Слово за слово

1 ***

Ричард Найнс стоит вполоборота и напряженно всматривается в распахнутые ворота склада: как все, он ждет сигнала. Его волосы треплет ветер, приклад упирается в плечо, а пальцы поглаживают масляно блестящий ствол. Гэвин пялится и может думать только о том, какой же он охуенный… Найнс поворачивается, и Гэвин быстро отводит взгляд, — да, охуенный дробовик!

***

Жесткая рука хватает Гэвина за плечо и вжимает в стену. А потом Найнс бьет в дверь ногой и без разговоров дает залп дроби в распахнутую тьму. Свинцовые шарики врезаются в тела затаившихся боевиков и собирают свои жертвы: из проема слышатся крики боли. — Целы, детектив? Найнс, кажется, ждет ответа, но изнутри раздаются оглушительные выстрелы, и он отворачивается, стреляет снова. А потом скрывается во тьме комнаты. — Лучше всех, — цедит Гэвин и ныряет за ним следом. Не пропускать же веселье.

***

Гэвин зверски устал, ему бы сейчас домой: принять душ, перехватить что-нибудь из еды и лечь спать, но нет. Он, оперевшись на руль, сидит в своей машине на стоянке у Департамента и слушает частую дробь дождя по крыше. И молчит. Заняться нечем — он даже курить недавно бросил и теперь просто смотрит на стеклянные раздвижные двери. Сумерки сгущаются, когда Ричард Найнс выходит в дождь, и Гэвин уже тянется посигналить ему, но почему-то медлит. Не двигаясь, смотрит, как Ричард оглядывается, стряхивает воду с волос и садится в подсвеченное голубым такси. И уезжает один. Как всегда.

2 ***

В тире Ричард Найнс встает ровно, как по учебнику — ноги чуть шире плеч, левая впереди. Он вставляет магазин и передергивает затвор, загоняя патрон. Потом поднимает пистолет, прицеливается и стреляет так быстро, что грохот выстрелов сливается в почти непрерывный шум. Все пули ложатся в десятку, и Гэвин, глядя на него из своего угла, неосознанно растирает грудь. Ему кажется, что мишень нарисована прямо на его футболке, и Ричард, как всегда, не мажет.

***

При взгляде на тяжело ворочающееся вокруг старых мостков месиво из мусора, гнилых водорослей и топливных отходов Гэвина передергивает от отвращения. Запах такой, что глаза слезятся, его тошнит и хочется не дышать, как андроиды. Напряженный, он идет за Ричардом, глядя на мир сквозь прицел «Глока» — они почти на месте. А вот когда после удара сраного электромагнитного заряда обездвиженный Ричард падает в это месиво, Гэвин сначала стреляет на поражение, а потом прыгает вслед за ним. Дрожать руки начинают потом, когда все уже позади, а пока он изо всех сил тянет тяжелое тело Ричарда к берегу и твердит сквозь зубы: — Долбаная жестянка! Я тебя не отпускал!

***

Гэвин смотрит в серый потолок и пытается отвлечься от странного темного пятна, которое каждую ночь выползает из дальнего угла и с каждым разом становится все больше. Во тьме ему чудится абсолютно неподвижное лицо Ричарда, его едва мерцающий диод и собственное глухое отчаянье. Гэвин мучительно стонет и добавляет смазки на ладонь. Он-то хотел перед сном передернуть по-быстрому, а выходит, как постоянно в последнее время, сплошное издевательство.

3 ***

— Отдайте детонатор, — просит Ричард проникновенно, стоя перед психованной преступницей на коленях. Но дуло, глядящее ему в лоб, даже не дергается. — Попался, тупой андроид, — шипит ненормальная, сжимая в другой руке пульт с единственной кнопкой. — Приказы здесь отдаю я! Она действительно безумна — это видно издалека, — иначе не хотела бы взорвать заминированную машину с испуганными соседями за своей спиной, и Гэвин на крыше старается дышать медленно и размеренно. Он держит ее на прицеле и ждет, очень ждет, что Ричард… Ричард неуловимым движением хватает ее за руку, ломая пальцы, подхватывает падающий пульт и уводит голову с линии огня. Ненормальная кричит и стреляет, но Гэвин спускает курок быстрее.

