Город засыпает, просыпается мафия

Город засыпает, и трафик на дорогах постепенно уменьшается, но Мелло все равно плюется проклятиями, застряв на узенькой боковой улочке за кошмарно тихоходным грузовиком, объехать который никаких шансов. Дерьмо. Мелло опаздывает – безбожно, непростительно опаздывает – на встречу, куда опаздывать абсолютно нельзя, абсолютно ни под каким предлогом. Дурацкий грузовик еле ползет, и Мелло снова матерится, считая пропадающие минуты. Те утекают, непрерывно и неотвратимо, уже не приближая время встречи, а отдаляясь от него. Мелло в очередной раз бросает взгляд на часы и извергает новый поток ругательств. Нет, нет, сука, нет, пожалуйста, не так быстро. Грузовик – наконец-то! – поворачивает на перекрестке, и Мелло давит на газ. Машина с воем несется по дороге на пределе мощности и далеко за рамками скоростных ограничений. Если повезет, то он приедет и разберется со всем минут через пятнадцать. Если не повезет, то поездка окажется бессмысленной. Потому что время. Время уже упущено. Мелло надеется, что они знают о его привычке опаздывать. Для Мелло вообще загадка, как в этом ебаном городе можно добраться куда-либо вовремя. Как Мэтту всегда удается за считанные минуты прибыть из любой точки пространства, куда его занесло по делам, в любую точку, где опять вляпался в проблемы Мелло. Это Мэтт – тот, кто обычно его вытаскивает. Это Мэтт – тот, кого ему, кровь из носа, надо вытащить сейчас. Мелло давит на газ, хотя быстрее уже невозможно. Город исчезает, размываясь в глазах до мелькания фонарей. Все равно слишком медленно, слишком долго. Мелло чертыхается, упорно стараясь не думать о Мэтте.

***

– Надо же, кто изволил явиться. А мы уже собирались сбросить твой мусор в реку. Мелло даже не тратит время на то, чтоб огрызнуться. К тому моменту, как он, в конце концов, находит нужную локацию – убогий причал грязного притока непонятной речки в неизвестном пригороде, – он успевает перебрать в голове все возможные варианты развития событий, каждый из которых заканчивался чьей-либо смертью. Он смотрит на избитого, но дышащего Мэтта и мысленно отсекает те версии будущего, где он немедленно разносит похитителям головы. В связанное, валяющееся на земле тело врезается металлический носок тяжелого ботинка. Тело – несомненно живое – не издает ни звука, и от этого облегчение Мелло снова сменяется смесью беспокойства и ярости. – Подъем, парень, за тобой приехали, – снова пинок и снова молчание. Мэтт, упрямо отказываясь от вербальной коммуникации, все же с трудом принимает вертикальное положение. Чуть стоит, покачиваясь, а затем валится вперед, еле успев зацепить согнутой рукой за перила причала. Все еще молча, восстанавливает равновесие и выпрямляется. Ноги не сломаны, думает Мелло, а вот пальцы правой руки, похоже, да. Мрази. Его собственные пальцы отчетливо трясутся, то ли от бешенства, то ли от тревоги. Пытаясь скрыть свое состояние, Мелло неторопливо, делано равнодушно, оглядывает местность. Как будто тут есть на что смотреть. Он подходит поближе к воде, вглядывается в темную муть – в которой, слава дьяволу, не успели-таки утопить Мэтта, – и вытаскивает из кармана флешку. Эти данные Мэтт сам собирал целых три недели бессонных ночей перед тем, как самолично пустить все к черту. Ебанат. – Эти данные немедленно полетят туда, куда вы собирались его скинуть, если вы сейчас же его не отпустите. Главарь лениво улыбается и кивает двум своим пешкам. Он даже не потрудился притащить на встречу с Мелло больше людей, чем влезает в одну машину, и он расплатится за свою дурость, но позже. Мэтта полутащат, полуволокут по бетону, и у Мелло сжимаются зубы и сжимается сердце. За несколько шагов до него похитители останавливаются, ставят Мэтта на ноги, а потом буквально пинают того в руки Мелло, видимо все еще рассчитывая добиться от Мэтта хотя бы стона. – Твоя собачка вообще хоть когда-нибудь подает голос, или он все понимает, но сказать не может? Мелло решает не удостаивать издевку ответом, слишком занятый тем, что ощупывает Мэтту ребра. Целы. Можно выдохнуть. Мэтт внезапно поднимает голову и смотрит на Мелло неожиданно ясным взглядом. Проводит окровавленной кистью по щеке. Улыбается. Мелло скрежещет зубами и думает, что прибьет идиота самолично. После того, как уничтожит посмевших поднять на идиота руку. Но сейчас им пора домой. Мелло швыряет флешку в той же манере, в которой в него толкнули Мэтта, перехватывает безвольное тело поудобней, и спешит удалиться, пока желание устроить кровавую бойню прямо на месте не успело окрепнуть. Он запихивает тело в машину и морщится. Даже через запах крови от Мэтта как всегда несет куревом. Когда они отъезжают от причала на пару километров, где-то у реки звучит взрыв.

