Меч во тьме

— Пускай Братство без знамен распалось и многие из моих братьев стали обычными разбойниками, что грабят и убивают и без того бедных крестьян, а многие перешли под знамена лордов как наемники, но я еще помню наше призвание — защищать невинных! Я, Энгай Шторм, величайший лучник Вестероса, создам мир, в котором не будет места деспотии и неравенства! Я — глас народа, что хочет жить в мире и благоденствии! Пожар, разгоревшийся из искры Великой Вольницы, вскоре распространится по всему миру! — захмелевший лучник в лице меня в старой, потрёпанной кожаной броне с чаркой эля в руке стоял перед своими друзьями в одной из уцелевших комнат Харенхола и вещал о великом будущем. — Говоришь прямо как драконья королева! — усмехнувшись, подметил мечник, акцент которого явно выдавал в нем жителя одного из вольных городов: Браавоса или Волантиса — А у тебя случайно нет дракона? — Энги и сам дракон! Правда, только тогда, когда пердит в костер! — еле сдерживая раскатистый хохот, проговорил второй и ударил кулаком по столу, за которым эти двое сидели. — Седьмое пекло, и за что мне таких друзей дали?! — с неприкрытой иронией в голосе, на которую только способен пьяный солдат, произнес я и снова сел к ним — За светлое будущее! — И за свободу народа! — поддержали меня Номас и Роберт, стукнув со всей силы свои чарки об мою. Эти двое — последние из Братства, за исключением меня, что остались верны нашим старым принципам. За исключением, конечно, веры во Владыку Света — любой из богов в своей сути ничем не отличается от тиранов-королей, требующих все больше и больше крови! Потому мы отвернулись от Р, глора. Даже Номас отрекся от Красного бога, а, между прочим, он был когда-то членом паствы Красных Жрецов в Волантисе. «Если Он хочет чтобы весь мир сгорел, то Он ничем не лучше Дейенерис Таргариен!» — сказал он пару месяцев назад, когда сжигал свою красную мантию. Что до Роберта, так он тоже был некогда истовым верующим, правда не в Красного бога, а в Семерых. Пару лет назад он был пастухом в одной из деревушек близ Синего Зубца, пас коз и коров, вместе с женой растил трех прекрасных дочек и двух сыновей, таких же крепких как он сам! Однако, в один из дней в их деревню пришли усталые воины с костяными руками на нагрудниках. Они требовали еду, скот, кров и женщин, но деревенский староста отказал им в требовании. Тогда главный среди этих варваров отсек одним метким ударом топора голову старейшине и отдал приказ своим воинам собрать с дворов всё, что не прибито. Роберт и сыновья старались защитить семью и одного из налетчиков сумели даже убить, проткнув вилами шею, но их было слишком много. Сыновья погибли. Его жену Марию избили, изнасиловали и утащили с собой. С дочерями поступили так же, как и с женой. Одному из налетчиков не понравилось, как младшая дочь Роберта Ирис смотрит на него, из-за чего тот достал рыболовный нож и выколол ей глаза, наложив поверх двух кровавых ручьев грязно-серую повязку. Самого же Роберта избили до полусмерти, но оставили в живых, чтобы тот мучился и помнил всю свою оставшуюся жизнь этот день. После он пытался узнать что-либо об этой банде: оказалось, что это были налетчики с Железных Островов и что они, скорее всего, уже уплыли к своим скалам со всем награбленным. Затем он скитался по Вестеросу, примкнул к нам и нашел утешение в восстановлении справедливости. Но не в вере в Семерых, нет: милосердная Мать не уберегла тогда его семью и десяток других, что жили в той деревне и потому боги — всего лишь красивая сказка. Роберт и был тем, кто предложил основать Великую Вольницу — обитель для нуждающихся, где от зажравшихся купцов, лордов и богачей блага переходят к беднякам и крестьянам. Стоит лишь пригрозить этим ублюдкам мечом, и они все свое золото отдают! Однако он не мыслит глобально. Роберт видит наш удел в поддержании этого небольшого оазиса для бедных, где они могут почувствовать себя не хуже богачей, но зачем ограничивать себя, если мы можем сделать всех людей равными: лордов и бастардов, купцов и мошенников, рыцарей и разбойников. Всех! Чтобы колесо, что давит бедных, было разрушено! Мы сидели с Робом и Номасом до глубокой ночи, а после, напившись до состояния, в котором невозможно даже встать из-за стола, так за ним и уснули. Правда я не смог удержаться в положении «сидя» и потому проснулся утром уже на полу, с безумной головной болью и ломотой во всем теле. Кое-как поднявшись и приведя себя в порядок, я оставил этих двоих спать дальше, а сам пошел к дозорным на стены, чтобы узнать: «Не привел ли король-калека к нам карательную армию?» Выйдя из останков центральной башни Харренхола, мое внимание привлек один из шатров, что так хаотично были разбросаны внутри двора. Точнее меня привлекла не сам шатер, а звук, что доносился из него: истошный и непрекращающийся кашель. Зайдя