MOTHERFUCKING WHORE

За началом всегда следует продолжение. Банально? Возможно. Но я обязан был сказать эту прописную истину. И вот почему: в течение нескольких последующих месяцев я и Дасти в прямом смысле сходили с ума. Мы трахались по всем углам, во всех мыслимых позах, в любой удобный и не очень момент времени. Сергей и Джимми упорно делали вид, что ничего не происходило. Конечно, они все видели и понимали, просто им было наплевать на то, куда сует свой член Дасти и куда и что принимает Денис в свою уютную задницу. Зато Серж… Нет, он совсем другой. Обиду затаил на меня такую, что сам черт бы с ним не сладил. Все пытался как-то задеть меня, да побольнее, злорадствовал над каждым моим промахом – причем неважно, где я допускал оплошность. Ну-ну, ревнует, кажись… А вообще-то, меня это мало тревожило. Единственное, чего я не понимал - почему Серж не доебывался к Дасти. Как бы не я один блядовал, раз уж на то пошло. Плевать. В моих интересах было только одно – трахаться и получать удовольствие, которое теперь доставалось мне в чистом виде, кристаллизовалось в моей памяти с тем, чтобы в свободное от ебли время вызывать в моем теле сладкие, томящие рассудок воспоминания. Одним словом, я научился кончать, даже не прикасаясь к себе. Блестящий навык, не правда ли? Секс с Дасти был настолько волшебным, что я послал к дьяволу всех остальных потенциальных сексуальных партнеров, прекрасно осознавая их ничтожность по сравнению с этим божественным существом. Правда, я бы так и забылся, если бы не кое-какой разговор. Я будто пришел в себя, когда одним утром после, как вы уже успели догадаться, фантастического ночного марафона, именовавшегося «скачки с препятствиями», Дасти задал мне провокационный вопрос. Может, он планировал что-то другое, но в моем понимании это была попытка взять меня на слабо. – Знаешь, Дэн…Денис, – поспешил исправиться барабанщик, очарованный моим все еще сонным великолепием. Он ласково поглаживал мою мерно вздымавшуюся грудь, украшенную изящным совиным узором. – У нас с тобой все замечательно и вообще так, что и желать большего не надо. Ответь мне только на один вопрос: зачем ты отсосал у Сержа в ту ночь в гостинице? Это ведь было лишнее, поверь. Просто меня немного смутила твоя внезапная прямота, поэтому я слегка затупил. А теперь я хочу, чтобы ты был со мной и…больше никогда так не делал…ну, как с Сержем… – А хуй тебе не пососать? – вдруг вспылил я, скинув с себя руку Дасти. – Нет уж, я слишком хорош, чтобы доставаться кому-то одному. И не тебе решать, с кем, когда и как я буду ебаться. Если тебя что-то не устраивает – дверь вон там, с круглой потертой ручкой. По часовой стрелке – и с вещами на выход. Именно в этот момент я словно вышел из комы: какого хрена я трачу свой потенциал на одного Дасти? Я, блин, способен на большее. Хотя… Чисто ради интереса: какова вероятность, что я с полпинка встречу другого обладателя достоинства таких внушительных размеров? Хм… Да, возможно, придется чем-то пожертвовать. Что ж, тогда будем брать количеством. А то и правда – чего это я так ограничил свои сексуальные горизонты? Тем временем Дасти резко перевернулся на спину, больно ударившись головой о стену. Он чуть скривился и лениво потер ладонью ушибленное место. Ему явно не пришлись по душе мои слова; глаза сразу потускнели и уголки губ опустились. Печальное зрелище. Драма, такая драма. Ну, и каким будет окончательное решение? Интересно, хватит ли ему смелости послать меня на все четыре стороны? – Я согласен, – тихо пробормотал Дасти, скрывая свое лицо за спутанными дредами. Полное разочарование. И моя победа над ним. Номер один в списке подчинившихся мне людей. Кажется, очень даже недурно. Так уж и быть, и его удостоим доступом к моему вожделенному телу, когда