Шрамы

И снова боль. Боль на моём лице. Смотрю в зеркало и вижу новый порез. Видимо, Маришка опять начала обсуждать меня со своими подругами. А это происходит довольно часто. На лице скоро не останется кожи без шрама. Почему именно я? Зачем обсуждать меня каждую неделю? Что я сделала? А, ну да. По её словам я «увела её Фэшика». Тоже мне, проблема. Вокруг неё крутится столько парней, что мне и не снилось. Зачем ей Фэш? — Ааай, —я слышу крик. Стоп. Это же мой крик. Беру зеркало трясущимися руками. Царапина от левого глаза и до губы. Класс. На мой крик прибежал Фэш. —Что случилось? — спрашивает он. Смотрит на моё лицо, ойкает и прижимает к себе, гладя по моей голове. — Тише, тише, не плачь, Василёк, — приговаривает Фэш, а я чувствую, как слёзы предательски катятся по щекам. Ну и пусть. Пусть. Пусть я буду со шрамами на лице, но с любимым мне человеком, который меня успокоит и примет такой, какая я есть. Кстати о Фэше. У него на лице практически нет шрамов. Есть только три: над правой бровью, над губой и на левой щеке. Маришка постаралась. Ну блин, опять она. Преследует, что-ли? — Ты думаешь, что это опять Резникова? — спрашивает Фэш, обнимая меня. — Угу.  — Но зачем это ей? Зачем каждую неделю собираться и оскорблять тебя за спиной? От тебя скоро живого места не останется, Василёк. — Она так, похоже, не думает. — Если думает вообще, — шутит Фэш и смеётся, а я подхватываю его смех. Но Резникова решила испортить всю радость. Боль полоснула где-то в районе подбородка. Чертовски больно. Фэш обеспокоено смотрит на меня и видит алый кровоподтёк. В его глазах пляшет месть. Не завидую Резниковой. — Я её убью когда-нибудь, — рычит Фэш. — Швабра она такая, как посмела это сделать? Василёк, не плачь, ты же сильная! А я продолжаю плакать в его уже и так мокрую рубашку. И вдруг Фэш опять зарычал. От боли. Я удивилась и подняла свои заплаканные глаза. Теперь у него практически на всё лицо был глубокий порез. — Эт-т-то Резникова, д-да? — заикающимся голосом спросила я. — Не знаю. Может Марк. Он не простит мне своё милое личико, — хмыкает Фэш, а я тихонько смеюсь. И вот опять боль. Тупая и неотступающая. Меня начинает трясти. Видимо, Фэш заметил. Он взял меня на руки, а я прижалась к нему всем телом. Может так успокоюсь. Фэш понёс меня в комнату. Да, до этого мы были в ванной. Он положил меня на диван и куда-то ушёл. Я зарылась лицом в диванные подушки и начала плакать. Обидно. Обидно, что в свои восемнадцать я имею столько шрамов. Обидно, что я не могу их скрывать, и все их видят и спрашивают, кто так со мной. Обидно, что я сильная, не могу противостоять этой боли. Обидно, что Маришка вышла из воды сухой с маленьким количеством шрамов, которые её якобы украшают и придают шарм. Из моих дум меня вывел Фэш. Он зашёл в комнату, держа в одной руке кружку с чаем, а в другой плед и пакет с печеньем. У меня сразу поднялось настроение. Он сел рядом со мной. — Садись давай, а то чай я выпью сам, — сказал парень. Ух, какой. Знает ведь, перед чем я не устою. Я села и приняла кружку. В то же мгновение мои плечи почувствовали мягкий плед. Я улыбнулась. Если это можно было назвать улыбкой. Эти шрамы, гады, портили всё лицо. Их даже тоналка не брала. — Фэш, а ты меня любишь? — спросила я. — Конечно. — Даже не смотря на шрамы? — Конечно. Ты вообще самая прекрасная девушка, которую я встречал. А эти твои шрамы… Они есть у всех. В большем или меньшем количестве. Без разницы. Вот даже у меня они есть. Так что ты не переживай, Василёк, всё у нас бывает. И со всем мы справимся. Вместе, — сказал Фэш и наклонился ко мне. Наши губы сомкнулись в поцелуе, и я поняла, что я кому-то нужна в этом мире. Это. так приятно.