почти двенадцать. — хмыкает Тсунаеши, мгновенно понимая, к чему именно ведет Накахара. — Мда… Рюноске будет разочарован. — фыркает тот, смешливо щуря голубые глаза. Он похож на рыжего и наглого котяру, съевшего банку сметаны прямо под носом у хозяина, и не получившему нагоняй. Знать бы еще, почему именно такой довольный… — Кстати о нем… Пожалуй, стоит извиниться. — бормочет Тсуна, задумываясь о том, что ей действительно стоит попросить прощения за то, сколько именно раз она его ранила своими когтями. А один раз до такой степени, что почти убила. Говорить, как сильно она переживала, когда откачивала его с помощью Пламени Солнца, а потом незаметно помогала спасти его Хигучи, пожалуй, не стоит.       Конечно, тот сам виноват, раз стал лезть на нее, но ведь это из-за легкомысленного и немного придурочного Дазай-сана, от которого Акутагава хотел добиться признания. Прям Бьянка и Реборн… Тут Савада немного бледнеет и мысленно сплевывает, ужасаясь своим мыслям. Ну его нафиг, если не трогать, целее будешь. — Если ты это сделаешь, то очень сильно потопчешься по его гордости. — как бы невзначай бросает рыжий, искоса глядя на задумавшуюся девушку. Ее стремление, конечно, похвально, но Акутагава это едва ли оценит. Хотя… кто знает, что у этого парня на уме? А потом мафиози меняет тему, чтобы отвлечь шатенку. — Там у тебя ничего важного не осталось? — А? Нет, иначе бы я не рискнула сжигать. — пожимает плечами Тсунаеши, уверенная, что от квартиры останется только пепел, где нельзя будет ничего обнаружить. Она смотрит на полыхающий пожар, жар которого ощущается даже с этого расстояния. Она знает, что Пламя, управляемое ее волей, не смогут потушить. Оно будет гореть до тех пор, пока полностью не уничтожит квартиру и все, что в ней находится, но не тронет соседние квартиры и холл. — Все самое ценное у меня с собой, а остальное я переправила своей семье или Хранителям. Так что не волнуйся.       Она точно знает, что Пламя не ослушается и уничтожит лишь то, что должно, не трогая остальное. В конце-то концов, именно поэтому его еще называют Пламенем Предсмертной воли, которое всегда будет гореть до тех пор, пока у тебя остаются хотя бы крохи решимости. — Не боишься, что Дазай и этот… идеалист узнают про это и прибегут спасать тебя, после чего пострадают? — спрашивает Чуя, задумчиво глядя на Тсунаеши. Та лишь мотает головой, потому что ее интуиция молчит, а значит все хорошо. — Нет. Они приезжают только завтра, поэтому не успеют. — она пожимает плечами, хмыкая. Она на секунду задумывается о том, если бы прямо сейчас ВДА узнало о пожаре, стали бы ее спасать или нет, но потом отбрасывает эти мысли. Что гадать, если они узнают про это лишь из новостей через пару часов, когда от квартиры останется только полностью выгоревший остов? — Не волнуйтесь, Чуя-сан, я все просчитала. — Ну смотри. — хмыкает Накахара, продолжая свое движение. Тсунаеши замирает, когда снова чувствует это ощущение полета, невесомости и свист ветра в ушах, когда рыжик легко, будто играясь, перепрыгивал с крыши на крышу здания. Он делал это с такой прирожденной легкостью и грацией, словно занимался подобным с рождения. Интересно, он когда-нибудь был воздушным акробатом в цирке?       Это прекрасное ощущение полнейшей свободы…       Ах, просто очаровательно! — Нравится? — хитро усмехнулся Чуя-сан, смотря прямо в восхищенные карие глаза Тсуны, которая могла только кивнуть на это. Конечно, иногда у нее и раньше были такой невероятный опыт в чем-то настолько странном и необычном (например, когда ее Реборн сталкивал с обрыва или когда она упала с американских горок), но ей никогда еще не было настолько приятно и спокойно. Обычно она паниковала, когда оказывалась в таком положении, просто потому… Что, учитывая тягу Аркобалено Солнца к эпатажным и очень странным поступкам во время ее тренировок и ее друзей к разрушениям, у нее было очень много шансов покалечиться.       