Драконий приемыш

В день, когда был назначен Обряд, он проснулся полным счастливого предчувствия. Приведя себя в порядок, спустился вниз. – О, сам проснулся. Доброе утро.. – Доброе.. – Завтракать не советую.. Мы потом покормим тебя.. – Хорошо. Сборы были не слишком долгими – но интересными. Он немного удивился, увидев, что прибыли еще гости…Он ощущал их силу... И это было странно. Когда все – кто должен был (по разумению хозяев Дома) – собрались, Жан повел их какими-то секретными тропами. Это была не аппарация, не что-то еще.. они просто..просто шли? Но, как ни странно, петлявшая тропинка вывела их.. на берег моря. Там был выложен костер из плавника и стояли мешки, от которых шел пряный запах трав. Еще были стопки белой ткани.. в которых угадывалась одежда и полотенца. Жан подошел к нему и обнял. – Сегодня ты начнешь новую жизнь. И сегодня избавишься от той тьмы, что угнездилась в тебе… – Я понимаю.. и я готов..Что нужно сделать? – Выдержать все, что будет. – А что будет? – Многое. Отринь тьму и укрепи свое сердце. Начнем же. Ему велели раздеться, впрочем, девушке тоже.. Это дико смущало, но почему-то именно так было правильно. Вокруг них встали девять… и на песке вспыхнули линии… А потом.. вокруг него зазвучали голоса.. отдаленно это было похоже на пение кельтов.. на очень древний гэльский… Голова закружилась… их окутал какой-то дым или туман.. запахло травами.. и чем-то еще… Он словно впал в транс… Метка запульсировала болью. Напротив него встал Жан, крепко ухватив за запястье. – Пора. Будет больно. Он лишь кивнул. В руке Жана, глаза которого стали вихрящимися туманными омутами, возник черный клинок, которым он взрезал его руку прямо по Метке… Кажется, он заорал.. и заорал еще громче, когда под пение.. сначала из раны, сочащейся кровью и гноем, Жан потянул что-то черное… словно слизь… И оно выходило из него.. от него.. сопротивляясь и словно вереща… Боль.. Он не думал, что такая боль может быть… Его голову наполнили видения – все то, что он успел натворить… Шепоты.. шорохи.. голоса.. крики… И он сам кричал… А потом.. все кончилось. Жан держал связанное нечто.. столь омерзительное…что смотреть было тошно. – Вот и все.. Теперь… вода и соль.. огонь и травы.. довершат очищение… – А.. это?... – А это мы уничтожим. Ступай… море ждет тебя… Он медленно побрел к воде. Его переполняло странное чувство… И имя ему было – Свобода. Море легко приняло его, он плыл и плескался, и словно отмывался не просто от многолетней – от многовековой грязи. Когда он вышел из воды, его подтолкнули к буквально стеной горящему костру, пламя ревело и стояло столбом. А потом он увидел, как в огонь буквально вбежала облепленная мокрой рубашкой Миллисента и, смеясь, танцевала в нем, и сам бросился в пламя. Оно было.. везде и вокруг.. но не было страха. С треском вспыхнули и исчезли волосы – и он ахнул, когда Милли увенчалась огненной гривой – и короной… Милли протянула к нему руки – и он обнял ее.. Они, смеясь, танцевали в самом сердце огня.. и мир был где-то еще… Шаг – и вот они уже вне костра, и вихрем вокруг них поднялись ароматные травы, облепляя их словно кокон… А потом, словно прах, опали иссохшие листья… Оставляя свой след – на каждом… У него – узор от кончиков пальцев и на всю руку. У Милли – во всю спину… Узор был ярким – но быстро мерк, исчезая под кожей. Кто-то накинул ему на плечи рубаху.. штаны он, кажется, надел сам… Его переполняла энергия – искрящаяся — как игристое вино… Казалось, он сможет теперь все… Он подпрыгнул, переполненный этим чувством… Подпрыгнул и… Полетел… Драконий рев огласил окрестности…