Вечер пятницы

Это должен был быть обычный пятничный вечер. Изуку наконец-то оказался на пороге квартиры, снимаемой в Токио, где он работал последние два месяца. В маленькой студии в западном Икебукуро, любезно предложенной его агентством, было все самое необходимое: кровать, компьютер, мини-кухня и ванная. Убираться в ней было несложно, чужого человека он впускать к себе не хотел и считал, что вполне в состоянии справиться со всем сам, даже если он и стал одним из самых успешных про-героев. Готовить Изуку было лень, да и в целом утруждаться раздумьем над тем, как провести вечер, ему тоже не хотелось. В конце концов, начался его первый выходной за месяц, у него было три свободных дня, и он собирался максимально расслабиться, насколько это было возможным. По дороге домой он взял на вынос пиццу, зашел в парочку магазинов по соседству, чтобы купить всяких мелочей, поднялся на девятый этаж и скрылся в своей временной квартире. Изуку переоделся в домашнюю футболку и шорты, сел за компьютер, включил игру, чтобы убить несколько часов, параллельно поужинал и на всякий случай поставил пачку салфеток на стол. Через несколько часов игра наскучила, пицца закончилась, Изуку сидел в полумраке, пялился в одну точку, и лень поглотила его настолько, что он не мог заставить себя встать с кресла. Изуку было скучно, в голове крутилась одна-единственная неприличная мысль, которая могла бы сделать этот вечер если не лучшим за последний месяц, то хотя бы приятным. Чтобы отвлечься, он почистил от крошек стол, выбросил коробку от пиццы, включил робот-пылесос и снова сел на кресло. Ну, как сел. Полусел. Голову положил на стол, холодная поверхность которого приятно расслабляла. Двигаться и что-то делать совершенно не хотелось. Но от навязчивой мысли он так и не избавился. И даже решил, что именно в этот вечер позволит себе быть плохим человеком и предастся очередному грехопадению. Самочувствие само собой не улучшится. По-хорошему, ему нужно было дойти до спрятанных под кроватью игрушек, чтобы снять скопившееся напряжение, но ноги не слушались, голова была тяжелой, и он чувствовал себя немного сонным. Единственное, на что его хватило — водить мышкой по столу в поисках нужной вкладки. Видео, которое он искал, можно было даже не смотреть, Изуку знал его наизусть от и до, причем его воображение и одержимость были настолько сильными, что однажды он переконвертировал видео в аудио и скачал его к себе в телефон, чтобы включать время от времени, когда было особенно грустно и скучно. Иногда даже во время миссий. Очень редко. Видео было выложено в закрытом фан-клубе «Бакушинчи», единственном регулярно обновляемом сообществе во всем интернете. Изуку прикидывал время от времени, кому оно могло принадлежать, кто вообще мог быть настолько помешан на Кацки кроме него, причем в Изуку граничили любопытство и злость на то, что кто-то не только разглядел красоту Каччана, но и делился своими наблюдениями с остальными. Будь Изуку на его месте, он бы сохранил все в тайне, собрав огромную коллекцию эксклюзивного материала. Только для себя. В школе Кацки не пользовался большой популярностью, и Изуку искренне жалел, что в то время был не конченным извращенцем, а хорошо воспитанным наивным мальчиком, которому и в голову не приходило, что нужно пользоваться моментом, пока никто им не мешал. И вот, Мидория Изуку, герой Деку, один из лучших героев современности, постоянно занятый работой и тоскующий по обычному общению с людьми. Сидел в тесной квартирке, скучал по Каччану, полностью поддался лени, все-таки решился на очередное грехопадение и искал то самое видео. На которое дрочил не раз и не два, на котором Каччан был в самом прекрасном из всех своих амплуа, и это был именно тот Каччан, которого Изуку ни разу не видел вживую. Только после выпуска из школы и дюжины слухов о пассиях Бакуго Кацки Изуку понял, что Каччан ему нравится. Даже не то, чтобы нравится — нравился-то он ему еще с первой встречи — скорее Изуку понял несколько очевидных для остальных людей вещей: он хочет Каччана, у него встает на Каччана и он очень любит Каччана совсем не платонической любовью. И все бы ничего, только Каччан работал в другом агентстве, график у обоих был весьма плотный, после выпуска прошло три года, и они за это время виделись от силы восемь раз. Связь