Ошибся

— Чего п-подорвался так рано? Эдди трусливо вжал голову в плечи и попытался запихнуть пачку хлопьев под толстовку, потом, правда, опомнился и поставил ее обратно на стол. Впроголодь жил, видать. Худой такой — одни кожа да кости, даже для омеги слишком… некрасиво. — Прости. — Да норм все. Перестань п-превращать хлопья в труху и садись завтракать. Тозиер слезно упросил Денбро приютить беглеца у себя. Он, конечно, восторгом от этой идеи не пылал, но согласился ровно на неделю, пока горе-любовничек не обезопасит свое гнездышко для их совместного счастливого проживания. Альфа, которому принадлежал Эдди, как оказалось, вполне официально и на бумагах, был владельцем нескольких нефтяных вышек, а в свободное время увлекался боями без правил. Кровь там молодую разогнать, морду кому подправить до насыщенно-фиалкового цвета. Билли жопой чувствовал, что сломанными ребрами в этот раз не отделается, но сдрыснуть в кусты, увы, уже поздновато было. Они молча стучали ложками о миски, изредка поглядывая друг на друга. Исподлобья, как волки. Отмытый и одетый в чистое парень стал похож на нормального человека, а не на жертву немецких концлагерей. Денбро, правда, относился к нему с осторожностью, хотя виду и не подавал. За пару лет работы с поставщиками научился ласково улыбаться и светиться дружелюбием, хотя мысленно желал препарировать некоторых из них живьем. Гребаные кишкомоты! — Слушай, а сбежал-то ты чего? Руки, мудила твой, р-распускал? — Он не мой! — опа! — в голосе тихони проскочило недовольство. — Все, сука, распускал. Считал, что право имеет. И имеет же! Мамка денюжки получила и за меня в брачном контракте расписалась. Пискнуть не успел, как спеленали и в его дом увезли, как женушку. — Д-дерьмово, однако. Обычная практика, когда родители судьбу за детей решают. Власть утверждала, что у них демократия, но по факту — свобода выбора была только у альф и их приближенных бет. Мамы и папы, зачастую, прессовали своих слабеньких кровиночек похлеще врачей и прочих социальных работников, призванных формировать «здоровое общество». В школе каждый день впаривали, что течка — нормально, подавители — плохо. «Нельзя вмешиваться в природу, дети! Она лучше знает, как должно быть!» Полная промывка мозгов образовывала в юных головах вакуум, который заполнялся мыслями о том, что альфы — единственный лучик солнца в их кромешной жизни. Свадьба, роды, дети… Тянуло блевать, если честно, словно не о людях с чувствами и эмоциями говорили, а о каких-то животных. Хуже собак, ей-богу! — Ричи… кто он для тебя? Билли ожидал этот вопрос. Бета и омега — интересный тандем, учитывая, что оба были свободны. Тозиер вполне симпатичный, да и Денбро далеко не урод, но… между ними только чистая, крепкая дружба. Братская, одним словом. — Он мой д-друг. И мне не нравится, что его кучерявая задница ищет себе п-приключения. — Я понимаю. Я тебе не нравлюсь. — Ты нравишься ему. Этого вполне д-достаточно, чтобы добиться моего расположения, — чистая правда, и ничего лишнего. — Эдди, если ты к нему не серьезен, не морочь парню голову. Тозиер тот еще балабол, но реально з-заслуживает самого лучшего, что есть в этом сраном мире. — Я знаю… Ты смелый, как для омеги. Я сразу подумал, что ты бета, как и Ричи. — Я о-обычный неудачник, — отшутился Денбро, ополаскивая миску в раковине. Надо же, в социальном статусе вырос-то как! Смотри, такими темпами и до альф эволюционирует… Правда в том, что ему приходилось быть сильным. Один раз он уже расслабился и понадеялся на помощь друга. Неприятное воспоминание заставило поморщиться. — Альфы… нет? — Нет, и не будет. Ладно, мне пора на р-работу. Чужого любопытства на сегодня с него хватит.

