Копируй, Подражатель

Монома Нейто четырнадцать лет, и Всемогущий просит поговорить с ним наедине, и он очень, очень, очень устал. Хотя, честно говоря, кто бы не был, если бы ты только что вышел из медицинского отсека? Символ мира выскочил из-за угла, когда Монома шёл по коридору, направляясь к выходу из школы. Монома с минуту пристально смотрел на символ мира, а потом тяжело вздохнул. — ЮНЫЙ МОНОМА, ТЫ НЕ МОГ БЫ ПОЙТИ СО МНОЙ ПОГОВОРИТЬ? Он молча кивнул, следуя за шумным героем обратно в школу. В конце концов, они оказались перед кабинетом директора, и Всемогущий поманил его внутрь. — Здравствуй, Монома-сан, нам нужно немного поговорить с тобой! — директор школы мышь-медведь-хомяк просиял, жестом приглашая ученика сесть за парту. Всемогущий стоял рядом с директором, его лицо было мрачно серьёзным. — Юный Монома, мы должны задать тебе один вопрос. Пожалуйста, ответь честно. — Я отвечу по мере своих сил, — сказал Монома, его глаза были сосредоточены на двух взрослых, хотя внутри он думал, что скорее бы вернется в общежитие. — Ты как-нибудь связан с человеком по имени Сузуки Канони? Монома задумался на мгновение, обдумывая странный вопрос, прежде чем кивнуть. — Он мой пра-пра-пра-прадедушка со стороны моего отца. А почему вы спрашиваете? — Только потому, что он мой заклятый враг, и у тебя была очень похожая причуда. — Что?

— Миссия S-ранга, эскорт Ямады Формика, завершённая командой Гончих.

— Добро пожаловать на СПОРТИВНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ UA! Монома слегка съёжился от громкости звука Сущего Мика, постукивая пальцами по ногам и наблюдая, как ученики выходят из больших дверей. — МИДНАЙТ, НОМИНАЛЬНЫЙ ГЕРОЙ 18+, СЕГОДНЯ ПРОВЕДЁТ ЦЕРЕМОНИЮ ОТКРЫТИЯ! Рейтинг восемнадцать плюс? Разве это не старшая школа? Единственным человеком, который действительно попытается сделать шаг к этому герою, вероятно, будет тот странный извращённый ребёнок класса B, которого Монома встретил. Серьёзно, кто знал, что кто-то может быть настолько извращённым… Миднайт щёлкнула кнутом, и толпа затихла. — А сейчас от первогодок с речью от первого места, дадим слово Бакуго Кацуки! Колючие-волосы казался странно подавленными, когда подошёл к трибуне, прежде чем: «Я собираюсь быть номером один».

— Я собираюсь стать Хокаге, верьте мне!

Полоса препятствий в качестве первого действия, нольочковый, которого Монома победил ранее, балансирующая верёвка на скалах и минное поле. Наблюдая за тем, как Тодороки замораживает нольочковых и отправляет их почти рушиться на других участников (это было довольно холодно с его стороны), но кроме этого, это было довольно опасно для подростков. Другие ученики могли бы быть ранены, если… Тецутецу и Киришима просто встретились? У Мидории были некоторые проблемы, если присмотреться, но Кендо, казалось, была в порядке. Её гимнастические уроки от него, должно быть, окупились, видя, как она легко побежала через верёвку над пропастью. Бакуго и Тодороки были наравне, каждый из них бежал ногу в ногу над утёсами. Теперь минное поле звучало интересно; настоящие мины? Он ещё надеялся, что мины взорвутся, как взрывное устройство класса Е, сделанное любителем. И дым был розовато-пурпурный, вроде того, что использовал Наруто, когда шутил с кем-то. Мидория, казалось, творил что-то интересное, для чего он использовал этот кусок металла? По крайней мере, наблюдать, как Мидория взрывается в тридцати футах над землёй, было забавно.

— Когда я посмотрел на него, то увидел, кем мог бы быть.