Тут же была совершенно другая ситуация. Полет на руках эспера, который управляет гравитацией и который, пусть даже формально, является твоим врагом… Черт возьми, она никогда еще не чувствовала такой надежности, а еще не испытывала такой твердой уверенности в том, что ее удержат и не позволят упасть. Именно поэтому она впервые наслаждалась подобным, чувствуя себя чуть ли не избранной.       В конце-то концов, едва ли бы Накахара кого-либо кроме нее катал. Слишком гордый и вспыльчивый для этого.       Не, ну а что?       Чем не причина для гордости?!       Савада тут же прищурилась, думая о том, что ей почаще хочется испытывать подобное. Интересно, как часто Чуя-сан сможет ее вот так катать, если она попросит? Или ей нужно будет заплатить ему?       А еще ей хочется поржать над ним, хотя она не уверена, что это стоит делать в том положении, в котором она находится — то есть на руках у человека, который может скинуть ее с довольно внушительной высоты. Не то чтобы она боялась разбиться, учитывая внутреннего тигра Сандро, который в случае чего ей поможет с регенерацией, а еще собственное Пламя, но… В падении все равно было бы мало приятного, да и приземление наверняка будет очень болезненным.       А уж как напугаются те, перед кем она рухнет с небес, как какой-то ангел без крыльев…       Но она уже слишком заинтересована в его реакции, чтобы тормозить.       И поэтому… — Чуя-сан, женитесь на мне, а? — просит она, делая щенячьи глазки.       К достоинствам Накахары можно было отнести, что тот ее не уронил, хотя это предложение очень явно ввело его в ступор. Тсунаеши лишь почувствовала, как его пальцы на мгновение ослабли, но спустя секунду снова приобрели свою привычную твердую хватку, в которой она чувствовала себя так уверенно. — Ты это из-за полетов предлагаешь? — мгновенно все понял мужчина, расплываясь в ехидной усмешке. Нет, эта девочка ему определенно нравится! Ему и ее маска «невинного тигра» импонировала, но сейчас… И это сокровище Итальянская мафия не прячет от всего мира, а позволяет тому делать, что хочет?       Впрочем, учитывая, сколько за нее живую и здоровую предлагает Вонгола, как-то становится сомнительно, что те одобрили ее прогулку. — Конечно, Чуя-сан! — активно кивнула Тсуна, которую уже просто было не остановить. Конечно, она редко настолько заводилась, но если это все-таки происходило, то она могла докопаться даже до самого пофигистичного и равнодушного ко всему и вся Франа. Да и про Фонг-сана забывать не стоило, которого она тоже умудрялась доставать, даже несмотря на все его спокойствие буддиста. — Ты это, осторожнее с подобными предложениями, а то ведь я и согласиться могу. — ехидно фыркнул рыжий, снисходительно посматривая на этого ребенка непоседливого, который показал ему язык. Сколько ей там? Шестнадцать? Действительно ребенок. Выглядит, конечно, еще младше, да и поведение… И это чудо-юдо будущая страшнейшая королева всего мафиозного мира, серьезно?! Неудивительно, что Занзас отказался жениться на ней и организовал побег своей «невесте».       Как этого ребенка вообще обидеть можно?       Впрочем, Чуя не обманывался, прекрасно понимая, что Савада действительно сильна. Иначе бы не победила Занзаса в двенадцать (ну, или сколько ей там было?). Иначе бы не победила Бьякурана и даже Бермуду, который, между прочим, человеком вообще не является! В общем, девушка имела огромную силу, которая шла в разрез с ее милой, хрупкой и невинной внешностью.       Но это не отменяло тот факт, что он все равно считал ее ребенком, потому что только ребенок готов предложить кому-то жениться на нем только потому, что ему понравилось кататься на руках.       Шатенка лишь вздохнула и пожала плечами, принимая подобный шутливый отказ на ее шутку.       Если Чуя-сан думает, что она была несерьезна…       Ну, пусть думает.       В конце-то концов, от нее еще никто ни разу не уходил!       А если она решила выйти за него замуж, то, значит, своего добьется!       Тем более, что он ей действительно нравится!

