Да здравствует король

1. Они рождаются вместе — единственные львята мужского пола в помёте, — и Муфаса сильней, крупнее, его шерсть переливается в свете солнца; это его высоко поднимает перед собой Рафики, и звери саванны салютуют ему. Шрам меньше, темней, слабее, но он достаточно силен — он глядит из пещеры на то, как слоны трубят о своей покорности, и думает: он мог бы побежать — быстрее, чем думают родители, — добежать до края Скалы Прайда и броситься Рафики под ноги. Рафики уже не молод, и у него заняты руки, — он упадет (думает Шрам), упадет вместе с Муфасой, и они оба разобьются о камни внизу. И Шрам, скорее всего, тоже упадет с ними. Он такой маленький; собственное тело плохо слушается его. Он опускает голову на лапы и старается не слышать, как звери приветствуют своего будущего законного короля. 2. Муфаса храбр, как бывают дети, которым никто никогда не отказывал и не причинял вреда; и Шрам всегда следует за ним, так что порой кажется: у Муфасы две тени, одна живая, а другая — отбрасываемая солнцем. Сегодня они идут к водопою, где, как судачат, поселился крокодил, Муфасе хочется поглядеть на крокодила. Тот больше всего напоминает бугристое бревно, лежащее на берегу, но Шрам видит, как приоткрывается его глаз, видит голод и безразличную жестокость в этом взгляде. Они сидят на валуне — слишком далеко, вне досягаемости крокодила; и Шрам знает — он мог бы потянуться и оступиться, толкнуть брата вниз и в сторону, и крокодил бросится вперед, щелкнет пастью, и зубы у него будут красные, а глаза раскрыты, и он ничуточки не будет похож на бревно. Но Муфаса сообразительный и быстроногий. Может быть, он не упадет. Может быть, упадет как раз Шрам, и это его кровь останется на крокодильих зубах. Шрам возвращается вместе с братом на Скалу Прайда и улыбается, когда Муфаса хвастает своей смелостью. 3. Муфаса ухаживает за Сараби, прелестной Сараби, и Шрам крадется за ними так, чтобы оставаться незаметным, следует за ними вверх по холму и вниз по руслу ручья, пока они не останавливаются в тени небольшого скального уступа, ложась рядом и принимаясь вылизывать друг другу лица — настолько влюбленные, что от этого тошно. Шрам прячется за валуном над ними, глядя, как солнце садится за горизонт. Он мог бы опереться на этот валун — тот держится на скале совсем слабо и опрокинется, стоит только приложить немного усилия, — и валун свободно скатится вниз, грохоча, слишком быстро, чтобы Муфаса успел подняться, и раздавит Муфасу, как муравья. Но также он раздавит и Сараби, а на это Шрам не вполне готов. Она очень красива, эта Сараби, и может быть, если Шрам окажется удачливым — умным — хитрым — каким-то еще, однажды она взглянет на него и улыбнется своей особой улыбкой. Шрам крадется прочь и не слышит, как его брат завоевывает любовь своей львицы. 4. Их отец мертв, и Муфаса стоит на Скале Прайда, ревом возглашая свое владычество над саванной. Шрам сидит, и смотрит, и бурлит внутри, и придерживает язык. Он мог бы бросить вызов Муфасе — разве он не такой же принц? — мог бы даже убить его, как знать, но в честном бою что у Муфасы, что у Шрама равные шансы выйти победителем. Муфаса сильнее — Шрам знает по их товарищеским потасовкам; Шрам быстрее. На стороне Муфасы — телосложение и храбрость, на стороне Шрама — хитрость и предательские трюки. Шансы равны; а Шрам никогда не любил равные шансы. Он смотрит, как Муфаса принимает владычество, всегда ожидавшее его, и склоняет голову, чтобы никто не разглядел ярость в его глазах. 5. Муфаса расхаживает туда-сюда перед пещерой, а внутри Сараби рычит и воет от боли, рожая. Первый помет Сараби, потомство Муфасы — львята, которые по праву должны были родиться от Шрама. Шрам мог бы сейчас подойти, попробовать выманить Муфасу из пещеры рассказом о каком-нибудь раненом буйволе или страдающем жирафе, увести его, сбитого с толку, на равнину, куда-то далеко-далеко, и пока Муфаса будет оглядываться через плечо, тоскуя по своей самке и детенышам, Шрам сможет разорвать ему горло. Но детеныши все равно родятся; Сараби все равно останется подругой Муфасы. Будет наследник, золотой львенок, которого Рафики поднимет над склонившимися стадами, помазывая будущим королем. +1 Его ожидание, наконец, позади. Львенок мертв, или умрет вскоре — тот, кто выглядит таким похожим на Муфасу в детстве; и Муфаса, обезумевший от тревоги, не видит улыбку на морде брата, пока не делается слишком поздно. Шрам смотрит на брата, висящего на скале, видит, как боль у него в глазах уступает место ужасному озарению, осознанию того, что вот-вот случится, и чуть глубже впивается когтями в лапу Муфасы. — Да здравствует король, — говорит он — и позволяет брату упасть.