***

У Гэвина шок — он смотрит на Фаулера и, кажется, слышит, что тот ему говорит, но это не точно. В голове у него совсем другое. — Два идиота!.. Гэвин снова как можно быстрее сбегает по ступеням, и в голове у него бьется только одна мысль: «Пожалуйста, только бы все обошлось!» — Подождать подкрепления никак не могли?!.. Он выбегает из темного подъезда, и свет, отраженный от бетонного покрытия заброшенного двора, на пару мгновений ослепляет его. Он все равно бежит вперед и видит много красного. Видит Ричарда. Видит синюю кровь на нем… — Да ты слушаешь вообще, Рид?! — замечает его состояние Фаулер и трясет Гэвина за плечо. И спускает разгон на тормозах. А потом Гэвин, накиданный таблетками, стоит в коридоре со стаканчиком в руке и видит Ричарда — пиджака на нем нет, пробитая грудная панель на виду, рубашка в тириуме. Тот идет с техниками Киберлайф на выход, но заметив его, подходит, смотрит в глаза и прикасается своим лбом ко лбу Гэвина. Тот замирает, не дыша, а Ричард тепло гладит его пальцами по шее. — Я скоро вернусь… И действительно возвращается на следующий день!

***

Детройт третий день подряд заливают дожди: по улицам течет, небо то и дело раскатисто грохочет. По потолку мечутся длинные тени от ветвей дерева за окном — ветер гнет его едва ли не до земли и уносит прочь изорванную листву. Гэвин наблюдает, как вспышки молний разгоняют давнюю тьму по углам. Он закрывает глаза, трогает себя и снова видит Ричарда: тот смотрит внимательно и чуть тревожно, легко касается ладони Гэвина, и диод вспыхивает желтым, когда тот не отводит рук. Гэвин кусает губы и рвано дышит. Теплое прикосновение пальцев к шее. Короткое движение, которым Ричард смахивает прядь волос с глаз. Волнение во взгляде. «Я скоро вернусь…» Нескольких движений оказывается достаточно — Гэвин спускает на удивление быстро и тут же засыпает, даже не думая рефлексировать. Отличные в Детройте стоят деньки!

4 ***

На Гэвина нападают из темноты: он успевает повернуться, но его все равно сбивают с ног — и пистолет улетает в сторону. Гэвин руками блокирует удары ногой: раз, другой, третий, а потом на карачках бросается в сторону «Глока» и успевает схватить его за ствол. От жесткого удара по бедру он матерится, но уходит в кувырок через плечо, встает и с разворота бьет слетевшего с катушек андроида рукояткой по виску. И вызывает техников, потирая ноющие руки — больно! Вот же сука!

***

Мужик с доисторическим револьвером обдолбан, его качает, а руки ходят ходуном, и Гэвин готов рискнуть. Он уже практически на старте, когда Ричард рывком отбрасывает его с линии огня и впечатывает спиной в дерево, сжимая пальцы на плече. Дыхание на миг вышибает, и Гэвин на адреналине шипит что-то в идеальное в своем спокойствии лицо. А потом замечает заполошно бьющий красным диод и замолкает. — Гэвин, тебя едва не убили два раза! — цедит Ричард и еще раз хорошенько прикладывает его спиной о шершавый ствол. — Жить надоело?! И смотрит так, что у Гэвина теряются все ядовитые слова. Уже не Рид, а Гэвин, да?.. — Нет, — мотает он головой, почти зачарованно глядя в прозрачные глаза. — Нет…

***

Ричард догоняет его в темном коридорчике, ведущем к душевым. У Гэвина откат и усталость; он хочет помыться, домой и подумать, но все это бесследно исчезает, стоит Ричарду подойти ближе. Он не говорит ни слова, только находит губами его губы и целует. Гэвин вспыхивает мгновенно — его ведет, и через минуту он уже потирается о Ричарда пахом, а через две тот трогает его член прямо через джинсы. Сжимает ствол, надавливает, двигает ладонью, и Гэвин, как кролик под гипнозом, смотрит в потемневшие глаза — совсем как днем. И совершенно иначе. — Не смей больше так подставляться, — говорит Ричард ему в губы, и он заторможенно кивает. А потом его накрывает.