***

— Тсуночка, солнышко, ну как же так?! Может, ты вернешься папе под крылышко, милая? — отчаянно упрашивает Иемицу, который готов на колени перед своей маленькой принцессой встать, чтобы она действительно вернулась домой и перестала путешествовать, подвергая свою жизнь опасности. Его просто вымораживает от мысли, что его малышка совсем беззащитная в Японии, где на нее всякий может напасть и…       То, что его дочь способна в одиночку уничтожить половину планеты, им не принималось за аргумент в принципе.       Да и все смешки Занзаса про то, что его милая девочка, если разозлится, пострашнее всей Варии вместе взятой будет, тоже. — Неа. — фыркает та обиженно, скрещивая руки на груди. Она косится на тщательно давящихся смешками, которые маскируют под кашель, Мори-сана, Чую-сана и Кое-сан, после чего возмущенно посылает им недовольный взгляд.       Серьезно, Мори-сан, вы точно так же упрашиваете Элис примерить платье или съесть тортик, так какого хрена вы над ней смеетесь?! А вы-то куда, Накахара-сан?! Озаки-сан, вы, между прочим, примерно также просили Кеку вернуться! — Милая, уже пора домой. Не заставляй своего старого отца волноваться. — просит Иемицу, и Тсунаеши чуть ли не давится от шока, потому что назвать своего отца старым… ну, у нее просто язык не поворачивается. — Да и подумай про дедушку, у него сердце пошаливает из-за волнения о тебе!       Сердце у Тимотео из-за его богатырского здоровья не могло пошаливать в принципе, хотя Тсуна и признавала, что тот точно также волнуется о ней, как и ее отец. Но он сейчас на отдыхе и под присмотром своих Хранителей Солнца и Дождя, а значит, ему нечего опасаться. — Папа, я же уже показывалась под твои очи неделю назад! Еле ноги унесла, чтобы ты не запер меня, как принцессу в башне! — она уперла руки в бока, когда тот попытался что-то сказать. — Да и у мамы я тоже побывала, так что у тебя не получится меня подловить! — Но Портовая мафия… — блондин тяжело вздохнул, мысленно умирая от того, что его маленькая принцесса связалась с такими опасными людьми. Видимо, про то, что он почти самостоятельно собирается посадить ее на трон Босса Вонголы и Короля мафии, он как-то благополучно подзабыл. — Будешь возражать или пришлешь людей, чтобы меня забрать, сюда, сбегу к Вендиче! — хмыкнула Савада, мстительно добавляя. — Они давно хотели предложить мне место работы у них. И не покажусь в ближайший год точно! — Только не туда! Простынешь! — всполошился тот, про себя ужасаясь тому, как его маленький и хрупкий цветочек окажется в этой мрачной тюрьме, где ломаются даже самые страшные преступники. — Мусор, харе вести себя с ней так, будто она малый ребенок. — лениво уронил Занзас, который сидел сбоку и все это время наблюдал за причитающим и мельтешащим туда-сюда Внешним Советником. И этот обеспокоенный безопасностью чада папаша один из самых опасных и влиятельных мафиози? Мда… Отцовские инстинкты, они такие… — А сам-то! — фыркнул тот, но все-таки взял себя в руки. — Милая, ну почему ты так не хочешь возвращаться в Италию?       Тут девушка задумалась. Нет, она собиралась возвращаться, но не сейчас. Тем более, ей еще больше хотелось побыть с Чуей-саном и остальными. Да и усаживаться на трон Вонголы и выскакивать замуж в ближайшее время ее как-то не тянуло. Ну, это просто была удобная возможность как можно дольше прожить обычной жизнью, не взваливая на себя огромную ответственность.       Тут она заметила, как за спиной ее отца материализовался Мукуро, показывающий ей альбом… с нарисованным большим сердечком? Он ей намекает, что собирается где-то расчлененку устроить, или что? Занзас с интересом следил за представлением. — Так почему ты не хочешь вернуться? — настойчиво спросил Иемицу, оборачиваясь, но не замечая ничего странного. Он подумал, что его дочь в окно пялится. Тсунаеши покосилась на Мукуро, который все еще настойчиво демонстрировал ей нарисованное сердце, а потом до нее дошло. Черт возьми, это и правда гениальная идея! — Я не могу, папа. — грустно сказала она, опуская глазки долу. Еще ножкой пошаркать, и ну чисто картина полнейшей невинности. Потом она приложила руки к груди, робко подняла на него глаза и патетично сказала. — Просто я… влюбилась. — Что? — шокировано пробормотал тот, ощущая, как у него кружится голова. Его девочка… Его маленькая принцесса… Она…       Совершенно мертвое молчание длилось несколько секунд, а потом… — Э… папа?! — шокированно вскрикнула Тсуна, когда ее отец начал падать.       Пожалуй, впервые в жизни Мори, Чуя и Кое могли полюбоваться на то, как сильный, жестокий и решительный Внешний Советник королевской семьи Вонгола грохается в обморок от признания дочери о влюбленности.       Громовой ржач Занзаса мгновенно рассеял напряженную атмосферу. Сгибаясь пополам от хохота, он кое-как пробормотал: — Мелкая… В следующий раз, пожалуйста, выбери какую-нибудь другую причину, а?! Я не хочу в следующий раз видеть твоего отца, когда тот падает в обморок, как девица какая-то.       Савада вздыхает и кивает, признавая, что это было не совсем удачное решение.       Интересно, а чем Рокудо руководствовался, когда предлагал ей это?       Ну… Судя по растерянному виду, он тоже не ожидал, что Иемицу рухнет в обморок.