внутрь, я обнаружил небольшой лазарет с некоторым подобием порядка, который было так сложно встретить в Великой Вольнице. В этом импровизированном медпункте находилось пятеро мужчин, четверо из которых спали, несмотря на кашель соседа. Над больным как раз колдовал мейстер Ородер, позвякивая пятью звеньями в цепи. — А, это ты Энгай — проговорил мейстер, давая выпить больному, странное снадобье грязно-зеленого цвета — У этих людей вчера проявились признаки шахтерской болезни и теперь всеми возможными способами я стараюсь их вылечить. — Это не заразно? — спросил я, глядя на перекошенное лицо мужчины. Видимо снадобье мейстера более чем неприятно на вкус. — Нет, что ты! Шахтерская болезнь появляется из-за пыли, которую мы вдыхаем. Она застревает в легких и мешает дышать, отчего и появляется кашель. — Ладно — выдохнув, сказал я — Продолжай делать то, что умеешь, а я пойду, проведаю дозорных. Мейстер кивнул, развернулся и пошел к своему столику с травами и микстурами видимо спеша приготовить новое снадобье для еще одного проснувшегося мужчины, который также сразу занялся приступом кашля. Выйдя из лазарета, я тут же направился к воротам внутреннего двора — возле них была каменная винтовая лестница, с которой можно было перейти на внешнюю стену куда быстрее, чем с внешних врат. На разбитых башнях, стоявших друг от друга в паре десятков метров, находилось по дозорному, что должны были поднять тревогу в случае приближения врага. Идя по крепостной стене, я приветствовал крепким рукопожатием каждого из стражей, обмениваясь с ними парочкой-другой дружеских вопросов и шуток. Но главной целью моего обхода были не они — я шел к Келли, моей лучшей ученице и «ночной подруге» по совместительству. Она давно заметила мое приближение, еще за пару башен от нее — она стояла на посту близ главных врат Харренхола. — Здравствуй, Келли — чеканно сказал я и встал рядом с ней, опершись на единственный целый зубец башни. — Здравствуйте, капитан — улыбнувшись, парировала она, убрав прядь белоснежных волос за ухо. Мы старались не выносить на всеобщее обозрение свои отношения и потому вели себя естественно, будучи не наедине. Когда я впервые встретил ее — красавицу из Речных Земель, которая зарабатывала, соответственно, своей красотой в одном местном кабаке, то и не мог представить, что из нее получится превосходная лучница. Мало того, что она ничем толком в своей жизни не занималась кроме как удовлетворением естественных потребностей мужчин в еде и сексе, так она еще и была обладательницей завидного бюста, что мешает стрельбе из лука. Но, несмотря на все особенности ее внешности и биографии, она обучилась леворукой стрельбе и сумела целиться в мишень на удалении лука от корпуса. Как-то раз я ей даже сказал: «Обучи своей технике лучниц-наемниц из Эссоса. Они ради того, чтобы хорошо стрелять из лука обрезают свою грудь!» — Патруль с королевских дорог вернулся? — спросил я и взглянул в сторону дороги на Ланниспорт. — Вернулись только ребята из патруля по Королевскому тракту. Ночью проходил тяжело груженый обоз с самым ценным нынче товаром — едой. Те беспрепятственно заплатили «проездной сбор» и двинулись дальше. Сто двадцать золотых драконов! — Сто двадцать?! — удивленно переспросил я — Да на эти деньги у торгашей в Хайхарте можно будет выкупить пару тюков трав для снадобий и с дюжину мешков с зерном! Они, похоже, везли не иначе золотые сыры из Пентоса если уж смогли заплатить такую цену! — Все куда прозаичнее — ответила она — Золото нынче стоит меньше булки свежего хлеба. Может быть, мы сможем купить лишь один мешок, и то у какого-нибудь безумца! Возможно, скоро придется… — Я знаю, Келли… — я опустил взгляд на серую землю под стенами замка — Чем же мы будем отличаться от обычных бандитов? На мгновение лучница впала в замешательство, но, после она ответила: «Мы будем заботиться не только о себе, а еще о тех, кто вверил нам свои жизни» В ответ на ее объяснение я лишь многозначительно хмыкнул и добавил: «Интересное замечание. Я подумаю о нем на досуге. Ладно, я пойду и проведаю остальных. Могу ли я надеяться на то, что мы встретимся вечером?» — Безусловно, капитан — ответила та и пошло, подобно опытной шлюхе, ловящей на крючок клиента, улыбнулась Келли. Я кивнул ей, улыбнулся и уже развернулся, чтобы пойти к следующему посту, но услышал странный голос с южной стороны, со стороны озера. Голос произносил мое имя, но это был не крик, а шепот, словно направленный издалека только на меня. — Ты слышала голос? — спросил я слегка напряженным голосом у Келли, но ты лишь отрицательно покачала головой и взволнованно спросила: «Что-то не так?» — Нет, видимо показалось… «...Или я схожу с ума» — мысленно добавил я и двинул к следующему дозорному, заглушив доносившийся до меня голос, принадлежавший то ли девушке, то ли ребенку.