поддерживали редко, сформировавшиеся к концу учебы дружеские отношения почему-то стали ощущаться призрачными, Каччан вполне мог измениться за это время, так же, как и сам Изуку, и это даже пугало. Иногда он ловил себя на мысли, что не готов встретиться с Каччаном лично, но в то же время хотел узнать о нем как можно больше. Изуку упустил момент, когда одержимость Кацки стала почти такой же сильной, как и Всемогущим. Да что уж там — даже в этой квартире от фанатства по Всемогущему остались только постельное белье, занавески, часы и парочка плакатов, а вот мерч Каччана начал накапливаться: брелоки, одежда, мягкие игрушки, палочки для еды, пока что единственная фигурка, тюбик с разогревающим кремом был обклеен геройской символикой Каччана, не говоря уже о неофициальных игрушках в соответствующей расцветке, которые он открыл для себя на Акибе как-то во время миссии. Это было крайне непрофессионально, и Изуку сунулся туда конечно же ради научного интереса. Он не смог удержаться, когда увидел необычное продолговатое черное приспособление с оранжевым крестом на основании. В тот день Изуку отбросил все хорошее, что в нем было, принял себя, принял в себя, предварительно найдя в интернете подробную инструкцию, как это сделать безопасно и без вреда для своего организма и работоспособности, вдобавок выпил соджу из соседнего корейского магазинчика для храбрости и решил, что именно в этот день он узнает о себе много нового. И надеялся, что после не помрет со стыда. От стыда он не помер. Зато проникся всеми режимами, действительно открыл в себе много разных новых сторон и в целом весь день ходил настолько довольным и расслабленным, что вечером решил поискать информацию о фирме-изготовителе. Одна из ссылок привела его на страницу закрытого фан-клуба Каччана. После подтверждения регистрации, из-за которой пришлось спалить один из своих номеров, Изуку молился, чтобы его персональные данные не всплыли в сети, но любопытство пересилило тревожность, и он углубился в недра форума, изучая все выложенные посты. Вкладка за вкладкой, сообщение за сообщением, и Изуку наткнулся на видео с пресс-конференции после поимки одного серийника. С крупным планом на Каччане. С того дня он стал постоянным членом фан-клуба. Даже получил VIP статус со временем. В фан-клубе ежедневно появлялись новые фотографии Кацки, иногда записи трансляций, все вырезки интервью, журнальные статьи и разные материалы от обычных жителей и папарацци, а также слухи, сплетни и новые темы для обсуждений. Причем сливал их явно кто-то близко знакомый Кацки, возможно даже Изуку знал его лично, но никто из их окружения не казался настолько плохим человеком, чтобы выставлять закрытую информацию на всеобщее обозрение. Вообще Кацки чаще всего тусовался или с Киришимой, или с Каминари, но последний совсем не интересовался фанатскими играми, особенно после того, как вступил в семейную жизнь, а первый - настолько хороший человек, что был бы последним, кто поступил бы так низко. Изуку нахмурился. В очередной раз он почувствовал укол совести из-за своей двойной морали: ему не нравилось, что кто-то сливал информацию о Кацки, но в то же время он изучил все посты на форуме и получал удовольствие от каждого фото, аудио или видео. Ему не нравилось, что и остальные люди могли видеть Кацки в таком же свете, но в то же время он мысленно благодарил авторов особо горячих записей после очередного хорошо проведенного времени. Возможно, проблема была в самом Изуку. Возможно, все из-за того, что он был конченным извращенцем. Остальные люди же были вполне нормальными, верно? Святыми. Чистыми. Хорошими. Ага. Изуку снова почувствовал укол совести и прикрыл глаза. Он даже подумывал все-таки встать с кресла и пойти к кровати, но тогда он бы заснул совсем уж расстроенный, и если уж начал дело, то не было смысла останавливаться на полпути. Изуку положил одну руку на колено, держа наготове, а другой снова потянулся к мышке. Легонько встряхнув головой и замычав в пустоту, Изуку все-таки повернул голову, щекой коснулся гладкой поверхности деревянного стола и взглянул на монитор. Несколько кликов и резких движений мышкой, и нужное видео отобразилось на экране компьютера. Грудь Каччана, обтянутая белой рубашкой, красовалась на стоп-кадре. Пальцы Изуку замерли над мышкой, он не мог