Человеческие пирамиды с вышибалами? Все сформировали команды, и в какой-то момент Мидория начал плакать. Сильно, то есть очень сильно. Зелёноволосый мальчик собрал команду из Очако, а также Цую и Токоями. Монома был слегка удивлён, что Иида не объединился с Мидорией и Очако. Блондин вздохнул, прежде чем встать со стула, и подползти к задней части рубки, когда Сущий Мик орал в микрофон. Он на секунду задержался у задней стенки ложи стадиона, прежде чем выскользнуть наружу. Ни Мик, ни Айзава не заметили, как он вышел прочь, закрыв за собой дверь. Монома сбежал вниз по лестнице, вздыхая и потирая виски. Шум был слишком сильным для его чувств, и он сделал столь необходимый перерыв в коридоре. Услышав внезапный приглушённый рёв толпы, Монома снова вздохнул. В основном это экзамен на чуунина, за исключением более эффектных и кричащих выступлений. И наборов баллов, — подумал он, продолжая спускаться по лестнице. Почёсывая повязку, обвивавшую руку, блондин бесшумно двигался по коридорам, в конце концов найдя путь на первый этаж. Свернув за угол, Монома остановился, когда в коридор вошёл ещё один человек. Это был про-герой, которого Подражатель узнал сразу же. Старатель. Продолжая после небольшой паузы, Монома прошёл мимо героя номер два, его взгляд был устремлён вперёд, его походка была такой же нормальной, как и то, что он почти не обращал внимания на пользователя огня. Как только он подумал, что сбежал, герой заговорил. — Это ведь о тебе Шото мне рассказывал? — зарычал мужчина, и Монома остановился. — Тот, кто был так сильно ранен во время атаки на USJ, что не смог попасть на Фестиваль. — Вполне возможно, — голос Мономы был бесстрастным, а глаза каменными. — Я не знаю, зачем Вам это знать. Это не Ваше дело. — Не смей так со мной разговаривать, мальчишка. Монома стоит неподвижно и осторожно не думает о том, как сильно он хотел бы убить героя номер два; метнуть сенбон прямо в летальную точку, чему его научил Генма; не думает о том, как раздражает человеческое взаимодействие. Но вместо этого он повернулся и засиял так широко, как только мог, изгибая глаза полумесяцами. Он намеренно повысил голос и подпрыгнул на месте. Он направил своего внутреннего Гая-или-Наруто, и сладко затоптался. — О, простите меня! Я не должен так разговаривать с героями! Но я ничего не могу с собой поделать, так я поступаю всякий раз, когда встречаю живую дрянь. Затем он развернулся и зашагал прочь, обогнув поворот коридора, и, конечно же, врезался в одного-единственного Шото Тодороки. — Ну здравствуй, Тодороки-сан, — Монома кивнул другому мальчику, — пока всё идёт замечательно. Не обращая внимания на то, что другой мальчик широко раскрытыми глазами смотрел вдоль по коридору в шоке (он, вероятно, слышал, как Монома называл его отца ничтожеством); Монома хлопнул Тодороки по плечу и зашагал прочь, напевая какую-то песенку, которую Генма всегда напевал, когда они выполняли лёгкую миссию.

 — Какаши-сэмпай, он нужен нам живым. — Написано только: целым.

Честно говоря? Он был почти уверен, что борьба Мидории и Тодороки приведёт к катастрофе, и, кто бы мог подумать, это и произошло. После того как Айзава потащил его обратно в рубку вещания, Монома просидел там тридцать с чем-то минут, ожидая чего-то интересного. Ну, а Тодороки, создавший ледник на месте ловушки для Серо, был немного за бортом. Мидория ломает пальцы, чтобы выбраться из причуды ребёнка с фиолетовыми волосами (контроль сознания?) было немного интересно. Розововолосая студентка с курса поддержки, дурачившаяся с Иидой в течение десяти минут — была интересна, наблюдая за количеством странных изобретений. Монома задался вопросом, сможет ли он поручить ей какое-то другое оружие, кроме стандартного, которое всегда было у него на теле (танто, кунай, сюрикен). Это было также довольно интересно в перспективе, когда он выяснил, как взорвать своих бумажных бабочек на днях. И Тецутецу и Киришима сражаются в армрестлинге? Весело. К сожалению, Кендо выбивают с раунда, и её противник продолжает, столкнувшись с Бакуго. Но Мидория и Тодороки? Из-за катастрофы, скорее всего, даже больше, чем Бакуго и Мидория. И он был прав, видя, как Мидория сломал все пальцы на обеих руках; сломал их снова; сломал себе руку, достигнув трёхпроцентного удара в челюсть Тодороки; подстёгивая Тодороки в сторону огня и вызвав гигантский взрыв. Катастрофа, безусловно; Монома может сделать ещё больший взрыв. Сакура могла бы сделать намного больший взрыв, используя свои голые кулаки. (Была ли Сакура сильнее Всемогущего? …да). Бакуго быстро вышибает Токоями и борется с Тодороки за первое место. По какой-то случайной причине Тодороки отказался использовать свой огонь в битве против Бакуго, в результате чего красно-белый мальчик стал вторым. И достаточно забавно, что Бакуго пришлось приковать цепью, чтобы вручить ему медаль в качестве первого места.

