Драконий приемыш

Он проснулся сразу и рывком, давясь собственным криком. И тут же зажал рот рукой, вслушиваясь. Нет, никто не идет.. чтобы… Чтобы. Но крик все равно задавил. Привык за… долгое время. Странно, но ничего не болело, правда, память о том, КАК и ЧТО могло болеть, осталась. Все осталось. А.. где это.. он вообще? Последнее, что отпечаталось в памяти – как его вывели.. за ворота… и, толкнув в спину, просто отпустили? Отпустили. Дальше все таяло в темноте. Он умер? Да вроде не похоже – вон, запахи, звуки из приоткрытого окна. Да и тело.. намекает, что нет, живой… С трудом, отдыхая после каждого движения, словно древний столетний дед, он сполз с постели. Мимоходом отметил, что на нем пижама, а ноги угодили в тапки, и встал, покачиваясь. Доковылял до двери и повернул ручку. Не заперто. Странно – он думал, что его вообще в подвале запрут. Тогда зачем он тут? Для чего? Выйдя из комнаты и цепляясь за стену, поковылял дальше. Тело подвело – сполз на пол и чуть не взвыл от беспомощности и слабости. Ну нет.. он сможет.. потому что он… Неважно. Главное – он должен встать. – Куда собрался, убогий? В голосе, прозвучавшем сверху, доброты было ровно столько, сколько тепла в айсберге – то есть ноль. Отвечать он не стал, все еще пытаясь встать на непослушные ноги. Говоривший чуть ли не за шкирку поставил его вертикально и спросил: – Куда тебя понесло, горе? Он гордо промолчал, но говоривший догадался сам. – В сортир? Пошли, покажу, раз такой прыткий. Его дотащили до еще одной двери и, открыв ее, затащили внутрь. – Сам справишься? Сил хватило на кивок. – Дверь не запирай – грохнешься, выламывать придется, а дом я свой ценю. Еще раз кивнув, он остался один и осмотрелся. Очень… современная ванная, точнее, санитарный блок. Собственно ванна, раковина с одним краном… унитаз… к которому он и подковылял. Стоять сил не было, пришлось сесть. Но это принесло облегчение. Бумага… зеленоватая, с какими-то листиками на ней… едва заметный травяной запах. Справив потребности и подтеревшись, повертел головой и со вздохом кинул использованное в унитаз же. На бачке была кнопка, нажав ее, увидел и услышал шум воды. На большее сил не было и, подтянув штаны, сел на пушистый серо-зеленый коврик у ванной, осматриваясь. Вообще было красиво. Стильно так.. Светло-зеленые, белые и серые тона сочетались, давая ощущение прохлады. – Ты все? Тогда пошли обратно. Его снова оттащили в ту комнату и аккуратно устроили в постели. В поле зрения появилось лицо. Мужчина, блондин, коротко стриженные светло-золотистые волосы, яркие голубые глаза с немного восточным разрезом, правильные черты лица, светлая кожа. Явно аристократ. – Ну раз пришел в себя, слушай внимательно и запоминай. Таисс, конечно, где-то немного перегнула палку, но отчасти я ее понимаю. Это первое. Второе – сейчас этап восстановления и адаптации. Потом.. потом посмотрим. – А.. домой?.. Собственный голос прозвучал вороньим карканьем. Он закашлялся, и незнакомец поднес к губам соломинку, вставленную в стакан с золотистой светящейся жидкостью. – Пей. Не спеши – никто не отнимет. Так о чем мы… Домой. Нет, домой ты уже не вернешься. Для того мира ты умер и похоронен в семейном склепе. Не страдай – твоя семья обзавелась новыми детишками, так что есть кого выращивать в новое чудище. Скажи спасибо, что вообще жив и в человеческом облике. Напившись, просипел: – Спа..сибо… – О, вежливость прорезалась. Он промолчал, хотя голос собеседника сочился ядом. – Сейчас ты - моя собственность. Никто и звать никак. Но у меня есть некоторые обязательства перед Вселенной, поэтому ты будешь жить. – За..чем?. – Повторяю для тупых: долг перед Вселенной. Ну и мой маленький каприз. Всегда хотел змею завести – не получалось. Ехидный взгляд голубых глаз. – Так. Сейчас поставят парочку капельниц, поспишь, а потом посмотрим, что можно дать тебе более существенного, чем водичка. В комнату вошел.. вошло.. существо. Темно-серая кожа, лягушачий рот, острые уши. Не человек. Но одетое в медицинский халат и вполне так ловко прицепившее ему капельницы. – Глюкоза и физиологичка. У тебя обезвоживание, и нормально есть пока рано. Возражать сил не было. Веки налились тяжестью, и последнее, что он ощутил, уплывая в сон – это рука, касающаяся его волос, и негромкий голос: "Эх ты.. дракон-недомерок… принц из стеклянной башни…" Что все это значит, он так и не понял, но почему-то это было правильно.