Кое-что

— Мы замерзнем здесь, Оптимус. Вот так бессмысленно и бесславно. Арси придвинулась ближе к лидеру, безотчетно стремясь укрыться от ледяного ветра. Связи с базой не было уже приличное количество времени, и надежда на то, что их вернут вовремя, таяла с каждым кликом. — Не торопи события, Арси, я уверен, что Рэтчет разберется с поломкой и мы вернемся домой, — лидер автоботов, как мог, старался укрыть фемку, но в ледяной пустыне укрыться от холода было практически нереально. — «Вернемся на базу» ты хотел сказать? — Арси невесело хмыкнула. — Мы здесь не дома, Оптимус. И наше бедственное положение очень яркое тому доказательство. — Земля стала нашим вторым домом. Кибертрон погиб, как бы мне ни хотелось верить в обратное. Голосовые модуляции Прайма изменились, это было слышно, даже несмотря на вой ледяного ветра. В них звучала горечь, вина, обида и страх. Ни капли веры в то, в чем вечно непоколебимый лидер старался убедить остальных. Фемка и сама пожалела, что задела эту тему, но, с другой стороны, если уж им суждено замерзнуть на чужой планете по нелепой случайности, то почему бы не уйти во Всеискру с мыслями о доме? — Каким ты помнишь Кибертрон? — Арси поймала себя на том, что она буквально вжалась в Оптимуса, будто была готова залезть к нему под броню, только бы согреться. Она не тешила себя лживыми надеждами. Как более легкая модель, она явно замерзнет первой, и Прайм ничего не сможет сделать. Это пугало. Поэтому фемка предпочла снова вернуться к мыслям о Кибертроне. В те солциклы теплых воспоминаний, где были уютные трассы, знакомые боты и все было хорошо. — Я помню его Золотой Век, — отозвался лидер автоботов, подсаживая фемку к себе на колени, если не для того чтобы согреть, то хотя бы для того, чтобы было проще разговаривать, — помню Мегатронуса. Юного, амбициозного, стремящегося сделать мир лучше. Помню начало революции. Не скажу, что Мегатрон тогда был не прав, нет, Сенат необходимо было сместить, но… он просто не смог вовремя остановиться. — Ты считаешь, что если бы мы ему не помешали, то было бы лучше? — Арси хмыкнула. Кажется, лидеру подмораживало понемногу процессор. — Он всегда действовал так, как считал правильным для блага Кибертрона. Мне это нравилось в нем, — неожиданно признался Оптимус. Разговор принимал откровенный оборот, но, если они все равно тут замерзнут, лгать напоследок было бы откровенно плохой идеей. — Даже завоевывать Землю он полетел ради Кибертрона. Да, он не прав в своей жажде вернуть наш дом ценой чужого, но тем не менее, он хочет его возрождения. — Никогда бы не подумала, что тебе нравится Мегатрон, — усмехнулась фемка, — мы столько ворнов воюем… — Я уважаю его как соперника и сильного лидера, — Оптимус посмотрел куда-то вдаль, но вокруг был только снег и лед, — если бы мы объединили наши усилия, то наверняка смогли бы добиться чего-то намного большего. Смогли бы возродить Кибертрон без уничтожения всего живого… — Но он жаждущий всемирной власти маньяк, а мы замерзнем тут, — подвела итог невеселому диалогу Арси, ощущая, как силы окончательно покидают ее, а системы замерзают, теряя остатки энергии. Внезапно, снег заблестел, отражая зеленый свет открывающегося земного моста, однако, вместо Балкхеда или Бамблби, которых так жаждала увидеть Арси, из портала шагнул массивный серебристый корпус. — Что, Оптимус, снова не рассчитал свои силы? — Мегатрон?.. — Арси даже не знала, что делать: радоваться странному спасению или жаждать скорейшего деактива. Лидер десептиконов, впрочем, не обратил на фемку никакого внимания, глядя куда-то выше ее головы, в оптику Прайма. — Портал в пустыню будет открыт еще два клика, — лидер десептиконов развернулся и так же неожиданно, как появился, трансформировался и улетел. Автоботы поспешили воспользоваться шансом на неожиданное спасение, и уже намного позже, когда они вернулись на базу, отогрелись и разобрались с остатками скраплетов, оставшись наедине с лидером, Арси задала вопрос, который мучил ее с момента открытия портала: — Что это вообще было, Оптимус? Почему он нас спас? И вообще, как это возможно? Прайм только улыбнулся одной из своих дежурных непроницаемых улыбок и отозвался загадочной фразой: — Кое-что мне нравится в Мегатроне. Возможно, и ему нравится кое-что во мне.