— Не позволяй ему дойти выше двух хвостов, это чревато катастрофой.

Как он получил рекомендации? Он даже не участвовал в спортивном празднике! Вздохнув, когда он просмотрел короткий список, которым каким-то образом обзавёлся, он уже выбрал себе геройское агентство. Почему бы не попробовать агентство Старателя? Было бы забавно понадоедать ему.

 — Я верну Саске обратно!

Имена героев. Было чрезвычайно трудно решить, что он собирается выбрать. Что ему выбрать? Может быть, «Подражатель» или похожее? «Подражатель» — звучит довольно глупо, а «Гончая», на самом деле, не подходит. Что делать, что делать? Вообще-то, что-то вроде «Инари» или «Кицуне» было бы неплохо. Они вроде как похожи на него, оборотни и манипуляторы. Кьюби мог бы выделиться немного больше, и идти по его настоящему имени было бы немного странно. Но он всё равно хотел бы имя типа собаки или волка; «Райдзин», «Инугами», «Оками» тоже довольно приличны. Ладно, он уже решил, что будет делать дальше. Монома выходит на середину класса и с лёгким стуком опускает свою доску. — Герой подражатель, Оками. — Оками? — Миднайт говорит это с неправильным акцентом, но учитывая, что это давно потерянный язык, на котором, он уверен, только он сам может свободно говорить, это хорошая попытка. — Да, великое волчье божество, которое ведёт тебя сквозь туман, чтобы добраться до твоего друга, — Монома осторожно не упоминает вторую часть, что говорит «или до вашего конца».

Танто поёт, рассекая воздух.

— Хм? — Ты тоже собираешься работать в агентстве Старателя? — Монома откинулся назад в метро, глядя прямо в лицо Тодороки. — Я не думал, что он сделает мне предложение, учитывая, что я оскорбил его прямо в лицо. Тодороки медленно кивнул, по-прежнему выглядя смущённым. Монома про себя подумал, что он похож на потерявшегося щенка. Когда двери метро открылись, Монома последовал за Тодороки, а другой подросток повёл его в агентство своего отца. Честно говоря, разве агентство должно было быть гигантским небоскрёбом? Нет, но было очевидно, что Старатель сделал это, в любом случае. Вход в само здание вызвал ту же реакцию, что и снаружи: раздражение и массовый вздох. — Неужели твой отец действительно такой кричащий? — Отец Мидории — намного больше… Отец Мидории? Чт-ЧТО.… — Я на пятьдесят процентов уверен, что Всемогущий не отец Мидории. — А я почти уверен, что он — тайное дитя любви Всемогущего. Кто вбил эту идею в голову этого бедного подростка? Снова вздохнув, Монома направился прямо к стойке регистрации. — Здесь для стажировки героев, Тодороки Шото и Монома Нейто. — Хорошо, вас уже ждали. Поднимитесь на двадцать седьмой этаж, там вас ждет Старатель. — Спасибо, — говорит Тодороки, прежде чем подвести Моному к странным стеклянным лифтам. Вокруг неловкая музыка лифта, номера этажей тикали вверх. Когда они добрались до двадцать седьмого, Монома пригнулся, потянув Тодороки вниз вместе с собой, когда волна огня прошла над их головами. Когда он замолкает, он вскакивает, смотрит прямо в глаза и говорит: — Какого хрена, сэр? Как ни странно, сумасшедший ухмыляется и посылает ещё одну волну огня на пару.

