Репутация

— Прошу прощения, господин, но мы не можем вас впустить, — твёрдо сказала хозяйка. — Мы приличное заведение и дорожим своей репутацией! Алые рукава её одеяний трепетали, шпильки позвякивали, веер вздымался, грудь в вырезе... тоже вздымалась. В целом вид у хозяйки «Пьянящей лилии» был воинственный, как у полководца, закрывающего собой узкое ущелье от несметных орд. Я моргнул. — ...Репутацией? Хозяйка решительно кивнула. — Ах ты наглая девка! — Я выпрямился и развернул плечи, с треском захлопнув уже свой собственный веер. — Да помнишь ли ты, негодная, на чьей земле находится твой жалкий притон?! Или ты вовсе лишилась ума? Завтра же я продам твоих уродин на рудники, а тебя велю тащить голышом по улицам города, подгоняя кнутом! Что, и с чёрного хода совсем нельзя?.. Я сунул хозяйке туго набитый кошель. Она взвесила его на ладони, чуть хмурясь, и кивнула в сторону неприметной дверцы, притулившейся сбоку. — Добро пожаловать в «Пьянящую лилию», глава Цзинь.

***

Дева Мэн была обучена пяти искусствам, красива, как небесная фея, и готова выполнить любое пожелание гостя. — Долго ещё, благородный глава? — простонала она. — Я выбилась из сил! — Продолжай, — пробормотал я. — Видят Небеса, я достаточно тебе за это плачу. Дева сдула с потного лба выбившуюся из причёски прядь, перевела дух и с новыми силами запрыгала по кровати, со скрипом раскачивая её туда-сюда. Я погрузил кисть в тушечницу и передвинул счётную книгу поближе к лампе. Дебет с кредитом не сходились, хоть убейся. — Но всё же недостаточно за риск! Все ведь знают, что нынче расположением благородного главы пользуется Минчжу. Я мечтательно вздохнул. Минчжу, Яркая Жемчужина из «Благоуханного сада», слыла первой красавицей Ланьлина. И второй ревнивицей. После мой дорогой супруги. — Тебе не о чем волноваться. Я сказал Минчжу, что нынешнюю ночь проведу у госпожи Цзинь. Дева Мэн поменяла ритм прыжков и подозрительно прищурилась. — А госпоже Цзинь? — Я что, похож на умалишённого? Ей её шпионы доложат! — Что вы у Минчжу? — Именно, — я снова сверил две колонки цифр. Кто врёт и утаивает часть прибыли? Управляющий или казначей? Казначей или управляющий? — А сам, как видишь, воспользовался гостеприимством «Пьянящей лилии» и — работать, работать... На время отложив книгу в сторону, я взялся за донесения. Каждый из пяти кланов использовал для шпионажа свою собственную сеть осведомителей. Цинхэ Не предпочитали вольных заклинателей и крепких бритоголовых монахов — по-моему, они искренне считали, что человек не годится для дела, если не валит быка кулаком. Этих вычислять легко — если невдалеке замаячит любопытный громила, так и знай, что это разведка из Цинхэ. По-моему, это что-то из разряда комплексов и гиперкомпенсации. Впрочем, я слышал, что младший сын у главы клана — юноша деликатного сложения, изысканных манер и тонкого вкуса. Должно быть, природа наконец перестала отдыхать на семействе Не и компенсировать ему нечего. В Юньмэн Цзян используют бродяг самого разного толка, уличных циркачей, певцов и авантюристов. Эти пьют как не в себя, жрут как саранча и спускают юньмэнские денежки за игорными столами. Но своим господам служат не за страх, а за совесть. В каждом притоне у них по приятелю, в каждом весёлом квартале по укрытию, а уличные девки и ворьё, приди такая нужда, будут прятать их от стражи, даже рискуя своей шкурой. Праведники из Гусу отправляют «познавать мир и дела, в нём творящиеся» раскаявшихся грешников. Ужас какой-то. Что они с этими несчастными преступниками делают у себя в горах? Даже Вэнь Жохань с людьми Ланей связываться не любит: кто же выдержит, когда ему начнут декламировать под пытками три тысячи клановых правил? Одно слово — фанатики. Впрочем, Вэнь Жохань и со своей-то разведкой не напрягается. Считает её содержание пустой тратой ресурсов и лишней морокой. Обычно он просто заявляется к главе того клана, который имеет нужные ему сведения, и задаёт вопрос. Безотказный способ. Ну а мы... Так, что тут у нас? Сяо Сюли из «Ивовой радости» доносит о торговой сделке между Балином и Инчуанем, Ланьхуа из «Дикой орхидеи» — о ссоре между двумя купеческими домами из Молина, Юнхуа-мэйжень из «Ароматного ветерка»... какие милые подробности, какой у нас глава Мэйшань Юй ещё крепкий, оказывается, мужчина... и изобретательный, ого! Тут и рисунок есть! Вот это да! — Благородный глава, долго ещё? — Хватит, — решил я. — Слезай. Дева Мэн с облегчением шлёпнулась на постель. Я подгрёб бумаги поближе и переставил лампу повыше; подлокотник стула, вовсе не предназначенного для занятий бухгалтерией, мстительно впился мне в поясницу. А наутро госпожа супруга будет орать, как это у меня спина не переломится, коль я всю её оттрахал... Я пошарил в рукаве и вытащил одну из множества одинаковых пряжек, которые носил с собой везде. — Держи-ка, милая. Дева Мэн ловко поймала вещицу. — С этой пряжкой ты легко опознаешь других сестриц. У кого такую увидишь — можешь свободно передавать через неё новости. Если узнаешь что-то ценное, приходи прямо в Башню Кои и требуй меня, взывая к памяти о прежних чувствах, я не поскуплюсь. Покажешь себя хорошо — выкуплю и переведу с повышением. Скажем, в Юньпин. Климат лучше, клиенты щедрее... Кто там у тебя сейчас в постоянных покровителях, глава Лаолин Цинь? Ну и отлично, пригодится. В Юньпине у меня всегда традиционно какая-нибудь дева Мэн, а однофамилицы этой мне славно послужили. — А если?.. — А если будут спрашивать, скажешь, это тебе от меня подарок в знак великой, м-м-м, любви. Так сказать, признание её плодов. — Да какие там плоды, — проворчала девица. — От прыжков-то на перине. — Ну так у главы Лаолин Цинь ты ведь не на перине прыгала? — усмехнулся я. — Бери-бери. И вообще, нужно же мне поддерживать репутацию. Была бы пряжка, а плоды найдутся... — А если и правда найдутся? — украшение она, впрочем, проворно спрятала за пазуху. — Ты хоть представляешь, сколько у меня таких пряжек? — Я зевнул, прикрываясь веером. — Ложись-ка спать. И всё же — казначей или управляющий?