5 ***

Дежурство выдается на удивление спокойным, а уж сейчас — в самый темный час — вообще ни звонков, ни вызовов, и Гэвин расслабляется. Он садится в курилке под вытяжкой и начинает чистить свой «Глок». Разбирает, прочищает, вытирает, смазывает и полирует. Каждая деталь знакома до последнего изгиба, и Гэвин пробегает пальцами по холодной тяжести стали, гладит и осторожно кладет в сторону, чтобы взять следующую. Ствол прочищать не надо, он делал это недавно, но вот смазать не помешает. Гэвин наматывает на шомпол пропитанную оружейной смазкой ткань и проталкивает его внутрь. Проводит до конца и вытаскивает. И поднимает глаза. Ричард в дверях смотрит неотрывно и жадно. На лице красные отсветы, губы крепко сжаты. Гэвин краснеет тоже.

***

Гэвина и Ричарда дергают на вызов внезапно. И вроде смена не их, и выходной, да еще и свидание… Не первое, но не менее значимое. Однако они срываются сразу — разбойное нападение, вымогательство и стрельба, и все это их недавний знакомый, которого они ловят уже две недели. Спасибо дежурному — позвонил, как только тот попал в поле зрения камер и был опознан. На этот раз рецидивист не один — с ним компания, и пока Ричард укладывает их лицами в бетон, Гэвин бежит за главным. Заброшки… эти сраные заброшки Гэвин ненавидит всей душой — все самое мерзкое происходит именно здесь. И он летит со второго этажа в разбитое окно, пытаясь выстрелить в напавшего на него мудака, и падает — слава rA9 — в кучу мусора. Пара железок, впившихся в ребра, небольшая плата за жизнь и за вывалившегося следом знакомца. Тот орет и сжимает руками простреленное бедро, и Гэвин от всей души пнул бы его пару раз, но он, матерясь, защелкивает наручники и зачитывает его права. А потом накладывает жгут. Свидание продолжается после оформления документов в комнате отдыха, когда Ричард, сжимая губы и пряча беспокойство, широкими мазками заботливо смазывает Гэвину синяки в полспины и ссадины на боках. Его ладони мягкие и теплые, Гэвин прикрывает глаза и улыбается, чувствуя щекой легкое касание губ Ричарда. И показывает средний палец не вовремя вошедшему Крису.

***

Ладони Ричарда почти горячие, и смазка по ним просто течет. Он склоняется к Гэвину, смотрит на него и размазывает ее между его ягодиц, а потом проталкивает пальцы внутрь, один за другим, не торопясь, медленно, прокручивая. Вытягивает эмоции Гэвина, жадно ловит дыхание. Неумолимо растягивает и массирует внутри. Гэвин стонет — он не любитель шуметь, но с Ричардом сдержаться не может. Прижимается, вскидывает бедра и глядит, не отрываясь, запускает руки в волосы, трогает лицо. Тянется с поцелуем и закрывает глаза, когда его становится слишком много. Движения все более быстрые и жаркие, пальцы Ричарда туго входят и нажимают внутри именно так, как надо. Гэвин плывет. Гэвин выгибается, забрасывает ногу Ричарду на бедро, сжимает свой член и стонет в голос, выплескиваясь между ними. Мышцы пульсируют, он быстро дышит, повторяя раз за разом: — Ричард… Ну же, Рич… Пальцы медленно покидают его, и Гэвин расслабляется, вытягивается рядом с Ричардом и открывает глаза. В полутьме он видит бледное лицо, желтые отблески диода. Он так хотел бы подарить ему такое же удовольствие, но это невозможно. И он принимает ласки, отдавая взамен то чувство, что растет в нем понемногу каждый день. А сейчас старается лишний раз не шевелиться, словно боится расплескать его внутри. То, что делает его заполненным.