***

Они несутся по ночному шоссе домой: Мелло – постукивая пальцами по рулю, Мэтт – пачкая кровью заднее сиденье. Спину ломит, в животе тянет, а сломанные пальцы болят, но Мэтт почему-то не спешит вырубаться. Реальность за окном машины смазывается в чередование неоновых вывесок и рекламных щитов. Реальность внутри машины наполнена голосом Мелло. Судя по интонации – непрерывным потоком ругательств, от которого Мэтт привычно отключается. Мэтт умудряется не заметить, как они успевают доехать до дома, так что видимо в какой-то момент пути он таки провалился в блаженный обморок. Мелло тащит его на себе до подъезда, до лифта, до квартиры, и даже привыкший к подобному Мэтт удивляется бесконечному чужому запасу бранных слов. – Как они вообще тебя взяли и почему ты был безоружен? Мэтт не знает, что его выдергивает из прострации – сам вопрос или неожиданное окончание потока мата. Он обнаруживает себя лежащим на диване, в ногах у него сидит Мелло, копошась в аптеч ке. – Покурить вышел. Мелло снова чертыхается и резко выливает Мэтту на пальцы водку. – Отныне портить воздух и зарабатывать себе рак легких тебе разрешено исключительно на территории квартиры. Мэтт равнодушно пожимает плечами. До рака легких еще надо дожить. Сигареты убивают гораздо медленней огнестрела. – И Мэтт. Мелло с силой сжимает его сломанные пальцы и Мэтт, не удержавшись шипит сквозь зубы. Мелло смотрит на него серьезно, слишком серьезно для такой в общем-то привычной ситуации. В его голосе неожиданно звучит глубокая усталость и тихое отчаяние. Мелло резко поднимается, опрокидывая бутылку водки, и садится рядом на видавший виды диван. – Не смей умирать раньше меня, придурок, – то ли угрожает, то ли молит он на выдохе и целует. – Просто, блять, не смей.

***

Позже, когда Мелло, натрахавшись, вырубается, Мэтт осторожно выпутывается из вороха простыней и бесшумно крадется к компьютеру. Мелло цепляет его за руку и, не просыпаясь, просит не уходить, как будто сам когда-то не ушел, не пропал в неизвестность, бросив Мэтта в приюте, где тот никому больше не был нужен. Мэтт плюхается в компьютерное кресло, морщится, и тянется за сигаретами, на мгновенье забывая о перебитых пальцах. Курить, значит, придется левой рукой, и печатать ей же. Данные, которые затребовали у Мелло в обмен на его тушку, видимо, оказались даже востребованней, чем он думал, а значит их стоит еще раз подробно изучить. Мэтт дает себе пару минут, чтобы насладиться табаком и тишиной. Мелло даже во сне морщится, когда дым долетает до его носа, и Мэтт тушит сигарету прямо об стол. Мэтт не боится ни гнева Мелла, ни решеток полиции, ни оружия бандитов, ни темных вод неизвестной речушки: кому суждено сгореть, тот не утонет. Мэтт прекрасно знает, за кого ему суждено сгореть. Город в окне тихонько колышет деревьями в такт дыханию Мелло, распластавшемуся на единственной в квартире кровати. Над домами полыхает рассвет.