пятая точка будет зудеть особенно сильно. – Вот и умница, – улыбнулся я, довольный собой. С барского плеча, так сказать, помиловал отчаявшуюся душу. – И никаких глупых сцен ревности, – я не мог не употребить это каноническое высказывание. – Ладно, – смирившись со своей ролью «одного из», Дасти, наверное, уже сто раз казнил себя за то, что вообще вспомнил про Сержа и ту злополучную ночь. Впредь будет думать, о чем меня лучше не спрашивать. Какой я молодец! Горжусь собой: успеваю и зад свой потешить, и удержать всех, кого надо, на коротком поводке. С этой сладкой мыслью я встал с постели и, сознательно дразня Дасти, завилял голыми бедрами в направлении ванной комнаты. Без всяких сомнений, он нервно сглатывал, провожая меня голодным взглядом. Ничего, подождет. В конце концов, руки у него еще не атрофировались, а воображение такое, что дай бог каждому. А в моей голове уже бодро роились похабные мысли о том, под кого бы подставиться в ближайшую ночь. *** Кажется, я пробыл в душе целую вечность, усердно отмываясь от следов, которые оставил Дасти на моем теле прошлой ночью. Такой ежедневный ритуал уже вошел у меня в привычку: только приведя себя в первозданное состояние, я мог по праву считать себя безукоризненным представителем прекрасного мужского пола. Больше всего в эти моменты уединения мне нравилось осознавать то, насколько же я красив и совершенен в физическом плане. Я просто обожал разглядывать в зеркале свое лицо, прикасаться к нему, ощущая под кончиками пальцев нежную, гладкую кожу. Сходить с ума от самого себя – это, возможно, полнейший маразм, но только для тех, кто не удался от рождения, а вот я обречен на то, чтобы быть самовлюбленной скотиной. Так же меня называют окружающие? Я чуть приоткрыл дверь в ванную комнату, чтобы проверить, чем там занимался Дасти. Честно, я ожидал увидеть, как он наяривал, лежа в постели и, естественно, представляя меня, однако в комнате никого не было. Дасти куда-то смылся по-тихому. И после этого он еще хотел, чтобы мой драгоценный зад принадлежал только его члену? Ну и дурак ты, Дасти. Скинув с бедер белое пушистое полотенце, какие обычно бывают в среднестатической гостинице, я ступил на довольно жесткий ковер, устилавший пол в не блиставшей изыском спальне. Скромно и без всякого вкуса. «Совсем не королевские покои», – подумал я и рассмеялся в голос. Ладно, какая мне разница, где ебаться? Я подошел к прикроватному столику, чтобы проверить свой телефон: не звонил ли мне кто-нибудь? Может, моя судьба? Пусто, как в лифчике Пэрис Хилтон. Я невзначай посмотрел вправо: в поле моего зрения нарисовалось зеркало, чертовски огромное, натертое до блеска. Странно, вчера я как-то не обратил на него внимание. Наверное, был слишком увлечен поцелуем Дасти. Задумчиво прикусив губу, я приблизился к этому зеркалу, не сводя глаз со своего отражения. Я изучал себя так, словно прежде не видел своего зазеркального двойника. Мгновенная вспышка возбуждения поразила меня прямо в солнечное сплетение; привычное томление плавно опускалось вниз, и мне до изнеможения захотелось секса. Или нет? Голова закружилась от созерцания моего поразительно гибкого тела, которое откровенно напрашивалось на то, чтобы им вплотную занялись и не отпускали до тех пор, пока не изведут до последней капли. Я подошел еще ближе и уставился прямо в отражение своих глаз. Мои руки будто перестали принадлежать мне; я прикасался к себе так, словно к хрупкой фарфоровой вазе, боясь случайно разбить ее. Я закатил глаза от сладкого навязчивого желания, чувствуя, как пальцы правой руки сжались на члене и начали легко и ненавязчиво скользить по всей длине. Первый стон, сорвавшийся с губ, ознаменовал внутреннее согласие с тем, что вот-вот должно было произойти. И едва ли я когда-нибудь