 — Расенган так и не был завершён.

Старатель — не плохой учитель, но и не лучший. Монома сказал бы, что он был немного лучше, чем человек, учитывая, что он не избивал своих учеников/стажёров каждый день. Ну, по крайней мере, достаточно интересно смотреть, как Тодороки почти сжёг все документы своего отца. Патрулирование было чем-то знакомым, он делал это и раньше, когда была жива его мать. Бродя по окрестностям и избивая банды и преступников, которые бродили неподалёку (было ли это бдительностью?), и наблюдая за этим районом. Через неделю после стажировки на этом месте, всё знакомо закрутилось в катастрофу. То, что выглядело как странное чудовище, с которым он сражался в USJ, появилось из ниоткуда, а Тодороки и он получили сообщение от Мидории, в котором не было ничего, кроме его местоположения. Тодороки мгновенно ушёл, стараясь кричать ему вслед, а Монома последовал за ним. Они прибыли в нужное время, Тодороки послал волну огня, захлестнувшую мужчину, нависшего над Мидорией. — Убийца-героев, Пятно, да? — говорит Монома, и от его правой ноги расходится ледяная волна. Когда лёд ударяет вверх, Тодороки поворачивается, чтобы дать Мономе взгляд, который кричит, что-то вроде: ты украл мой ход. Монома пожимает плечами, с какой-то чушью собираясь сделать отношение обратно. Иида лежит на земле, крича на них, а про-герой лежит у стены, испуганный взгляд на его лице пожирает всё остальное. Он слышит, как Тодороки отвечает на что-то, что болтает Иида, и поворачивается, чтобы просто увидеть, как Иида ошеломлённо молчит. Убийца героев Пятно всё ещё находится в задней части переулка, и Монома бросился ему навстречу в бою, вытащив свой танто, чтобы отклонить меч, летящий на него. — Мидория-сан, в чём его причуда? — Какая-то парализующая причуда! — крикнул Мидория, и Монома улыбнулся, увидев, что Мидория спикировал вниз с кулаком сильнее, чем он видел в последний раз. — Думаю, это связано с кровью или ещё чем? Кровь? Хорошо, он может работать с этим. Он бросается вперёд, ныряя под поток огня (Тодороки), позволяет своей причуде исчезнуть, вернуться к жизни, и ползущие линии пятнают чужую челюсть. Контакт кожа-к-кожа. Он резко оборачивается, полосует Пятно ножом по щеке и отскакивает назад. — Отвлеките его на минуту или две! — кричит он и принимается за работу, выискивая новую причуду, которую приобрёл. Когда он получает новую причуду, он должен потратить несколько минут, чтобы проанализировать её, иначе она не будет работать, чтобы был лучший потенциал. Конечно, вы можете скопировать печати к дзюцу, но можете ли вы выполнить её? Он по-прежнему слышит звуки битвы, чувствует прохладу и жар. Монома слышит треск электричества, улюлюканье двигателей и крики. Что-то едва не задевает его лицо, но всё же, его глаза всё ещё закрыты. — Чисто! — кричит он, открывая глаза и видя только, что Мидория упал истекая кровью на тротуар переулка, Пятно нападает на Тодороки, а Иида находится в другом месте, чем раньше, с ножом, пронзившим руку. Не колеблясь, он поднимает свой кунай и облизывает лезвие. Отвратительно, на вкус оно точно такое, каким он помнит. Пятно тем временем застывает и падает лицом вниз. Монома рысью подбегает к убийце героев и быстро нокаутирует его, а Мидория, про-герой Туземец и Иида могут дальше двигаться. — Хорошо, — говорит он, упершись руками в бёдра. — Кто пострадал больше всех? — Иида, — говорит Мидория, и Монома делает гримасу. Он уже делал это раньше, говоря, что кто-то другой был ранен сильнее, чем он, в результате чего он терял сознание с потерей крови. Это было не весело, и у него была адская головная боль, когда он проснулся. — Нет, — говорит Монома, — Тодороки, ты можешь перевязать Пятно, пока я буду лечить их? Он не очень много знает о целительстве, но он скопировал причуду Исцеляющей Девочки, так что это должно сработать. Он наклонился и быстро поцеловал Мидорию в лоб, убедившись, что вылечил его настолько, насколько это было возможно, не лишая слишком большой выносливости. Он сочетает одну причуду с другой, и это подрывает его энергию тоже вместо того, чтобы просто дать лечения Мидории. Он повторяет тоже самое с Иидой, Тодороки и про-героем. Он слегка покачивается на ногах, перевязывая лёгкие раны, которые так и не зажили. Тодороки поддерживает его, когда они, прихрамывая, выходят из переулка. Иида держит Пятно, убийца героев перекинут через плечо, как мешок с картошкой. Потом что-то просвистело мимо, Монома вздрогнул, и Мидорию пнули в лицо. Это невысокий старичок, который в настоящее время читает Мидории лекцию так усердно, что даже Тодороки слегка мрачнеет. Старатель тоже сворачивает за угол, и когда он замечает их, на его лице появляется непроницаемое выражение. Другие про-герои поворачивают головы, и Монома почти позволяет себе расслабиться. И затем… Мидория… Его тело движется само по себе, и причуда Каминари скользит в организме, разгоняя кровь. Различные улучшения силы и скорости применяются, и он движется. Его маска сползает на место, а инстинкт берёт верх. Гончая скачет за существом с Мидорией в когтях, перепрыгивая через крыши и быстро нагоняя его. Он подпрыгивает высоко, и потрескивающий шар электричества освещает его маску. Шаринган сияет, и он кричит на забытом языке, давно умершем.