6 ***

— Не стреляй, Найнс внутри! — кричит Гэвин Аллену, который уже прицелился в резко газанувший автомобиль из М16. Надо отдать должное — Аллен к нему прислушивается и сразу опускает винтовку. Вокруг них огненный ад и стрельба, полумрак заброшенного (опять) склада то и дело разрывается вспышками выстрелов с обеих сторон, а Гэвин с отчаянием смотрит на экран телефона — зеленый маячок, что он прицепил на Ричарда, быстро от него удаляется. Гэвин поднимает глаза и уже готов к преследованию, когда Коннор молча берет из рук Аллена винтовку, вскидывает ее, целится и в два выстрела попадает в задние колеса удаляющегося автомобиля. Водитель пытается выровнять, сбрасывает скорость и выкручивает руль, и тогда Коннор стреляет в него. Машина коротко тычется носом в стену и замирает. Ричарда Гэвин находит в багажнике, его диод едва мерцает красным, но он живой. — Стреляли в насос, — говорит техник часом позже. — Повезло, что был в защите. Только с места выбило, рассинхрон. Типа… без сознания был, — объясняет он и добавляет: — Сейчас он в порядке. Гэвин хмыкает Ричарду в лицо и ничего не говорит, а потом устало садится на подножку скорой и упирается локтями в колени. Вокруг обычная после вооруженного задержания атмосфера: арестованных увозят, улики нумеруют и описывают, кругом вспышки камер и суета. Аллен машет им издалека и уходит к своим. Коннор мелькает неподалеку. Через минуту Ричард садится рядом и прижимается к Гэвину плечом. Он мнет в руках испорченный индивидуальный бронежилет, дергает разрезанный техниками кевлар, который торчит из-под черной ткани. — Спасибо, что одолжил, — говорит он, и Гэвин хмыкает снова — он-то прекрасно помнит, с какими ухищрениями напялил его на Ричарда перед операцией. — Надо купить новый. — Два, — отвечает Гэвин через какое-то время и кладет голову Ричарду на плечо. — Два… — на этот раз легко соглашается тот.

***

Гэвин молчит долго, минут пятнадцать. Прихлебывает свой кофе, крутит в пальцах темные очки и слушает сводную сестру. Они сидят за столом в заштатной забегаловке, перед ними заказ, но ничего не съедено. Сестра просто рот не закрывает, так торопится высказать все, что наболело, а Гэвину кусок в горло не лезет. С такими-то разговорами. Сестра сверкает черными глазами, ее кудряшки то и дело воинственно подпрыгивают, когда она жестикулирует особенно яростно. Горячая кровь — ее мать мексиканка. Гэвин вспоминает старую заповедь: лучшая защита — нападение. И ему интересно: от чего она защищается? — Па сказал, чтобы ты приехал один… — В нашем доме и ноги не будет бездушного железа… — Ты с ума сошел, да вся семья в шоке… — Я, когда узнала, просто охренела!.. — Ты и так дома столько лет не был, Гэвви, не порти все… — Отец готов тебя простить. Гэвин кривит рот в усмешке, но все еще молчит — к чему слова, все и так ясно. Он шарит по карманам, кидает на стол деньги, потом цепляет на нос очки и встает. — Мне пора, пока, — бросает он и идет к выходу. — Гэвви! Гэвин! Стой! Ты что вообще творишь? И когда тебя ждать? Гэвин открывает хлипкую дверь, вдыхает жаркий пыльный воздух середины лета и улыбается. — Я не приеду. Так и передай всем. — Из-за андроида?! — с ужасом переспрашивает сестра, и он кивает. — Думаю провести время с семьей. — С кем? С ним?.. Сестра кричит еще что-то, но Гэвин не слушает. Оказывается, сделать выбор совсем не сложно, если это действительно важно.

7 ***

Гэвин стоит на коленях на земляном полу, руки сцеплены на затылке, кровь сочится из носа по разбитым губам, течет по подбородку и капает на грудь. Его качает, и он то и дело приваливается боком к Ричарду. Тот рядом, в такой же позе, с треснувшей лицевой панелью. Скин с половины лица сполз, и оно сияет белым в пыльных лучах солнечного света, пробивающегося из щелей развалюхи. А развалюха-то с секретом: кругом стоят ящики с военной маркировкой, некоторые открыты, и среди промасленной ткани видны темно-серые стальные стволы и тепло-рыжее дерево прикладов. «Нерациональное распределение оружия в отдельно взятом сарае», — думает Гэвин заторможенно. От удара в голове звенит, и тычок дулом в затылок отдается лавиной боли. Сотряс или что-то рядом. Впереди разговаривают двое, сделка почти завершена. Мысли мечутся в поисках выхода и не находят его. Опять они проебались с подкреплением, и Гэвин готов вынести от Фаулера что угодно, лишь бы не вот это все… Он вычленяет отдельные слова и понимает, что им конец. Пара человек скрипит рассохшимися досками на опоясывающем сарай балконе на уровне второго этажа, звонко передергивает затворы… Сильный удар в плечо валит Гэвина мордой во влажную землю, а вокруг слышится дохрена разных звуков: стук и крики, а главное — быстрые, как в тире, выстрелы со стороны Ричарда. С балкона валятся подстреленные «оружейные магнаты», тип за спиной Гэвина падает совсем рядом, забрызгав все вокруг кровью и чем-то серым. И тишина оглушает… Гэвин кое-как поднимается и оглядывается: вокруг все то же и трупы. И Ричард над ним с двумя небольшими пистолетами в руках. «Ого, две неучтенных единицы стрелкового оружия», — снова выдает странное мозг, и Гэвин отмахивается. — Откуда? — хрипит он и садится на задницу — думать о чистоте джинсов поздновато. — Есть кое-что, чего ты не знаешь о моей комплектации, — отвечает Ричард. Он подходит ближе и крутит пистолеты на пальцах, а потом показывает разорванные на бедрах брюки. И со щелчками вставляет пистолеты себе в бедра. — Охренеть… — говорит Гэвин и не может удержаться от улыбки. — Охренеть ты ковбой! И долго с облегчением смеется в плечо Ричарда, прижимаясь к нему, в кольце его рук, касаясь виском трещины в панели, пока его не отпускает. И пока вдалеке не слышатся сирены полицейских машин.