встречу человека, который научится прикасаться ко мне так, как это умею делать я. Левой ладонью я уперся в стену рядом с зеркалом, а правая без устали, с нажимом, слегка грубоватым движением доставляла мне удовольствие. Я дышал часто и шумно, а по вискам стекали крохотные капельки пота. Никто не знает мое тело лучше, чем я. И каждая секунда истомой разливалась внутри меня, превращаясь в сплошной поток неземного наслаждения. Стараясь двигать рукой все быстрее, я чувствовал, как сильно напряглись мои мышцы. Я уже устал, и мне хотелось остановиться, чтобы передохнуть, но, черт бы его побрал, это блядское удовольствие – совсем не хотелось, чтобы оно хоть на миг ослабело. Подняв голову, я вновь стал всматриваться в собственное отражение: все тело слабо подрагивало, и я, теряя силу в ногах, упал на колени, не прекращая яростно дрочить свой влажный от скользкой смазки член. Мне и хотелось закрыть глаза, ведь так было бы намного проще творить чудеса, и в то же время меня насиловало неутолимое желание мастурбировать, глядя на самого себя, утратившего всяческий стыд. Я не смог сдержаться: запрокинул голову назад, прислушиваясь к пульсирующим ощущениям внизу живота. Они заставляли меня игнорировать мое собственное сознание, шептавшее совсем иные вещи. Пошло оно все! Я, мать его, альфа и омега. И с каждым движением мокрой ладони я все больше доказывал себе эту непреложную истину. Я то откидывался назад, то подавался всем телом вперед, пытаясь совладать с ощущением экстаза, которое с минуты на минуту должно было накрыть меня с головой. Мне сносило крышу, и я насильно заставлял себя смотреть на чудное отражение существа с другой планеты, предельно страстного и сексуального, страдавшего от того, что он начинал разочаровываться в собственном организме. Он был недостаточно крепким и натренированным, чтобы выдержать дикое возбуждение и справиться с неконтролируемым наступлением оргазма. Разве что…остановиться… Нет, нет… Ни за что! И я закричал, изогнувшись в пояснице и изливаясь в ладонь, настолько горячую от постоянного трения о член, на котором четко выделялись плотные синие вены, что еще немного – и я, бьюсь об заклад, ошпарился бы. Теперь из зеркала на меня смотрело взъерошенное нечто с безумным взглядом. Мои легкие болезненно быстро прокачивали кислород, стараясь как можно быстрее насытить меня живительной энергией. Я отпустил свой член и провел ладонью по некогда чистой зеркальной поверхности. Моя сперма была размазана по стеклу, и я, облизнув губы, вплотную придвинулся к нему, одарив собственное отражение неторопливым сладким поцелуем. Как же сильно я люблю себя и свое тело. Оно только мое. И сколько бы членов ни побывало в моей заднице, я ни за что в жизни не променяю такие вот трепетные моменты самоудовлетворения на принадлежность кому бы то ни было. Слишком уж долго я мечтал обладать собой. *** «Где же Дасти, мать его?» – беспрестанно вертелось у меня в голове, но ответа на этот вопрос я так и не находил. Прислонившись голой спиной к стене, я ощущал, как внутри меня плавно затихал тот огонь, который я разжег самостоятельно, вот этими руками, заляпанными спермой. Тот момент, когда необходимо закурить, но нечего. Блин, да где же носит этого проклятого Дасти?! Я окончательно остыл от прежнего возбуждения и уже начинал злиться. Пора мне завести колокольчик, чтобы по первой необходимости вызывать своих крепостных…или…как их лучше назвать…рабов. Да, рабы. Это звучит здорово. Что ж, пришлось вставать. Нехотя я натянул на себя привычные джинсы и белую драную майку и вышел в коридор. Цель моего мини-путешествия – найти Дасти, эту американскую сволочь. Сделать это было нетрудно: он был у себя в номере. Однако там меня ждал довольно приятный сюрприз… – О, Дасти, я нашел