решиться нажать на воспроизведение и заставить себя оторваться от державшихся на честном слове и силе воли пуговицах. Каччан все-таки немного повзрослел и подкачался, а вот рубашка, кажется, к этому была не готова. Как и сам Изуку, который залипал на заставку при каждом просмотре и каждый раз долго собирался с духом на очередной сеанс виртуальной каччанотерапии без его ведома. Изуку снова отвернулся и прижался лбом к столу. Замер в весьма странной позе, чуть приподнял голову и почти сразу же резко опустил ее, ударившись лбом о столешницу. Чувствуя легкую боль, Изуку все еще прикидывал в уме, действительно ли он хотел посмотреть это видео, но руки оказались быстрее мыслей. Не поднимая головы, он кликнул пальцами по мышке, и видео заиграло. Изуку не нужно было смотреть, чтобы знать, что происходило на экране. Небольшой отчет перед прессой, шесть минут двадцать девять секунд, Каччан в строгом черном костюме и даже в галстуке. Пиджак исчезнет на второй минуте, галстук — на пятой. Темно-зеленый галстук, кстати, был рождественским подарком самого Изуку на последнем году обучения в Юэй. И мысль, что Каччан до сих пор его надевал, приносила столько удовлетворения, что Изуку вполне мог бы кончить за считанные секунды только от нее, если бы захотел. Каччан на видео говорил ровным и хриплым, холодным, чуть раздраженным голосом. Официальным и деловым, не тем, которым они общались в годы учебы. Натренированный голос, специально поставленный для публичных выступлений. Каччан хорошо поработал над собой, когда дебютировал как про-герой. В этот раз Изуку решил, что сосредоточится только на звуке. — Злодей Эрос впервые был замечен пятнадцатого июля прошлого года, — говорил на записи Каччан. Изуку запустил руку под футболку, поглаживая торс. Он так и продолжил сидеть лицом в стол, не смотря на экран. Впрочем, Изуку решил, что так будет лучше, ведь он сможет представить Каччана любым, каким захочет. Стоило лишь включить воображение, и Каччан мог быть в костюме, без костюма, в рабочей одежде, в домашней пижаме, в халате, без одежды, в кружевном… Изуку сдерживался, чтобы сразу же не накрыть пах рукой. Он только начал настраиваться и совершенно не хотел торопить события. Сначала Изуку хотел дать себе разогреться. Послушать голос Каччана, по которому соскучился. Кацки никогда не оставлял голосовых записей, всегда отвечал односложными сообщениями. Изуку хотелось бы послушать записанный живой голос Каччана, но он так и не решился попросить его об этом. И в свое время он не додумался записать один из их разговоров. Поэтому Изуку довольствовался видео из интернета. Впрочем, незнакомый деловой Каччан его тоже устраивал, хоть воображению и требовалось чуть больше времени, чтобы подстроиться под звуковую дорожку. — Всего было выявлено 20 жертв злодея, — сухо продолжал Каччан на видео. Изуку отпустил мышку. Левой рукой он все так же поглаживал торс, правой провел по груди. Чуть вздрогнул, когда пальцы задели сосок под тканью футболки. На секунду замешкавшись, он повторил движение, после чего издал негромкий стон и резко дернулся, испугавшись такой быстрой реакции. — Расследование показало, что Эрос ранее уже был привлечен к уголовной ответственности, — кажется, как раз в этот момент Каччан на видео расстегнул пуговицу пиджака. Изуку вздохнул. Дал правой руке повиснуть между ног, а левую переместил наверх. Включил воображение. Представил, что собственные руки — руки Каччана, что он совсем рядом, что его голос близко, и дыхание можно было почувствовать над ухом. Изуку всегда было удобнее, когда фантазии опирались на реальность. Сегодня Изуку решил, что проведет последующие пять минут с Каччаном официальным. К сожалению, воображаемым. Или к счастью. Изуку пока что не определился. Воображаемый Каччан стоял рядом с ним и наблюдал, как Изуку разогревает себя. Как сжимает колено, пытаясь не довести до разрядки раньше времени, как рукой невесомо гладит бедро, поднимаясь все выше. Как мнет ткань домашних шорт, слишком коротких для всеми уважаемого про-героя, как пальцами кружит вокруг сосков, как кусает губу, когда становится приятно от очередного прикосновения, как потихоньку начинает двигать бедрами, елозя на удобном игровом кресле. Изуку старался. Он медленно гладил себя по бокам, проводил ладонью по шее, надавливая на