***

Билли помассировал ноющие виски и, набрав номер, намекнул Тозиеру, что если он не хочет чтобы его друзья померли с голодухи — закажет пиццу с доставкой, желательно с салями и грибами. Сил на готовку у него нет, а Эдди скорее сожжет всю кухню к чертям собачьим, чем поставит что-то съестное, хотя бы на вид, на стол. «Кулинар от Бога» позвонил в обед и дрожащим голосом сообщил, что пытался пожарить яичницу, но превратил ее в уголь, а еще от сковороды отвалилась ручка. Денбро смеялся сквозь слезы и умолял не трогать больше его кухонную утварь, пока он домой не вернется. Вот чудило! Ричи условие к сведению принял и, как истинный супермен, торжественно пообещал спасти товарищей от неминуемой гибели. Билли отложил телефон и, сосредоточившись, застучал пальцами по клавиатуре. Друг был окончательно и бесповоротно влюблен и вел себя, как кретин. Эх, Ричи-Ричи… Губы тронула улыбка. Наблюдать за развитие чужих отношений было интересно и, в какой-то степени, приятно, словно пухом мягеньким каким-то укутало. Эдди — типичный тепличный омега, правда, круто умевший в медицине. Денбро был удивлен, когда приживала утром перешерстил его аптечку и сложил список необходимых лекарств, которые сам и заказал по интернету. Мнение о беглеце значительно улучшилось. Может, не все еще потеряно? Он услышал, как открылась дверь, жалюзи, которые так и не прикрутил Ральф, зашуршали, качнувшись вперед, но взгляд от сведенных таблиц не оторвал. Осталось ввести последние данные и все — дом, душ, жрачка и спать. Самое идеальное времяпровождение в его жизни, которое разбавляли встречи с Одрой. Билли по-прежнему ценил тишину и спокойствие. — Рабочий день з-закончился. Приходите завтра. — Без десяти, так что у тебя еще есть время принять посетителя. Денбро был удивлен. Неприятно так удивлен, когда узнал в постороннем, бесцеремонно расхаживающим по офисному помещению, Грея. Черные кожаные туфли, костюм и пальто, небрежно наброшенное на плечи. Манера одеваться у альфы всегда была отменная. Холеный вид, ничего лишнего — этакий элитный выдержанный коньяк в дорогой благородной упаковке. Жаль только, что содержание подкачало. — Умело ты спрыснул от встречи. Хвалю. Отправил вместо себя с документами директора. — Он и-изначально должен был сам их отвезти. К тому же, сегодня день п-переучета, так что я не смог бы приехать никоим образом. — Возможно, — усмехнувшись, согласился Роберт. — Билли, у меня уши от твоей лапши обвисли. Ты просто не захотел. Грей бесцеремонно уселся на стул и закинул ногу на ногу. Голову вскружил аромат рома, кедра и пачули. Какой же у него охрененный парфюм! Денбро нравился запах… запах самого альфы: терпкий, пьянящий и сильный. Он вызывал в нем трепет и ненависть одновременно, потому что таил в себе скрытую угрозу для его привычного жизненного уклада. Люди — те еще животные, и инстинкт «беги» у них срабатывает на «ура»… Правда, бежать можно не только от опасностей, но и от своих желаний. Билли понял это не сразу, чуть позже, когда прокручивал в голове воспоминания об их общении с Греем и отмечал все шероховатости, которые привели к жуткому последствию. Невольные касания — альфа в шутку переводил его через дорогу за руку; крепкие объятия — «Ты совсем замерз, мелкий! Иди погрею»; близость во всем — они всегда сидели, стояли, лежали, что угодно делали рядом. Тогда все это выставлялось в ином свете: невинном, лишенном подвоха, но окружающие, по всей видимости, видели в них пару. Грей просто молча заявил на него права, а он, дебила кусок, этого не понял. Молчалки да гляделки — стандартный набор для встреч. Раньше, во времена их дружбы, инициатива в разговорах принадлежала Билли, а Роберт внимательно слушал… или делал вид, что слушает лепет назойливого малолетки. Сейчас он ни в чем не был уверен. Слишком многое казалось не тем, чем есть на самом деле. Больше разочаровываться не хотелось. Нахрен весь этот театр теней для одного зрителя! — Я сделал д-девушке предложение, — ляпнул первое, что пришло в голову. Мама говорила ему, что врать нехорошо, но блин… Кольцо он действительно купил — в красной бархатной коробке с бантом. Романтик с Билли получился неплохой, хоть где-то сущность омеги подсобила, вот только попросить руки Одры до сих пор не смог. Не хватало решительности. Кишка оказалась тонка, чтобы семьей обзавестись. Денбро себя не