тебя! Ой, а это случайно не… – я специально изобразил наивную дурочку, состроив самое смазливое выражение лица. – М-м-м… Да, это Дерек, мой брат, – Дасти почему-то засмущался и даже немного покраснел. Я включил все свое обаяние, чтобы наверняка понравиться этому красавцу. Он показался мне еще большим мужиком, чем Дасти. И, конечно, в моей голове тут же созрел фантастический план по покорению и завоеванию. Черт, ну я и блядь... – С чем к нам пожаловал? – Я ловко и совершенно бесшумно подскочил к братьям и, сложив руки на груди, уставился просто убийственным взглядом на Дерека. Определенно, в нем есть что-то, чего нет у Дасти. Оставалось только выяснить, что это было. – Ну, я слышал, у вас какие-то проблемы со звукарем… – Да, проблемы. Он – полное дерьмо, – я и не пытался быть осторожным или вежливым. Резал правду-матку, как хирург в женской онкологии. По крайней мере, никого из группы он действительно не устраивал. Дасти глупо рассмеялся и небрежно поправил дреды, которые за ночь спутались настолько сильно, что распутать их уже почти не представлялось возможным. – Так вот поэтому я и вызвался помочь вам, – Дерек держался очень уверенно, и мне это крайне импонировало. Теперь-то я понял, чем он выгодно отличался от брата: его самоуверенность, да, именно самоуверенность, я не ошибся, просто сбивала меня с толку. И при этом он совсем не казался высокомерным или пафосным. Он был даже лучше Дасти. Не думал, что когда-либо скажу эти слова. – Прекрасное пополнение в…э-э-э…семье Make Me Famous, – я широко улыбнулся и по-дружески похлопал Дерека по плечу. Он холодно посмотрел на меня, явно не выражая взаимности. Либо с ним придется помучиться, либо… Нет, Дасти ж не мог ему сказать про… Или мог? Вообще, мог, в целях обороны своей территории. Теперь, когда Дасти осознал всю жесткость и непреклонность моей позиции, он изо всех сил будет изгаляться, чтобы удержать меня возле себя. Наивный дурак. – Учитывая твою активность, я думаю, мы тебе найдем еще какое-нибудь занятие. Помимо обязанностей звукаря, – Дасти почуял неладное с моей стороны и тут же поспешил переключить внимание брата на себя. Ха, нашел с кем соревноваться! Не скрывая свое любопытство, я в открытую разглядывал Дерека. В особенности мое внимание привлек пирсинг в его нижней губе. Невольно я облизнулся, и Дасти это заметил. Заметил и с ужасом посмотрел на меня. Ревность буквально пронзила все его существо; я чувствовал, как его трясло, как ему хотелось схватить меня и запереть в каком-нибудь погребе, где меня никто бы не нашел. Наслаждаясь его разгоравшимся гневом, я лил масло в огонь чуть ли не целыми канистрами: я вертелся перед Дереком, как шлюха на шесте. Я знал, что это все равно рано или поздно подействует: моя внутренняя сила была настолько могущественной, что с ее помощью я мог сразить наповал даже тибетского монаха. Что уж говорить о родной кровинушке моего глубоко обожаемого Дасти! Взломать его код будет проще пареной репы. Мне нужно было лишь немного времени. А этого говна у нас, как говорится, навалом. *** Впрочем, Дерек мог немного подождать. У меня и так дел было невпроворот: то концерт, то секс, то очередной переезд, то секс, то интервью, то... Ну, вы поняли. Кстати, в тот же день, когда моему взору явился чудный брат Дасти, у нас должны были брать интервью для какого-то журнала, названия которого я уже и не припомню. Без разницы. Реклама лишней никогда не бывает, особенно для меня. Нас встретили в Центральном парке Нью-Йорка. Я был в приподнятом настроении, что в последнее время стало для меня нормой, и это не могло не радовать. Сергей был адски пьян, веселился и безостановочно шутил по поводу и без. Дасти пребывал в полуамебном состоянии: ему все еще было не по себе после того нашего разговора