плечи. Он представлял, что это Каччан в черном деловом костюме с полурасстегнутой рубашкой изучает его тело в первый раз. Изуку представлял, как Кацки уверенными движениями оглаживает его грудь, теребит мочку уха и тянется для излюбленного укуса, но останавливается на полпути и говорит: — Эрос считал, что доставлял своим жертвам наслаждение. Конечно, это было сказано настоящим Каччаном на видео, но тайминг практически идеально совпал, и Изуку на мгновение замер. Воображаемый Каччан сразу же исправился: — Чертов Деку, покажи, насколько сильно ты меня хочешь. Изуку сам себе кивнул и несмело положил руку на пах. Он провел рукой по ткани шорт, поглаживая внутреннюю сторону бедра, затем придавил вставший член и провел пальцами по всей длине, чуть надавливая у основания. Он убрал ладонь на колено, пытаясь прикинуть, какое действие хотел бы сделать следующим. — Деку, — сказал Каччан, и по интонациям в его голосе было понятно, что он улыбался. — Покажи, насколько тебе не терпится. Изуку снова положил руку на пах, массируя член. Из-за ткани создавалось приятное трение, и Изуку позволил себе издать негромкий стон. Затем он поднес другую руку к губам и оставил засос на тыльной стороне ладони, при этом не переставая гладить член. Чтобы показать воображаемому Каччану то, что он хотел, Изуку продолжал целовать свою ладонь и уделял внимание каждому пальцу, с каждым разом вбирая их глубже. Вдоволь наигравшись и прикусив напоследок ладонь, он обхватил ртом сразу два пальца, провел по ним языком и всосал их до второй фаланги. Медленно вылизывал их, сперва представляя, что это пальцы Каччана, которыми позже тот будет себя растягивать, а затем раздвинул воображение шире. И вот уже в рту были не пальцы, а горячий член Каччана, требовавший бережного и любящего обращения. Изуку позволил ему выйти изо рта наполовину, плотнее обхватил губами и, не спеша, ввел обратно. Он повторил это несколько раз, облизывал и посасывал, стараясь доставить как можно больше удовольствия воображаемому Каччану. Он ослаблял давление губ, только чтобы поцеловать головку или провести языком по выступающим венкам. Свой член он предусмотрительно сжал у основания и силой воли сдерживал собственный оргазм. — Изуку, взгляни на меня. Я хочу видеть твоё лицо, — мягко прошептал Каччан. Изуку поднял взгляд на стену. Спустя мгновение воображение поставило перед ним Каччана уже без пиджака и рубашки, наготове держащего в руке галстук, которым будет связывать после первого раунда. Изуку не отрывал взгляда от алых глаз, наблюдая за тем, как менялось лицо Кацки, когда Изуку почти отстранился и резко насадился ртом на его член. Каччан шумно задышал, неожиданно схватил его за волосы, заставляя двигаться рывками. Кацки не всегда был груб, иногда он позволял любить себя нежно, отдавая инициативу в руки Изуку, но в этот раз, казалось, не мог определиться, хотел ли он грубой разрядки или медленной и чувственной. Воображаемой, конечно же. — Покажи мне всего себя, — Каччан остановился, когда Изуку снова полностью взял его член в рот. — Я разрешаю. И посмотрел на него настолько теплым взглядом, что у Изуку испарились остатки самоконтроля. Свободной рукой он расстегнул молнию шорт, и, не снимая их, вытащил член. Он обхватил ладонью головку, размазывая выступившую смазку по всей длине, затем принялся быстро надрачивать, бедрами подаваясь вперед. Одновременно с этим он задвигал головой, стараясь довести и Каччана до разрядки. Каждое резкое движение сопровождалось громким стоном, Изуку не мог себя сдерживать, он вбивался в кулак, желая кончить как можно скорее. Он пристально смотрел на постанывающего и раскрасневшегося Каччана, и был собой доволен. Он видел, что любимому человеку приятно, и это только подначивало его продолжать, не сбавляя темпа. Каччан кончил громко, не сдерживаясь, изливаясь внутри Изуку. Он тяжело дышал, и Изуку мог слышать его дыхание повсюду: казалось, что Каччан был везде, и спереди, и сзади, будто он наполнил всю квартиру собой. Изуку дал себе волю и кончил следом. Ему понадобилось несколько резких движений, чтобы почувствовать, как накрывала волна удовольствия, после которой он забрызгал хаотичными узорами не только одежду, но и стол. Несколько белесых капель попали на экран. Изуку устало откинулся на спинку кресла. В глазах побелело