Тепло.

Утро. Морозное зимнее утро. Звенящая тишина и тусклый свет солнца из-за дымки облаков. Если бы не обилие сияющего своей белизной снега, то свет и вовсе не был бы заметен. Одинокая, маленькая и покосившаяся, давно заброшенная деревянная хижина, полузасыпанная снегом. Внутри нее тоже тишина, только размеренное дыхание. Комнатка маленькая, и фактически пустая. Те крупицы света, что все-таки продрались сквозь заледеневшее окно, робко освещают лежащие в углу механизмы, газовые баллоны и несколько пар поломанных лезвий. Все это тускло поблескивает затертым, покрытым царапинами и каплями крови металлом. Поверх небрежно брошена куча ремней, перепутавшихся друг с другом, потому что их хозяйка не особо запрягалась их укладыванием. Рядом еще одна такая же, но аккуратно сложенная. Тот же контраст и в стоящих у стены сапогах. Одна пара именно что стоит, а вторая шваркнута как попало. На полу, свернувшись калачиком и завернувшись в плащ с гербом легиона разведки, спит маленькая, хрупкая девушка лет пятнадцати. Все те же робкие лучики света высвечивают светлые волосы, упавшие на ее лицо. Все мы, когда спим, кажемся моложе, и чем меньше нам лет, тем сильнее похожи на детей. У нее тоже совсем детское лицо, особенно сейчас, во сне. Но в нем нет чего-то. Нет особого, детского счастья. В свои пятнадцать лет она уже слишком много смерти видела, и слишком много крови. Тяжелейшая ноша, которую она взвалила себе на плечи, чтобы умереть с честью- потому что не хотела жить, оставила на ее лице свой отпечаток. Теперь она хочет. Жить. Теперь ей есть зачем. И для кого. Но пока что нельзя уходить. Нужно дождаться шанса. Шанса вырваться из этого ада. И исполнить давнее желание. ...Холодно. Девушка невольно сжимается еще сильнее, кутаясь в плащ и пытаясь согреться. Не выходит. В конце концов, холод выдергивает ее из объятий сна, и она садится, потирая глаза и отчаянно зевая. С трудом подняв тяжелые веки, она обводит взглядом комнату. Похоже, утро. Надо вставать. И идти в город... Но там, снаружи, так холодно- от одной мысли о том чтобы открыть дверь у девушки начинают стучать зубы. Но надо. Надо... Она все еще солдат. И пока превыше всего- надо. Она обреченно вздыхает, и тут ее взгляд останавливается на втором человеке в комнате. Эта девушка совсем на нее не похожа. Высокая и худая, настолько, что ее можно перепутать с парнем, особенно со спины, она, в отличие от первой девушки, не жмется, пытаясь согреться. Она лежит на спине, откинув в сторону одну руку, а второй как-бы прикрывая глаза от надоедливых лучей. Темные волосы в беспорядке, накинутый вечером плащ откинут в сторону, а еще она иногда смешно морщит покрытый веснушками нос, словно раздраженная щекочущими нос летающими в воздухе пылинками. Светловолосая девушка неожиданно ловит себя на том, что уже несколько минут сидит и просто смотрит на свою подругу. Подругу ли?... Криста, или Хистория, и сама не могла ответить на этот вопрос. Скорее даже наоборот: она бы ответила на него отрицательно. Это ведь было что-то большее, чем просто дружба. Имир всегда появлялась рядом тогда, когда это было нужно. И, сколько бы она не твердила, что делает все только для себя, Хистория ей не верила. Уже не верила. Не после того, как Имир дралась за нее и других ребят не на жизнь, а на смерть. Не после того, как ее подбивали сотрудничать с титанами, обещая, что так она сможет защитить ее, Кристу. Не после той ее улыбки... Когда на какую-то секунду было похоже что она умерла, когда у Кристы перехватило дыхание и мир ощутимо покачнулся... Когда она заплакала от облегчения, поняв, что Имир восстановится. И не после того, через что им пришлось пройти, чтобы снова ходить на задания вот так. Вдвоем. Она больше не верит ее напускному эгоизму. И никогда не поверит. Потому что она уже любит эту ото всех закрытую, но на самом деле добрую девушку. Будь она хоть сто раз титаном. И пусть она ее постоянно подкалывает, а от ее "Слушай, а выходи за меня?" становится трудно дышать и хочется сквозь землю провалиться. Так странно. От этих мыслей словно бы становится теплее. И от звука ее дыхания, размеренного дыхания спящего человека. Можно вечность наблюдать, как поднимается и опускается в ритм с дыханием ее грудь, как изредка подергиваются пальцы на расслабленных ладонях, как подрагивают чуть приоткрытые губы. "А ведь она, наверное, теплая..." *** Имир проснулась от странного ощущения тепла. Немного придя в себя и разлепив глаза, она с удивлением обнаружила сладко сопящую Кристу, прижавшуюся к ней всем телом. Замерзла?... Нет, что-то изменилось. Вечером накануне Имир не спалось, и она долго наблюдала за спящей Хисторией. И ей не очень-то нравилось, что эти годы оставили след на ее лице, видимый даже во сне. Но сейчас... Его не было. Этого следа. Она снова была похожа на ребенка. Которым, в сущности, и являлась. Имир попыталась пошевелиться, как-то изменить положение слегка затекшего тела, но Криста, не просыпаясь, что-то промычала и прижалась к ней сильнее. Обреченно, но, в общем-то, ничуть не раздраженно вздохнув, Имир обняла ее, как мягкую игрушку. Какая же она маленькая. Утро, судя по всему, было в самом разгаре, и им пора было уже выдвигаться, но чхала она на их "надо" и "пора". Она никуда не торопилась. Особенно сейчас, когда в ее руках крепко спал ее личный ангел. Да, ангел. Она была слишком добрая и светлая, чтобы быть простым человеком. Девушка втянула носом воздух и усмехнулась. У нее даже волосы пахнут солнцем. И это было так странно... Обнимать ее. Вспоминать, как она плакала над ней. Как кричала. Как волновалась за нее. За нее, за монстра, за ту, что могла оказаться и вовсе врагом человечества! А она волновалась. Ждала и верила. ...Имир всегда мечтала жить только для себя. И она будет жить только для себя. С одним только нюансом. Эта девушка, так на нее непохожая, полная ее противоположность, теперь стала частью ее. И она будет защищать и любить ее столь же яростно, сколь себя. Потому что демон уже безнадежно, просто по уши влюбился в маленького ангела, который не побоялся довериться ее рукам. Она притворится спящей, когда Криста вдруг резко откроет глаза. Она будет сонно отпираться и отказываться тащиться в этот чертов город в такую рань. Она будет подшучивать над ней, и гордо-оскорбленно сопеть, когда та отнимет у нее запутавшиеся ремни и поможет их распутать. Она будет ворчать на то как девушка медленно плетется, и пугать ее рассказами о том, как о людей чернеют и отваливаются обмороженные пальцы на ногах, дабы побудить идти быстрее. А Криста? Она будет смешно дуться, кричать на нее и швыряться снегом, пытаясь заставить замолчать. А потом догонит и возьмет за руку. И она сделает вид, что не помнит того быстрого касания губ. Сделает вид, что спала и приняла за сон. А Имир сделает вид, что верит. Все равно обе знают правду. Но... Нужны ли слова?...