в постели. Где был Джимми, я понятия не имел, но давайте будем откровенными – для хорошего интервью нужен был лишь я один. Все остальные только создавали нейтральный фон моему блистательному великолепию. И... Ах да, совсем забыл про Сержа. Он как всегда всячески отнекивался и упирался, не желая идти вместе с нами, но у меня был определенный план действий, и этот неблагодарный высокомерный сукин сын обязан был ему соответствовать. В конце концов, в составе четырех человек мы поперлись в Центральный парк. Я никому не давал вставить ни единого слова, успевая втиснуть все, что только мог нагородить мой воспаленный разум. Внаглую я плел про то, что сам пишу всю музыку, включая ударные и басовые партии, сам все свожу и развожу, а стихи и поэзия – это вообще неотъемлемая часть меня. Из нашей веселой компании меня понимал только Дасти; он знал, что я в край охамел и бесстыже присваивал себе заслуги, которых не было на моем веку. Но тут я был уверен на сто процентов: Дасти не предал бы меня, хотя бы потому, что любил до умопомрачения. Ну и секс, безусловно, играл свою роль. За него он мог бы продать в рабство собственную мать. Меня неизменно радовало то, что Сергей был ужрат в свинью, а потому мало того что не опровергал моих слов, напротив – он, по-идиотски хихикая, кивал в такт моим словам и постоянно поддакивал. А Серж, сей ненавистный хрен, стоял истуканом, совершенно не вдупляя в мой божественный английский. Блин, мужику больше лет, чем мне, а он даже не старался как-то исправить свои лингвистические пробелы. И мне это было на руку: я позволял себе говорить такие вещи, за которые он бы пришил меня и не побоялся никакой судимости, если бы только понимал, о чем я вел спич. В душе я ликовал: моя победа была однозначна и не подлежала сомнению. Я дал сдачу втихую: унизил всех остальных, чуть ли не выставляя их ебаными умственно отсталыми, зато себя возвысил до небес. Нет, ну а разве я не заслужил того, чтобы быть лучше всех? – Дэннис, как же ты со всем успеваешь справляться? Ты просто настоящий украинский вундеркинд, – парень, который брал у нас интервью, пялился на меня все то время, пока задавал нам свои тупые вопросы, и вот теперь, когда произнес эту эпичную фразу, окончательно растаял от умиления. Дьявол, какие же вы все одинаковые... – Да, я в курсе, – лениво буркнул я, почувствовав, как сильно утомилось мое величество. Мне даже секса не хотелось, что само по себе было удивительно. Виагры, что ли, выпить? Так, нет, не надо, как-нибудь без этого обойдусь. Я взглянул на Сержа: у него в глазах чуть ли не капсом было написано, что он почуял подставу с моей стороны. Он тут же стал что-то спрашивать у Дасти, пытаясь выяснить, что я набрехал в интервью, но мой верноподданный стойко держал оборону, защищая своего короля. Не сдал-таки, умница. За такую преданность полагалась отменная порция секса. При одной мысли об этом у меня болезненно заныло между ног, и я перевел взгляд на Дасти. Всем своим видом я демонстрировал ему свое расположение и, чтобы у него не осталось ни малейших сомнений, использовал фирменный жест Саши Грей – при сомкнутых губах уткнул кончик языка во внутреннюю сторону левой щеки. Черт, эффект был просто потрясающий: Дасти весь обмяк и, охренев от моей сексуальной дерзости, широко раскрыл рот. Нет, не угадал, это всегда была моя прерогатива, так что лучше даже не трудись. Без понятия, заметил ли еще кто-нибудь, как я коварно соблазнял Дасти. В любом случае, ясно было одно: я обставил Сержа на несколько шагов вперед, отомстив ему за то, как подло он со мной обошелся. И теперь пройдет немало времени, прежде чем моя маленькая хитрая ложь раскроется. *** Прошло несколько недель, а Серж все еще пребывал в счастливом неведении по поводу моей крохотной