узнавал. — Предложение? Прекрасно! Надо же — предложение? Вообще отпад! — Грей, словно в актерском мастерстве упражнялся, жестикулируя руками в воздухе и меняя мимику на любой лад. Все движения резкие, импульсивные. А потом, в одно мгновение, лицо альфы стало очень злым, и Билли подумал, что сейчас его рожу познакомят со столом, превратив в кровавое месиво. Испугался он не на шутку! Только раз видел Роберта таким… В кафе, когда послал нахрен. Увечий наносить ему не стали, вместо этого Грей столкнул его рабочий ноутбук на пол, только мышка на проводе следом просвистела. Денбро от такой наглости опешил. — Эй, это мой ноут! — К черту ноут! Что ты творишь, Билли? Предложение? Серьезно? Омега и омега — ничего глупее в своей жизни не слыхал! Обхохочешься, сука! — А тебе-то что? Прошлый о-облом покоя не дает?! — поддел в ответ Билли, подымаясь со стула. — Прикинь, не все в жизни будет так, как ты х-хочешь! — Хах, вон оно что! Мстишь мне? Смотри, чтобы не доигрался, а-то останешься у разбитого корыта нюни разводить. Прижмет — на первый встречный член с разбега запрыгивать будешь! — Я и позабыл, что у всех альф и-исключительное желание втоптать омегу в грязь, — как был мразью, так и остался! Гордость окрысилась внутри, возведя сказанное в степень откровенной насмешки. Денбро злился и сейчас готов был взорваться, как вулкан, снеся нахрен все, что стоит на его пути. Думает, что самый крутой? Что стоит бровью повести, и все должны будут в экстазе забиться? Выкуси, козлина! Он из другого теста слеплен! Сто раз прав был, что не простил тогда эту мразь! — Так вам это нравится, не так ли, Билли? — Не п-пори чушь! — Я? Чушь? Окстись, мелкий, сколько помню, тебе нравилось на драки нарываться! Причем, регулярно так, словно кайф от этого ловишь. Может, ты мазохист? Тебе пожёстче нравится, чтобы заломали и нагнули? — Пошел ты! Зачем, вообще, п-приперся? Поиздеваться? Доволен? Свали теперь! — Зачем? Ты сам знаешь, Билли. Сам прекрасно знаешь, что между нами происходит! Не ври, что не чувствуешь ничего ко мне! — Ничего, Роберт, а-абсолютно ничего. — Лжешь, Денбро! Лжешь, пакость мелкая! Назло делаешь, да? «Лгу», — мысленно согласился Денбро, ощущая, как его начинает нехило колотить. Смотри, такими темпами бледного словит от нервов. Грей прав, есть что-то такое, непонятное, задавленное еще в нежном пубертате, потому что Билли не хотел, чтобы было больно… как сейчас. Семья, отношения, любовь… Мама долго плакала после последнего разговора с отцом, когда тот, громко высказав все, что думает о ней, хряпнул за собой дверью и больше не вернулся. Он не хотел, чтобы с ним было также. Сердце разбить несложно, а склеить назад попросту невозможно. Любят только удобных, а он… не такой. Грей ранил словами, не думая. Просто бесился от собственного бессилия и старался задеть, как можно глубже, чтобы раны не давали потом душе покоя, напоминая о нем. Роберт не хотел его отпускать из чистого принципа… самовлюбленный эгоист. Денбро устал от бесконечных разборок и еле слышно прошелестел: — Чего ты ко мне п-прицепился? — Нравишься ты мне… Люблю я тебя! — Не верю. Я тебе не в-верю! Ты просто хотел со мной переспать, а сейчас… не знаю…с-совесть заела или не давал тебе долго никто? Это не любовь, Грей, что угодно, но не л-любовь! — Наша песня хороша! Смени пластинку, Денбро, слушать противно! Что ты можешь о любви знать, если бежишь от неё постоянно? Ты трухло, Билли! За задницу свою… Денбро не знал, почему так вышло. Какой черт его дернул, но он влепил Грею пощечину. Щека под ладонью дернулась, а вместе с ней предательски дрогнуло сердце. Так нельзя! Словами, только ими, но нельзя… бить его. Стало мерзко от самого себя. Альфа переменился в лице. Если ударит в ответ, даже возмущаться не станет — заслужил, но Роберт, окинув его странным взглядом, рвано выдохнул и разжал занесенную в ответ руку. Мгновение, чтобы посмотреть друг другу в глаза и все понять. Грей ушел, не сказав ни слова… как и отец. Билли скулил, зажав рот ладонью, и проклинал свою несдержанность. Роберт— сволочь! Мразь! Насильник! Предатель! Зачем он это сделал? Как мог ударить его? Почему не ушёл сразу, когда осознал, во что выльется разговор? Денбро ненавидел себя, презирал за свой поступок. В голубых глазах он прекрасно рассмотрел боль и непонимание. Молодец, отомстил! Билли тоже сделал ему больно…