Упущенная победа

      Саске — видят предки, боги и кто там ещё на небесах обитает — не понимает. В своей жизни он всегда старался находить ответы на все вопросы, что получалось очень неплохо, но, когда он видит Наруто, ловящего за руку Мадару прямо посреди улиц Конохи, у него и у доброй половины населения деревни возникает резонный вопрос: что за…? А Наруто смеётся. Улыбается, чешет затылок и усмехается чуть неловко, убегая в подворотню, где секунду назад скрылась воскрешённая легенда. Лучше бы она, на самом-то деле, оставалась мёртвой.       И самое обидное, что Саске не понимает, даже близко к истине не находится, как Наруто, который тот самый парень, спасший весь мир, мог по уши втрескаться в человека, этот мир пытавшегося уничтожить. Но Наруто тащит Мадару за руку к ларьку с данго, показывает отстроенную Коноху и — это уже ни в какие ворота — советует Саске быть добрее к своему дальнему родственнику. Хочется рассмеяться в лицо этому доморощенному солнцу, но Саске молчит, пытаясь набрать в лёгкие побольше кислорода.       Мадара этого абсолютно точно не заслужил, но Саске не настолько самовлюблённый идиот, чтобы считать себя более достойным. Двое Учиха стоят сотни загубленных жизней и ещё больше покалеченных. Наруто готов платить, но выбирает почему-то старое издание. Сначала Саске злился, сейчас — почти также, но иначе. Сейчас он начал чувствовать обиду, смешанную с разочарованием. Наруто выбрал не его, хотя казалось, что по-другому и быть не может, но этот Узумаки всегда был полон неожиданностей, бурлящих похлеще чакры Девятихвостого. А что с Мадарой? А с Мадарой вообще-то всё нормально. На первый взгляд. Но Саске смотрит намного больше, чем один раз, поэтому знает: ничего тут не в порядке.       Сакура рассказывает, прислоняясь слишком близко, что видела их вместе в саду. Наруто смешно размахивал руками и что-то доказывал. Мадара качал головой и тихо отвечал. Он улыбался. Сакура уверяла, что это первый раз, когда она видела кошмар деревни таким спокойным.       Ино болтает без умолку, старательно пытаясь победить неловкое молчание, господствующее в компании Ино-Шико-Чоу-Саске, и не забывает упомянуть о странном романе, не потрясшем разве что мёртвого (тут уместен каламбур о воскрешённом Мадаре). Говорит, что ходят слухи. Очень неприличные слухи. Шикамару фыркает, Чоуджи краснеет, а Саске застывает на мгновение, лишь на одно, чтобы потом сказать, что его это не волнует ни на грамм. — Саске, ты более хмурый, чем обычно, даттебайо, — говорит Наруто собственной своей персоной и тут же, не дожидаясь ответа, продолжает, смотря прямо: — Мадара предложил взять одну миссию. Она, наверное, затянется. — Сколько? — выдыхает Саске и силится не прочитать очередную проповедь на тему «он-тебе-не-пара». — Около пяти лет.       Кислород, набранный ранее, наконец-то находит своё применение, но оказывается, что и этого маловато. Учиха, любое из поколений, умеют не показывать эмоций, а Саске определённо точно Учиха. — Ты согласишься? — выходит глухо и немного тихо, но Саске и этому рад: лучше что-то сказать, чем многозначительно и пафосно молчать. Наруто наконец-то поворачивает голову. Похоже, удивляется тому, что видит, и экстренно разворачивается обратно. Щёки у него чуть алеют, но он так же весело отвечает: — Конечно! Это же такой шанс!       Какого сорта этот «шанс», Саске спросить не решается: не хочет и не может. Ладно Наруто, с него взять мало можно — дурак дураком, но Мадара должен же быть поумнее да поразумнее. Хотя Саске на собственном примере знает, что перед улыбкой этого белобрысого устоять сложно даже Учиха. Любому из.       Саске не истерит, как это делает Сакура, когда узнаёт. Не навязывается догрузом, как все остальные, потому что знает, что бесполезно, да и гордость, или её остатки, не позволяет. Он вместе с Наруто терпеливо выслушивает все доводы, приведённые их товарищами, которые в третий раз кажутся такими же логичными, как и в первый, но понимает, что это не поможет. Наруто хочет уйти — он уйдёт. Так же, как это когда-то сделал Саске. Жизнь возвращает всё хорошее и не очень бумерангом в спину.       Как Сакура уболтала его идти к Мадаре, известно опять же только небесным жителям. Они идут, старательно друг на друга не глядя и не говоря ни слова. Саске видит уголком глаза, как она иногда открывает и закрывает рот, словно рыба на суше. Сакура всё такая же надоедливая и не в его вкусе. Она всё также этого не понимает.       Мадара открывает дверь сам. Стоит в домашнем кимоно, а в руке держит какую-то книгу. Смотрит устало и так, будто всю свою жизнь знал, что эти надоедливые детишки к нему придут. — Я его не заставляю. Он сам хочет идти со мной, — сходу начинает разговор, не давая Сакуре даже высказать заготовленное приветствие. — Вы должны понимать, что он нужен деревне, — нравоучительно произносит куноичи. Она точно не изменилась.       Саске думает, что ничего и никому Мадара не должен, потому что они сами разрешили ему жить в деревне, да и он же не виноват, что Наруто почему-то решил повеситься ему на шею, хотя — как бы это ни было унизительно — Саске предпочёл бы иметь этот вес на своей собственной. — Девочка, — Мадара говорит на пике своей вежливости, — возьми пример с Саске и помолчи. Я не тащу его силой. На этом всё.       Мадара скрывается во тьме коридора, а дверь захлопывается и тут же закрывается на замок. Сакура возмущается, что «похоже, только мне это нужно». Хочется покинуть её компанию немедленно, но она тянет за свободную рубаху и кивает в сторону, где предположительно должен быть Наруто. Саске мотает головой: нет, не пойдёт. И, освобождаясь, уходит, чувствуя спиной прожигающий взгляд. Седьмая команда за эти годы совсем не изменилась. Ни один из. — Я был у него, когда вы приходили, — поясняет Наруто, когда догоняет Саске. — Почему не вышел? — удивления нет, потому что Саске знал это с самого начала, почувствовал знакомую чакру сразу же. — Сакура бы разозлилась. Ты же её знаешь.       Саске знает и даже слишком хорошо, к его неудовольствию. — Мы решили выдвигаться сегодня ночью, — продолжает Наруто и зачем-то кладёт руку Саске на плечо.       А Саске не вздрагивает — не умеет показывать эмоции, но удивляется (самую малость, конечно). — Я знаю, что на тебя можно положиться, — Наруто улыбается так, как только он один умеет. — Ты настоящий друг, Саске. И всегда им был. — А как же пост Хокаге? — Думаю, ты его придержишь для меня.       Потом Наруто ещё много болтает о всякой ерунде и том, как он будет по всем скучать, а затем убегает, оставляя запах рамена, смазанное рукопожатие и «да Мадара меня убьёт, если я опоздаю!» Ночью герой деревни сбегает вместе с Учиха Мадарой на миссию, которая закончится когда-то очень нескоро, если вообще закончится.       Слушая утром миллионы упрёков в адрес Мадары и того, что «соблазнил бедного мальчика», Саске сожалеет, что сам остался в этой деревне. Он будет ждать столько, сколько нужно, займёт пост Хокаге, от которого Какаши открещивается всеми возможными способами, и, когда уже все забудут, Саске будет помнить.