***

Гэвин смотрит на смятую простыню перед собой, комкает ее в руках, потом упирается в матрас лбом и тяжело и часто дышит. Прижимается к шелковистой ткани щекой, но чувствует только жар и влагу. Ну не плачет же он, хотя его ресницы и слиплись… Он дергает бедрами, вскидывает их навстречу горячему и мягкому языку, трется членом о полотенце под пахом, прогибается в спине и кусает губы. — Стони, ну же, — просит Ричард, кружит языком вокруг его пульсирующей дырки и снова ввинчивает его внутрь. Гэвин не может отказать — и собственный стон кажется ему таким жалобным, что он почти в панике тянет к себе подушку. Что-то со стуком падает на пол, но сейчас ему все равно, и Гэвин зарывается в нее лицом и стонет, стонет, стонет опять, пока Ричард трахает его языком и пальцами. Мучает, растягивает удовольствие, потом подводит почти к оргазму и… пережимает член. Чтобы тут же начать сначала. Гэвин встает на колени, раскрывается, не оставляет ничего тайного или стыдного, просит и стонет, и скулит, когда Ричард наконец дает ему кончить. Гораздо позже Ричард подбирает с пола упавший пистолет и спрашивает: — Зачем тебе это под подушкой? Гэвин подбивает ее, родную, и садится, крутит оружие в руках. — Перекрывали мы как-то наркотрафик, и с пистолетом приходилось мыться, жрать и на унитазе сидеть, не то что спать, — говорит он и кладет пистолет на тумбу. А потом притягивает Ричарда к себе и ложится. Гэвин смотрит в пустой потолок и чувствует, что жизнь не проходит мимо, а течет сквозь него, омывает, кружит, несет с собой. И Ричарда с ним рядом. Гэвину больше не нужен пистолет в постели, чтобы спать спокойно.

Эпилог

Ричарда нет в Детройте уже две недели, и Гэвин делает вид, что все у него зашибись. И живет он совсем как раньше: ходит на работу, зло и жестко шутит с коллегами, вгрызается в новые дела, пережевывает старые. Ищет зацепки, расследует, задерживает, арестовывает и допрашивает. В общем, делает вид, что все вокруг него кипит и сам он мчится вперед, но на самом деле… На самом деле внутри у него все замерло в ожидании. Старые страхи поднимают головы и нашептывают сраную хрень, засирая потолок тенями. Одиночество, так долго им выдавливаемое, упорно лезет обратно. Телефонных разговоров ему мало: Гэвин жадный и несдержанный, он готов хапать, себе, еще, и еще кусочек, только бы не отняли, только бы не как всегда!.. Ричард должен вернуться через два дня, а сегодня у Гэвина сюрприз: приоткрытая входная дверь и включенный в глубине дома свет. Он вытаскивает «Глок», привычно смотрит на мир сквозь прицел, тихо толкает дверь… и слышит голос Ричарда. — Гэвин, — зовет тот. — Гэвин, это я. Ричард выходит из спальни уже в домашнем, позвякивая ключами. Своим комплектом, который Гэвин выдал ему как раз перед командировкой. И Гэвин опускает руки, сует пистолет в кобуру и пялится на Ричарда молча — кажется, голос ему отказал. Он прислоняется плечом к стене, потому что колени… с ними что-то странное. И он обезоружен видом Ричарда в их квартире, на своем месте, привычном и теперь постоянном. А потом Ричард улыбается и делает шаг вперед. И Гэвин понимает, что он еще и беззащитен перед ним. Впрочем, его это давно уже не пугает.