— Чидори!

Его рука погружается прямо в сердце существа, жидкость плещется на его лице, и Мидория падает из когтей, только чтобы другой человек поймал его, и нож находит путь в открытый мозг существа. Он мёртв, и Гончая прыгает между Мидорией и убийцей героев, который каким-то образом проснулся и вырвался из своих пут. Его танто забрызган красным, а Шаринган вращается. Кровь стекает по его маске, и он уже прикидывает, что нужно сделать, чтобы убить. — Я не позволю никому из этих фальшивых героев убить меня! — кричит Пятно, а ему, честно говоря, все равно. — Единственный, кто может убить меня — это Всемогущий! На несколько секунд воцаряется тишина, и Гончая понимает, что убийца героев потерял сознание. Он вздыхает, прячет свой танто обратно в ножны и поворачивается, чтобы присесть рядом с Мидорией. — Хей, — говорит он и сдвигает маску обратно на голову. — Уже получил новые травмы? — его выносливость невелика, но там достаточно сил, чтобы он мог залечить раны Мидории. Ему придётся вздремнуть на один или два дня, но он должен убедиться, что его… с товарищами всё в порядке. Мидория садится, Монома помогает зелёноволосому мальчику. Блондин снова наклоняется, прижимая покрытый маской поцелуй ко лбу другого, и раны испаряются в воздухе. Затем Мидория должен помочь Мономе вернуться назад, другой опираясь на более низкого. Иида, Мидория, Тодороки и он сам попадают в карету скорой помощи. Вздохнув, он откидывается назад, не думая о крови, покрывающей его руки, и спит. Прежде чем он полностью засыпает, он чувствует, как кто-то накрывает его чем-то вроде одеяла. Сирены отключаются, и он исчезает.

 — Я собираюсь убить тебя! — Я не могу передать, как сильно мне наплевать.

Когда он просыпается, Монома держит дыхание ровным, и слушает. Единственное, что он может слышать — это сигнал пульсирующего монитора. Он находится в больничной палате (он сразу же строит планы побега), и ему очень хочется пить. Он одет в классический больничный халат, и кто-то позаботился о том, чтобы надеть на него больничную маску. На тумбочке рядом с кроватью стоит стакан воды. Он оглядывает комнату и видит Кендо и Тецутецу, спящих у его кровати, видит Мидорию, Тодороки, Ииду, спящих на других больничных койках. Монома улыбается, выпивает воду, натягивает маску и откидывается назад. Когда он снова засыпает, он думает: Я — Нейто Монома, мне почти пятнадцать лет, и, кажется, у меня появились новые товарищи… Я надеюсь, что смогу защитить их на этот раз.