You my tear

       Чонгук вышел из душа, как обычно забывая про то, что нужно надевать футболку, когда выходишь из душа. Мелкие капли медленно стекали по его довольно чуть загорелому телу, а Тэхён засмотрелся на рельефность младшего, забывая про всё прочее. Чонгук тем временем одной рукой вытирал волосы полотенцем, а другой открывал шкаф с одеждой.        Тэхён рассмотрел татуировки. Ещё когда-то недавно. На шее был какой-то цветочек, название которого Ким не запомнил. А вот на руке всякие разные росписи. Всё чёрным. Чонгук значением не поделился, но выглядело это очень круто.        Достав очередную чёрную футболку, он не сильно торопился надевать её. Не обсох ещё, можно и не надевать, верно? А Тэхён старался отвести взгляд, но в итоге продолжал смотреть на каплю, что медленно стекала вниз, опускаясь до пояса штанов. Чон словил на себе этот взгляд, отчего ему внезапно захотелось подойти поближе к Тэхёну, поцеловать его и не отпускать до утра.        Собственно, он часто слышал фразу: «не стоит себе ни в чём отказывать». Право, не стоит. Чонгук подошёл к Тэхёну, который всё это время сидел на стуле и смотрел в одну точку, после чего приподнял лицо парня за подбородок, и впился своими губами в его, проникая языком в податливый рот старшего. Что странно, Тэхён ни разу не отказывал ему в желаниях. Возможно, потому что они всегда совпадали. — Ты уверен, что хочешь дойти до конца? — спросил Чонгук у Тэхёна, когда разорвал поцелуй. Сейчас единственным сожалением его было отсутствие цвета. Он не может увидеть цвет волос Тэхёна, точный тон кожи… Всё, что он видит — лицо в полусумраке. Но ему этого хватало. Потому что это Тэхён и от него хватит даже капли. — Спросил бы ещё тогда, когда разденешь… Ну честное слово, блин. — Тэхён выдохнул, после чего посмотрел прямо в глаза Чонгуку и обнял парня. — Я согласен на всё, если это ты.        Больше слов не понадобилось. Они перешли на кровать, попутно раздеваясь. Тэхён просто смотрел на Чонгука в освещении луны, как вдруг ему пришло осознание, что Чонгук такого не увидит. От этого стало как-то грустно.        Он и сам не заметил как у него потекли слёзы. Чонгук просто остановился, а Тэхён опешил. Почему они полились именно сейчас? — Больно? — спросил Чон, когда Тэхён протирал глаза. — Нет, я не об этом… — Тэхён взял лицо Чонгука в свои руки, притянув чуть ближе. — Просто подумал, что тебе без цвета одиноко. — Ну не то, чтобы прям одиноко… — Чонгук вошёл во всю длину, на что у Тэхёна невольно вырвался стон. За разговором и слезами он не заметил, как его растянули. — Просто любопытно, как другие видят мир. Не расскажешь, Тэхёна? — Чон улыбался. Его улыбка была освещена светом луны из окна. — А… Т-ты уверен, что х-хочешь спросить… Сейча-ас? — Тэхён ели сдерживал стоны. — Не сдерживай себя, Тэхён-а. У тебя прекрасный голос. — Чонгук практически шептал на ухо. — И он для меня единственный окрас. — После этого Тэхён просто перестал сдерживать стоны, отчего Чон начал входить в него гораздо интенсивнее. Тэхёну не то, чтобы не понравилось… Просто всё это время он думал не о том.        Утром он проснулся с ощущением свежести. За окном его сопровождало пение птиц и голубое небо, благо сегодня выходной и-        Тэхён соскочил с кровати и открыл окно, широко распахнув глаза. Небо. Голубое. Чонгук ещё спал, но от восторженного крика Тэхёна, он соскочил за секунду, оглядываясь вокруг. — Что такое? Тебе больно? Ты что, снова споткнулся о стол?! Тэтэ, не молчи! — Чонгук осмотрел парня со всех сторон, но тот был абсолютно здоров визуально. Тэхён радостно перевёл взгляд на парня, после чего обнял его, всё ещё не веря своим глазам. — Чонгук, я вижу голубое небо! — Ну да, оно голу… Что? — Чонгук резко посмотрел на парня, который обычно всегда называл небо голубым, видя его зелёным. Но сейчас он назвал его как-то по-иному. Словно он видел лазурь в полной мере. — Прям голубое? — Прям голубое. — передразнил Тэхён и радостно посмотрел на небо ещё раз, после чего перевёл взгляд на Чонгука. — Спасибо. — За что? — Чонгук действительно не понимал, за что его благодарят. Он ничего не сделал. — Благодаря тебе я узнал, что люди подразумевают под словом «счастье». — Тэхён просто был рад, что у него есть Чонгук.        