Комплексы и сложности

      Очередной трудный и насыщенный день заканчивается звонком Чанёля, когда Минсок уже хочет завалиться спать прямо в грязной уличной одежде. Пусть работа и проходит гладко, без происшествий, но эмоциональное истощение накрывает каждый вечер, заставляя быстро и глубоко ухнуть в сон.       – Не мучай, Чан, ты время видел? – бормочет альфа в трубку, еле ворочая языком и не отрывая головы от удобной подушки.       – Ладно тебе, я же волнуюсь, – дуется Пак, но сразу же переключается на радостный тон, не позволяя даже извиниться. Ему ли не знать, что друг говорит это не со зла? – Как успехи?       – Отлично, завтра заканчиваем съёмки коллекции для омег.       – Как-то мало энтузиазма в голосе, хён. Всё в порядке? – Чанёль по знакомой интонации чувствует чужое напряжение, а Минсок сам до конца не понимает, что же его тревожит. Он ползёт в гостиную, со вздохом садится на диван и трёт уставшие глаза, чтобы не уснуть прямо посреди разговора.       – Слишком в порядке. Не знаю. Всё идёт так гладко и легко, что меня не покидает ощущение грядущей трагедии.       – О, да, узнаю своего «короля драмы»! – заливается звонким смехом Чан, заставляя альфу нахмуриться.       – Чего?       – Непривычно мне, что ты смог продержаться две недели и ни разу не включить внутреннего параноика, жалуясь мне на свою беспомощность, судьбу или вселенские заговоры.       – Я отключаюсь, – ещё сильнее хмурится Ким. Ещё лучший друг, называется, тьфу, и врагу не пожелаешь.       – Да погоди ты! Я же шучу.       – Шутник, блин.       Какая-то детская обида заставляет его фыркнуть и сбросить звонок. И последующие два вызова тоже, после которых телефон затихает и летит на журнальный столик, а Минсок со стоном вновь откидывается на подушки.       Нет, ну серьёзно, он тут старается изо всех сил, выкладывается для лучшего результата, наступает на горло собственным страхам и неуверенности, а бета будто насмехается и считает, что это и достижением не назвать. Только не для Кима, который даже не подозревал, что способен на такое. Если для Чанёля это кажется шуткой, то пусть идёт лесом! Правильно, нужно научиться самому анализировать и ценить собственные маленькие победы, а не ждать от других: «Молодец, ты хорошо справляешься!» Кому это нужно, Ким Минсок? Это твоя жизнь, и никто, кроме тебя, не поймёт, каких усилий стоят такие поступки. Даже лучший друг.       Телефон пиликает новым сообщением, но ни сил, ни желания его читать нет.       Стоит разобраться в себе и подавить ту частичку сознания, которая до дрожи жаждет одобрения. Нельзя втискивать себя в рамки чужих ожиданий, в конце концов. Альфа хочет хорошей жизни, но она точно будет отличаться от жизни Чана. Он никогда не будет таким же жизнерадостным и беззаботным, не сможет излучать позитив и ту уверенность, которой сверкает его редактор. А вот научиться не бояться обычных для других людей вещей – это ему точно по силам. Это должно стать главной целью на пути к выздоровлению.       В полёте философских мыслей сознание понемногу уплывает в сон, пока Минсока не возвращает в реальность очередная трель оповещения. На экране светится куча входящих сообщений от Чанёля:       «Прости, хён»       «Я не думал, что это звучало грубо, я просто был настолько за тебя рад, что и забыл, чего тебе это стоило, извини»       «Если так подумать, то ты и сам можешь не до конца понимать, насколько эта работа и новые люди на тебя влияют»       «Я вижу, что тебе более комфортно стало общаться с людьми (омегами! чёрт тебя дери, альфач), что ты отошёл от принципов и даже делаешь успехи в съёмке коллекции, и ещё много всего, о чём я даже писать не хочу, мы и так знаем»       «Но ты подумай вот о чем: когда в последний раз случалась истерика? Сколько дней ты уже не запираешься в собственной квартире? А кошмары, не дававшие тебе раньше спокойно спать? Ты ведь даже не думал об этом, верно? Могу поставить на кон состояние, что ты уже и забыл об этих вещах»       «И только попробуй сказать, что причина таких резких изменений не тот властный омега – и я прибегу прямо сейчас, чтобы дать тебе затрещину»       И одно от Лухана:       «Я в восторге от тех черновых кадров, которые ты прислал. Мы должны отметить окончание съёмок в лучшем ресторане города! Ты не представляешь, насколько я рад, что ты согласился быть фотографом. Это много для меня значит, правда. Спасибо»       Минсок отправляет Ханю лаконичное «Обязательно отметим», и возвращается к переписке с Чанёлем.       Каждая строчка и слово впитывается мозгом и обрабатывается, чуть ли не отрицаясь разумом. Если ежедневный выход из дома можно списать на работу, а отсутствие кошмаров – на смертельную усталость, то такое спокойное принятие внешних раздражителей смущает, если не пугает. Да и ответ не находится: почему то, что раньше вызывало невероятную панику – теперь принимается так легко? Не может же один единственный человек влиять на всё состояние. Или может?       Минсок вспоминает как легко Чану удалось вытащить его из четырёх стен общажной комнаты и убедить посмотреть на вещи под другим углом, понемногу избавляясь от навязчивых страхов. Да, не до конца, и не сразу всё пошло гладко, но где бы он сейчас был, если бы не настойчивость и непробиваемое упрямство друга? И как вообще в мозг могла забраться мысль, что Паку плевать на его достижения? Да парень светился от счастья, когда альфа забивал на всё и поддавался на уговоры!       