подлости. Меня это бесконечно забавляло, и я решил пойти дальше. Случай подвернулся как бы сам собой. Словно по заказу, Sumerian Records решили устроить бурную вечеринку со всеми основными атрибутами: шлюхами, бухлом, наркотой и так далее. И поскольку негласным «предельно ответственным» лидером Make Me Famous был я (хотя кое-кто по-прежнему не соглашался с этим, на мой взгляд, очевидным фактом), то мне и поручили рассказать обо всем остальным участникам группы. Я предчувствовал беду, а именно, я понимал, что позови всех – припрутся все, то есть и Дасти в том числе, а это будет полный каюк, потому что ревность, ревность, ревность... Про Сержа я и вовсе не говорю. И кто тогда оставался? Звать только двоих – Сергея и Джимми – это было бы как-то тупо, да и нефиг было кому-то затмевать мою блистательную натуру, поэтому я решил так: послать всех нахуй и идти одному. Гениально, Денис, какой же ты умный! Я прежде много где бывал, и много что бывало во мне, но такого я давненько не видел: глаза разбегались от того, насколько все вокруг меня смешивалось в один сплошной беспредел и в то же время с фантастической силой пленило меня. Хотелось стать частью этого наркотического безумия. Не стоило удивляться, что подобные мероприятия имели место быть: неофициальные вечеринки всегда проходили под лозунгом «умри, но оторвись». Умирать я пока не собирался, а вот затусить – это всегда пожалуйста. Вокруг меня то и дело терлись какие-то бляди, но я не обращал на них никакого внимания; не мне самому хотелось присунуть, а как раз наоборот – мой зад требовал напористого вторжения. И я искал, пил какие-то непонятные коктейли и искал свою «жертву». Как ни странно, мне почти никто не нравился. Черт, тот неловкий момент, когда я уже начал жалеть, что не взял с собой Дасти хотя бы в качестве «домашней собачонки», которую в таком вот экстренном случае можно было бы использовать по назначению. Нет, я все сделал правильно, иначе и быть не могло. Неужели придется еще сильнее притупить свой внутренний фейс-контроль? Я набухался до дичайшего состояния нестояния, и меня стало подташнивать; я вышел на улицу, чтобы немного проветриться и перекурить. Я думал о тех перспективах, которые передо мной вырисовывались. Они были не особо радужными: почему-то Sumerian Records мало позаботились о том, чтобы обеспечить достойный выбор для моего величества. И в этот самый момент наши взгляды встретились: кажется, я уже где-то встречал его, а, быть может, мне просто показалось. Я тут же закрыл глаза, сделав вид, что думал о чем-то: что за глупости, ну о чем я мог думать! Сработало: он подошел ко мне и заговорил о какой-то ерунде. Я смотрел на него с абсолютным безразличием, совершенно не слушая, что он мне там втирал; мысленно я уже давным-давно сто раз кончил от того, как сладко он долбился бы в мою задницу. Черт, я был просто обязан претворить это в жизнь. На моей коже уже выступил пот; мне невыносимо хотелось, и я решил пойти ва-банк: просто взял и поцеловал его. Такие маневры редко, а вернее, никогда, не остаются незамеченными. А дальше... Помню только, как его тонкие, но, тем не менее, невероятно сильные руки утащили меня в одну из туалетных кабинок. Впоследствии моя память выдавала только вспышки рваных постанываний и криков, его и моих. Все-таки ударная доза алкоголя и легкой наркоты дала о себе знать, и я мало что запомнил с того раза. Зато моя капризная задница... Она еще долго болела от того, как охуенно ее оприходовали. Клянусь чем угодно, этот незнакомец (я так и не поинтересовался, как его звали) был куда мощнее Дасти. Лишнее доказательство того, что я вовремя опомнился, не позволив себе похоронить свой трахательный потенциал. И я затаил дыхание в томительном ожидании того, что же будет дальше...