от нехватки воздуха, он все еще не мог себя контролировать, жадно вдыхал ртом, при этом продолжал тихо звать Каччана. Голова немного кружилась, и пришлось прикрыть глаза, чтобы успокоиться. Образ мягкого, уютного, любимого Каччана все еще стоял перед глазами. Изуку закрыл лицо руками, мысли путались, осознание реальности медленно возвращалось, принося с собой пустоту и некоторое разочарование. Изуку дрочил и представлял Каччана не в первый раз, но все еще смущался после того, как кончал. Каждый раз он повторял в себе, что в этом нет ничего плохого, и что лучше все-таки получить разрядку и выплеснуть эмоции, а не держать их в себе. Пусть даже не самым правильным способом. — На этом миссия была закончена, — раздраженно сказал Каччан на видео. — Преступника ждет наказание. Дело закрыто. Изуку разом почувствовал одновременно невероятную усталость и легкость. Он наконец открыл глаза, чтобы посмотреть на масштаб бедствий. Нужно было отправить шорты в стирку, вытереть лицо, в идеале — принять душ, желательно без самобичевания и уколов совести за то, что он использовал образ Каччана для своих эгоистичных потребностей. Еще нужно было почистить стол, экран компьютера, благо, его не сильно задело. И, наверное, постараться лечь спать, чтобы этот день поскорее закончился. Изуку потянулся к салфеткам, предусмотрительно положенным на стол, кое-как вытер лицо, шорты, и уже принялся чистить монитор, как в дверь позвонили. Он напрягся. Никто, кроме людей из его агентства, не знал, где он остановился. Даже матери Изуку не сообщал точный адрес. Никто из друзей не должен был прийти, он никого не ждал. Изуку так и замер в непонятно какой позе с приспущенными шортами и с салфеткой в руках, не зная, как реагировать. — Чертов задрот, открывай давай! — раздался знакомый голос из-за двери. Изуку сглотнул. Он надеялся, что это дурной сон, кошмар, очередной плод воображения, Тога Химико, но только не Каччан. — Я знаю, что ты там. Открывай! У Изуку началась паника. Он вскочил с кресла, быстро вытер пятна с него, натянул и застегнул шорты, увидел, что они влажные, порадовался, что футболка очень длинная, свет выключен, только один монитор горит в комнате, и что, в случае чего, Каччан не должен был догадаться о том, что здесь происходило. Изуку еще раз осмотрел стол, протер его, на всякий случай снова прошелся салфетками по рукам и лицу, после чего поспешил к двери, споткнулся о пылесос, на автомате включил свет, громко ругнулся и открыл дверь. Ехидно улыбающийся Каччан уже готовился сказать очередную колкость, но, увидев Изуку, замер. Его улыбка медленно сменилась весьма озадаченным выражениям лица. Он обвел взглядом помятого Изуку с ног до головы, задержал взгляд на его припухших губах, заметил белые капли на волосах и непонимающе уставился на шорты, чуть виднеющиеся из-под слишком большой и местами влажной футболки. Которую Изуку натягивал как можно ниже. Заметив, что Каччан неотрывно смотрел на него, Изуку смутился и закусил губу. Они с минуту стояли в молчании, пока Кацки наконец-то не двинулся и не перевел взгляд на квартиру. Он заметил на кровати мягкую игрушку из своего же мерча, на столе — горку скомканных салфеток, а из самой комнаты доносился его же монотонный голос, рассказывающий об Эросе. Не такую картину он ожидал увидеть после долгой разлуки. — Ты один? — серьезно спросил Кацки и внимательно посмотрел на Изуку. Тот покраснел и как можно уверенней ответил: — Да. Кацки прикрыл рукой рот и отвел взгляд, что-то обдумывая. Изуку старался держаться, сильнее схватил край футболки, опустил голову, разглядывая свои носки со Всемогущим, и молился всем богам, чтобы Каччан не заходил и ни о чем не спрашивал. — Чертов задрот, — с усмешкой и даже, Изуку показалось, с восхищением прошептал Каччан. — Думаю… Он не стесняясь переступил через порог и зашел в квартиру. Еще раз окинул ее взглядом, убедился в том, что на компьютере было видео с пресс-конференции, которое в сети называли «самое горячее порно без порно». Хмыкнул слишком громко, и Изуку дернулся от неожиданности и зажмурился. Кацки с ухмылкой повернулся к двери, еще раз осмотрел Изуку с ног до головы и сказал: — Думаю, нам есть, что обсудить. Изуку опустил голову, глубоко вздохнул и закрыл дверь. Он надеялся, что после этого разговора останется живым. А зря.