Теперь ему стыдно за свой эгоизм и инфантильность, просто прекрасно.       Мысли и усталость вновь утягивают в сон, а раздеться и добраться до спальни кажется слишком непосильной задачей. Минсок обещает себе, что обязательно обдумает слова Чанёля ещё раз, только завтра. Он ослабевшими пальцами отправляет ему «Спасибо» и сразу же отключается.       Утром будильник совершенно не радует, как и затёкшая шея, которой явно не понравился неудобный диван. Но отрезвляет мысль, что сегодня за Минсоком должен заехать Лухан, а это не Чан, и заставлять омегу ждать – идея не из лучших.       Да, Ким решил пойти до конца и, преодолевая страх и смущение, попросил Лу его забрать, зарабатывая удивлённую, но радостную улыбку. А теперь нужно соскрести тело с дивана и дотянуть его в отрезвляющий душ. В этот раз нужно постараться не выглядеть глупо и зашугано, а возникшая симпатия и доверие к Ханю только укрепляют уверенность в том, что сегодня всё получится.       Минсок заваривает кофе и собирается, параллельно обещая себе, что если всё пройдёт хорошо, то он возьмёт пару бутылок соджу и завалится к Чанёлю вымаливать прощения. И за лечебной порцией пинков, естественно, куда же без этого.       Омега ждёт у машины, он снова выглядит лучше любой модели. Кто бы сомневался.       Взгляд Кима скользит по брендовой одежде и останавливается на сияющем лице, заставляя застыть на месте. Разве можно изо дня в день выглядеть ещё прекраснее? Видимо, можно, ведь совершенные губы изгибаются в нежной улыбке, а сердце Минсока делает кульбит в груди, напрочь сбивая привычный ритм.       – Доброе утро, фотограф Ким. Как настроение? – голос медовой патокой затекает в уши, а альфа пытается вспомнить как дышать. Чёрная магия, не иначе.       – Отлично, привет, Хань, – получается тихо и как-то надломлено.       Он чувствует себя идиотом и школьником. Щёки ощутимо горят, пальцы начинают подрагивать, только в этот раз от стыда, а не от страха перед предстоящей поездкой. Минсок не может даже моргнуть, не желая упустить и одного грациозного движения.       Эти дни Ким, как губка, впитывает каждую мелочь, касающуюся Лухана: как он ведёт себя на работе (Кёнсу не преувеличивал – у Ханя получается быть чертовски требовательным начальником, от одного взгляда которого в дрожь бросает); как ценит качественный труд и профессионализм (вчерашняя похвала омеги отложилась в отдельный уголок сознания, вызывая улыбку); как разговаривает наедине и при других людях. Каждая улыбка и жест, каждый случайный взгляд ловятся и собираются внутри, подпитывая влюблённость, которую отрицать уже просто бессмысленно.       – Готов к подвигам? – подмигивает Лу, открывая пассажирскую дверцу.       Минсок всё ещё летает в облаках и даже не замечает, как кивает и оказывается в салоне дорогой машины, в которой пахнет духами омеги и им самим.       Поездка заканчивается спокойно, удивив обоих, а альфа успевает вдоволь налюбоваться сосредоточенным лицом водителя, что временами взволнованно на него поглядывал.       – Ничего себе, Минсок-хён, ты всё же смог! – прыгает у машины Кёнсу, не давая даже закрыть дверь.       – Прогресс на лицо, согласен, – хихикает Лухан, сразу же переводя серьёзный взгляд в сторону вагончика для стаффа. – Крис уже приехал?       – Да, ему заканчивали макияж, когда я к вам выходил.       – Отлично, я его сейчас приведу. Надеюсь, проблем не будет.       Последнюю фразу омега недовольно бросает себе под нос, уже отдаляясь от машины. Что-то в его тоне и взгляде настораживает, но альфа даже не успевает поймать промелькнувшую мысль, как Су утаскивает его за запястье к привычному столу с закусками.       – У нас есть время перекусить, а то потом начнётся…       – Слушай, – тихо перебивает Минсок, всё же не сдерживая любопытства, – а что, этот Крис такой страшный? Хань был как-то напряжён.       – Эм-м, ну, не то, чтобы страшный… – неловко хихикает Кёнсу, откладывая сэндвич. – Он профессионал своего дела и один из лучших моделей, насколько я знаю. Наверное, поэтому его влияние такое… подавляющее. Я пробыл рядом минут пять, но не мог даже расслабиться. Парень прямо источает силу и уверенность. Может, господин Лу знает о нем больше, но я только свои эмоции могу передать, – омега пожимает плечами и сосредотачивается на завтраке, наливая две чашки горячего чая.       Вчерашняя паранойя пробирается из-под кожи, нашёптывая о том, что, возможно, именно это то предчувствие, которое не давало поверить в происходящую сказку. Минсок старается затолкать её поглубже, убеждая себя, что он хорошо справляется и не позволит никакому «сильному альфе» пошатнуть зарождающуюся уверенность в себе. И это даже неплохо получается, пока к ним не направляется Лухан. А рядом с омегой (слишком близко, по скромному мнению Кима) шагает принц из сказки, не иначе. И вот здесь пресловутая уверенность трещит по швам.       Парень выше Лу почти на голову, а его фигура… божественна, чего мелочиться. Движения источают не меньше грации, чем у Лухана, но она другая. В ней больше силы и альфийской жёсткости, но выглядит это пугающе и не на шутку напрягает. Его одежда, причёска и взгляд словно вправду принадлежат сказочному герою, ведь простые люди такими идеальными просто не могут быть.       – Я Крис, – альфа протягивает Минсоку руку.       Это то, что должно расслабить и зажечь надежду на спокойную совместную работу, но взгляд скользит изучающе, с пренебрежением осматривая, а Ким чувствует, что от этой подавляющей ауры он сейчас просто потеряет сознание.