А Чон просто не знал, что сказать. Он конечно очень рад, что Тэхён теперь всё видит как большинство, но вопрос о том, почему это произошло, никуда не уходил. Возможно, дело в тех слезах, что у него лились в последнее время. Они были не от боли или страданий. Слёзы сочувствия, радости и чего-то подобного. Но это звучит довольно бредово, хотя и вероятно.        Чонгук тоже был рад, что у него есть Тэхён. Он бы хотел сделать что-то ещё, но будильник зазвенел. Ему, в отличие от Тэхёна, пора на работу. А Тэхён просто просидел до вечера, ожидая Чонгука с работы. Вот только… Чонгук не вернулся. Звонок по телефону раздался в районе двенадцати ночи. — Ким Тэхён? — спросил незнакомый голос, отчего Тэхёну уже стало не по себе. — Д-да… — Тэхён почему-то начал одеваться. Он почувствовал, что ему сейчас нужно будет срочно бежать. — Кем вы приходитесь Чон Чонгуку? — голос был очень монотонным и холодным. А сердце Тэхёна ушло в пятки. — Парень. Что с ним? — Вас беспокоит центральная больница. Палата 216, на входе Вам объяснят, и… Не факт, что он выживет, так что лучше бы Вы приехали быстрее. — Тэхён бросил всё. Он просто закинул телефон в карман куртки и побежал.        Благо, бежать ему не так много. Но сейчас он сидит возле надписи «идёт операция» и не может найти себе места. Утром было всё хорошо, так почему? Он сдерживал слёзы до тех пор, пока не вышел врач и не объявил о смерти. Биологической. Тэхён больше не увидит улыбку парня. Больше не обнимет его и не скажет «доброе утро». Чонгук больше не заварит утром кофе и не будет рисовать вечером.        Как оказалось, родственников у Чонгука — только двоюродный брат мамы и его жена. Тэхён позвонил им и рассказал о новости. После, начал собирать вещи Чонгука. Он выплакал всё, что только мог. Но после вспомнил, что Чонгук хотел нарисовать всё в цвете для него.        Теперь он не видел цвета, но он знал, какие краски использовал Чон. Он помнил. И сейчас, когда он открыл нижний ящик стола и увидел множество собственных портретов, он просто сел на пол. Он не может плакать. Это будет не справедливо по отношению к парню.        Похороны проходили тихо. Его дядя оказался понимающим, и когда Тэхён сказал, что он был парнем Чонгука — ему сказали только: «наверное, эта потеря для тебя гораздо тяжелее, чем для нас». И Тэхён знал, что это правда. Но он должен жить.        Чонгук ему просто не простит, если он захочет лишить себя жизни или плакать дальше. Просто Тэхён развесил каждый рисунок у себя дома, а от дяди получил копию ключа. Он мог прийти к Чонгуку в любое время, пусть даже там и ничего нет. Но кровать так и не заправлена. Тэхён просто не заправил. Он не сможет так.

***

       Годы идут. Тэхёну тридцать. Он очень много работал, и успел основать собственную линию одежды. Но ничего не могло помочь ему с сердечной болью. И каждый год он приезжал в Сеул из любой точки мира просто для того, чтобы положить цветы, зайти домой и сказать: «я дома», после чего разуться и присесть на пол, возле письменного стола.        Стул так и остался на том месте, где Чон его целовал. Голос младшего звучал так, словно он здесь. Но всё, что видит Тэхён — надпись на листе: «И как бы я не любил его — я не могу это сказать вслух». Это выпало из рисунков, но Ким решил просто оставить этот лист на столе, как он и должен был лежать под множеством черновиков и зарисовок. — Чонгук, я скучаю… — тихо прошептал Тэхён, словно ему от этого станет легче. Всего один день в году он мог позволить себе слёзы, вместо улыбки. И этот день он посвящал Чонгуку. Единственному, кто подарил ему счастье на миг.

end.