Комплексы и сложности

      Минсок сидел в кресле и откровенно не понимал, зачем он вообще согласился прийти.       Светлый кабинет с окном во всю стену, несколько шкафов, заставленных сотнями книг, широкий стол с кожаным стулом для его хозяина. Но эта атмосфера, которую любой человек посчитал бы уютной и комфортной, для Кима была трудным испытанием. Он не переносил белый цвет, предпочитая шоколадные и тёмные оттенки, которые не режут глаз и заставляют чувствовать себя в безопасности. За это он любил свою небольшую квартирку, в которую из-за плотных штор никогда не проникал раздражающий и нарушающий покой яркий свет. Будь у него выбор, он бы переехал в туманный альбион, лишь бы почаще видеть дождь и пореже – солнце. Но увы…       В Сеуле – вся его жизнь, карьера, единственный друг и ощущение покоя. Объяснить невозможно, но в родном Кёнгидо молодой альфа задыхался, когда пытался уехать к родителям после университета, но вернувшись в столицу понял, что только здесь может дышать полной грудью. Что-то в этом городе давало ему силы держаться.       – Земля вызывает Минсока. Приём! – звук щелкающих пальцев перед лицом возвращает из мыслей в реальность, заставляя вздрогнуть и зажмуриться, ведь, помимо комнаты, ещё и Чанёль слишком светлый для его глаз.       – Шторы, Чан, пожалуйста, – стонет парень, откидываясь на мягкую спинку, и потирает начавшие пульсировать виски. Он в который раз жалеет, что согласился на встречу в редакции, а не выбрал любое другое место.       – Чёрт, прости, забыл совсем, – комната быстро погружается в приятный полумрак, освещаемый только рассеянным тёплым свечением, которое установлено в кабинете именно ради Кима.       Он, наконец-то, спокойно выдыхает и открывает глаза, уставившись на своего друга.       Пак Чанёль – главный редактор одного из крупнейших журналов Кореи, хороший друг и просто заноза в заднице, которую Минсок любит всей душой, но пристукнуть хочется часто, ведь косячит парень с завидной регулярностью. А ещё он никак не хочет поддаваться на уговоры перекрасить ненавистные стены кабинета и свои противные белоснежные локоны, которые альфе просто глаза режут. “Нет, я люблю светлые тона, потому всё останется так, а в придачу я буду носить самые белые рубашки, чтоб ты однажды, дорогой друг, просто ослеп от моей восхитительности”. Временами Ким его упрямство просто ненавидит. Но, стоит отдать должное, такого высокого поста он бы не достиг, прогибаясь под мнение и желания остальных. Это заслуживает хоть каплю уважения. Только одну, не больше. В остальном он так и остаётся занозой в заднице.       – Зачем я здесь, Чанёль? – устало выдыхает Минсок, снова разваливаясь на всё огромное кресло. Хотя бы оно чёрное.       – Эм, тут такое дело… – плохое начало, очень плохое, особенно в сочетании с виноватым взглядом из-за очков и закушенной губой, – меня директор настоятельно просил привести тебя на приём в эти выходные, который устроен в честь самого удачного закрытия квартала за всю историю.       – Ча-ан… – хнычет парень, ведь не раз тема всплывала, и вот, по-новой.       – Я знаю, помню, понимаю, и мне жаль просить об этом. Но, хён, это всё твои снимки. Они вызвали такой ажиотаж, что мы за несколько месяцев выбились в абсолютные лидеры с таким потрясающим фотожурналистом. У тебя огромный талант, но люди хотят видеть не только снимки, но и фотографа. Им нужен персонаж, лицо, жертва, если хочешь. Сейчас ты только миф, в который верят очень немногие. Может, ты хоть попробуешь? – умоляюще заломленные брови и никуда не ушедший виноватый взгляд заставляют с новыми силами застонать и сжаться в клубочек, в попытке забиться в самый угол кресла и просто раствориться. Это получится с вероятностью в ноль процентов, ведь у этого “хрупкого” альфы рост выше среднего и телосложение… мускулистее среднего. Бедная мебель может только жалостно скрипнуть под таким напором.       – Ну, ты же знаешь, не могу я, пожалей, господин редактор.       – Там от силы человек тридцать будет, это закрытое мероприятие. Я закажу зал потемнее, без открытых окон и яркого освещения, предупрежу гостей о дресс-коде. Пожалуйста! Тебе пора побороть свои фобии, Минсок, – сколько же раз эта разумная мысль слетала с языка беты, который при каждой попытке наблюдал за провалом и корил себя за принуждение.       – Ты смеёшься? Тебе же потом меня откачивать, Чанёль, – уже замученным взглядом смотрит Ким, пытаясь донести своё отчаянье простому народу.       Его и вправду утомил сегодняшний день, хотя на улице ещё даже солнце не зашло. Просто невыносимо сложно находиться в солнечный день в городе, а Минсоку приспичило выбраться в парк возле дома. Людей там всегда немного, но пейзажи превосходные. Появилось вдохновение сделать несколько снимков, которые бы отличались от вечно мрачной атмосферы его работ. Но кто же знал, что это окажется так сложно. За пару часов все силы покинули парня, а тут ещё Пак… Он просто хочет пойти домой и забраться в любимую кроватку, обнимая потрёпанного плюшевого оленёнка. Ну и что, что двадцать пять уже? В душе альфе десять, но знать об этом никому не стоит.       – Минсоки-и… – продолжает канючить Чанёль, зная, что против его напора хён ни разу не выстаивал.       Ким только хмурится и старается позорно не заскулить, ибо, хоть Чан и бета, но его дар убеждения переплюнет подавляющую ауру любого представителя сильного гендера.       Минсок же даже отдалённо не был похож на “типичного” альфу, ведь с самого детства относился ко всему более чутко и внимательно. Был маленьким и ранимым ребёнком, которого легко могли запугать ровесники в школе или довести до слёз страшилки, рассказанные старшим братом. Но он изо всех сил старался стать сильнее, увереннее, лучше. Только полученная фобия мешала жить, разрушала отношения с друзьями, заставляла запереться в четырёх стенах и бояться даже думать о походе в магазин или кино. Чанёль стал первым, кто не испугался встречи с проблемами. Он помог своему сонбэ и соседу в университетской общаге принять свою болезнь, научиться с ней жить, возвращая в реальность.       В душе альфа очень благодарен другу за поддержку и за то, что теперь Ким может спокойно выйти на улицу и даже работать на хорошей должности с тонной привилегий от главного редактора, но с другой стороны… Это всё ещё заноза в его заднице.       – Ну, хён, пожалуйста.       – Ох, хорошо, Чан, хорошо. Я попробую. Но ты будешь рядом, – вздыхает Минсок, потирая пульсирующие виски. Этот демон снова победил.       – Ни на шаг не отойду, хён! Мы справимся с этим, ничего страшного не произойдёт.       Парень очень на это надеется, когда захлопывает дверь своей уютной квартирки и наконец-то может спокойно выдохнуть, вытирая влажные ладони о штаны. Встретить шумную компанию подростков у подъезда было довольно изматывающе – силы сохранились только на то, чтобы доползти до комнаты и упасть в объятия любимого оленёнка Лу-Лу.