Дневник сумашедшей

      Как бы я не пыталась за ужином отвлечься от мыслей о Дане, у меня плохо это получалось. Естественно, я улыбалась, поддерживала разговоры за столом и веселую атмосферу, но сердце мое было сейчас далеко не в этом доме. Мы как всегда в такой вечер связались с моим братом, я его уже давно не видела, да и за племянниками соскучилась, поэтому меня немного общение с ними вырвало из моих грез. Напоследок, мы попели рождественские песни и посмотрели «Різдвяні історії з Тіной Кароль». Спасибо Вове, съемка очень хорошая получилась, да и смонтировано сверх профессионально. На моменте с гаданием при упоминании о Дане Балане, у меня внутри проснулись все возможные бабочки, я хотела к нему, мне его становилось катастрофически не хватать. Мое лицо тут же изменилось. Папа с Веней продолжали и дальше с улыбкой смотреть на экраны телевизора, только мама обратила внимание на меня. Мы встретились с ней взглядами, она сочувственно мне улыбнулась, и при этом в ее глазах читалась уверенность в том, что будет хорошо. Я попыталась также выдавить из себя улыбку, но вместо этого на глаза набежали слезы. Но вот на сцене уже Монатик, и я потихоньку прихожу в себя. Веня не заметил во мне этих метаморфоз, он был полностью увлечен концертом.       Постепенно я заметила, как глаза Вени начали потихоньку закрываться. Я его аккуратно взяла за руку, немного растормошила, и мы поднялись к нему в комнату. Сына я уложила в постель, он меня нежно обнял и поцеловав. Пожелал друг другу спокойной ночи, Веня попросил с ним полежать. Но уже через минут 5 он погрузился в свои сны. Поцеловав его напоследок, я спустилась вниз. Родителей не было, наверное, тоже ушли спать. Разместившись на диване и взяв в руки телефон, я пересмотрела наши фото с Даном. Хотела его набрать, но в итоге отбросила телефон. Закуталась в плед и погрузилась в себя. Наверное, в тот момент я ни о чем не думала, просто смотрела на огоньки и все. С этого состояния меня вывела мама. Папа, как и Веня уже спал, и мы с мамой могли нормально поговорить. Она понимала, что со мной что-то происходит и решила, что хватит уже быть в стороне. Действительно, иногда таким как я, которые привыкли полагаться только на себя, тоже нужен совет близкого человека.       (POV автора. Видя свою дочь в таком поникшем состоянии, у Светланы Андреевны сердце кровью обливалось. А ведь не так давно она могла наблюдать за возродившемся огне в глазах своей Тани. И предположив, с чем, вернее с кем, может быть связано настроение ее дочери, она решилась все-таки на разговор с Тиной.       - Тань, что с тобой. Ты сама не своя. Это из-за Дана, ты же у него сегодня была? Светлана Андреевна села на диван рядышком с дочкой, которая, так и продолжила смотреть на новогоднюю елку.       - Мам, мне без него плохо. Даже Веня, находясь сейчас дома, не может во мне полностью заглушить эту внутреннюю пустоту. Но Веня не готов еще к переменам. Я не знаю, как мне поступить. Мне нужен Дан, но он хочет больше, чем я могу сейчас ему дать.       - Танюш, а ты уверена, что именно Веня не готов к этим переменам, а не ты? Обняв Тину, женщина очень деликатно спросила.       - Я уверенна только в том, что безумно по нему скучаю.       - Так почему ты сейчас здесь, а не с ним.       - Мам, сейчас Сочельник, а я вас брошу? А что Веня скажет утром, когда проснется и меня не застанет? Нет, я не хочу окончательно потерять доверие сына. Дан, если действительно любит, то поймет и не станет обижаться.       - Моя хорошая, с того, что ты мне рассказывала о крайнем разговоре с Даном и, вообще, то что я знаю о нем, то именно твое нежелание встречать с ним эти семейные праздники его так и задело. Ты же даже не попыталась что-нибудь придумать, да и его толком то не выслушала. А ведь он не дурак, если предлагал вместе отдохнуть, то должен был все хорошо продумать. Танюш, я тебя очень люблю и всегда поддерживаю, но сейчас ты поступаешь необдуманно, разделяя свою жизнь на две не связанные между собой части: сын и Дан. Причем «и» выступает здесь не как союз, а наоборот, разделяет. Я Дана лично не знаю, но он мне все больше начинает нравиться. Ты с ним другая, ты с ним жива. Поверь мне, это очень заметно. Поезжай к нему, поговорите, вам это надо, а утром вернешься. Веня, если ты сама этого не пожелаешь, об этом и не узнает. Хотя, он у тебя понятлив, и не стал бы обижаться.)       Я очень благодарна маме, что она в нужный момент была рядом. Я очень сомневалась в правильности своих действий, но все-таки вызвала такси и уже минут через 40 переступала порог квартиры Дана. Он не спал, я застала его в полном одиночестве возле елки, которую не так давно сама и наряжала. Он сидел возле окна, держа в руках бокал с виски. Рядом стояла полупустая бутылка этого напитка. И он сейчас действительно мне напомнил того самого котенка, которого выбросили на улицу. Нет, ты не думай, мне было его ни грамма не жаль, это был выбор Дана на Рождество вернутся в Киев, а не к родителям, в Кишинев, мне было жаль себя, ведь, то что я сейчас видела, это результат моего сомнения несколько в нем, сколько в себе, моего недоверия к нему. Да и вела я себя как самая последняя эгоистка на Земле, я никогда не задумывалась, а что чувствует Дан в те моменты, когда я его «выбрасываю» на время из своей жизни. «Выбрасываю» потому что есть сын. А потом опять зову. А он приходит. Я насколько была зациклена на себе и своих отношениях с сыном, что забыла о рядом находящемся человеке, который так желает стать частью моей, верней, нашей с Веней жизни. И я его снова «выбрасываю».       (POV автора. Уже после ухода Тины Дан заметил в гостиной огромную елку. Видимо, пока его не было в Киеве, девушка наведывалась в его квартиру, что не могло не радовать певца. Комната была очень красиво украшена, но все это не вызывало у мужчины вообще никаких эмоций. Лучше бы вместо всего этого была она, ему больше ничего и не надо. Приняв душ и поговорив со своими родителями и семьей сестры, которые сейчас очень даже весело проводили время вместе в доме Баланов в Кишиневе, Дан направился на кухню, взял бутылку своего любимого виски, разместился у окна и погрузился в свои мысли. Не известно, как долго он так бы и просидел, если бы его внимание не привлек звук открывающейся двери. Посмотрев в сторону этой двери, мужчина увидел ее, свою маленькую девочку. Она была сейчас такая смешная: шапка на голове, распахнуто пальто, из-под которого выглядывал большой свитер с оленями, который доходил до колен, и обычные джинсы. Такая домашняя, так притягательна. Рассмотрев ее очень внимательно, Дан произнес еле слышно:       - Тина…       Девушка ничего не ответила, просто сняла верхнюю одежду и направилась на кухню. Оттуда она вернулась с пустым бокалом, и села рядом с мужчиной. Она его протянула Дану:       - Ты уверена, он очень крепкий.       - Наливай – без доли сомнения ответила блондинка.       Дан немного плеснул жидкости в бокал и уже хотел поставить бутылку, как девушка его упрекнула:       - Не жадничай, Балан. Улыбнувшись, молдаванин долил ей в бокал еще.       - Ты, наверное, уже думаешь, над тем, как бы сменить замок? – спросила девушка       - К этому мои мысли еще не дошли. Спасибо за совет, обязательно это обдумаю. Мне больше интересно, зачем это все: елка, гирлянда? Это же твоих рук дело?       - Да. Елку мне помог Паша установить, все остальное я сама. Хотелось сделать тебе приятно, впустить новогоднюю атмосферу в квартиру.       - Знаешь, новогодняя атмосфера – это не елка с шариками и гирляндами. Все это лишь создает видимость праздника. Суть же в совсем другом. И если ты думала действительно создать такую атмосферу, то извини, этой дешевой мишурой у тебя это не получилось. Но спасибо за старания.       - Ну, знаешь, не такой уже и дешевой. Ты когда в последний раз покупал елку? Там сейчас такие цены. – игриво-недовольным голосом произнесла блондинка.       - Честно, лет 10 тому назад, и то не себе. Предпочитаю живые деревья – не разделяя настроение Тины, произнес Дан.       Тине стало как-то очень грустно от размышлений Дана. И она поняла, что нужно разговор направить в другое русло. Но не успела.       - Я уже достаточно давно нейтрально отношусь к Новому году, к своему дню рождению, и всем прочим датам. Люблю только лишь дни рождения своей мамы и племянницы. Думал с тобой, что-то изменится. Но нет. Все это время Дан попивал виски и смотрел в окно, так ни разу и не перевел свой взгляд на девушку.       - Дан, ты знаешь, зачем я здесь? – очень интимно спросила Тина.       - Нет, и если честно мне сейчас все равно. Возможно еще раз решила влепить мне пощечину, может днем мало показалось – попытался отшутится певец.       - Знаешь, что, если ты так и дальше будешь себе вести, то именно так и поступлю – девушка взяла и одним махом осушила все содержимое бокала, что оторвало глаза молдаванина от ночного Киева. Дан только с улыбкой наблюдал за тем, как девушка пытается совладать с этим чертовым напитком, как слезы непроизвольно заполняют ее глаза и лицо становилось цветом ее любимой красной помады. Затем мужчина принес ей стакан воды.       - Я же предупреждал – сказал Дан, протягивая ей стакан. Тина с жадностью осушила этот стакан, немного придя в себе, возмущенно посмотрела на Балана.       - Господи, Дан, как ты это пьешь? – спросила блондинка, после того, как она прокашлялась и к ней вернулся дар речи.       - Ну явно не так, как ты залпом. Виски надо наслаждаться медленно, только тогда откроется его истинный вкус.       - Прям, как ты…       - Прости, что? – не понял Балан.       - Я это сказала в слух? Извини, забей. – улыбнулась Тина своим мыслям. В комнате повисла тишина. Дан так же продолжал наблюдать за ночным Киевом, как то появлялись, то исчезали огоньки в окнах домов на против, таким образом игнорируя зрительный контакт с Тиной. Девушка смотрела на него, и в свете улицы она пыталась уловить то, что сейчас чувствует мужчина.       - Дан, посмотри на меня, пожалуйста – попросила очень чувственно девушка.       - Зачем, что бы я опять потерял свое самообладание и безответно в тебе утонул? – спросил Дан, но все же перевел свой взгляд на блондинку и продолжил:       - Ти, ты, наверное, единственный в мире человек, которого я одновременно читаю как открытую книгу, но при этом не понимаю ни слова. Я не знаю, чего ты хочешь. И самое для меня сложное, это то что ты видимо и не хочешь, чтобы я понял.       - Представь, какая бы скучная жизнь была у тебя без меня – с улыбкой сказала Кароль, и уже более тверже добавила:       - А если серьезно, Дан, то ты не прав. Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Просто если бы все зависело только от меня. Но это не так. Да, я зациклена на своем прошлом. Но это пока. я постепенно исцеляюсь. Ты мой антидот. И сегодня я здесь, только лишь для того, чтобы следовать традиции, которой уже больше 30 лет.       - И какой именно?       - Встречаю Рождество в кругу своей семьи. Возможно ты не чувствуешь себя частью моей семьи и в этом есть моя вина, но опять-таки, это лишь пока. И я приехала сегодня просто для того, чтобы тебе это сказать. Дан – ты стал неотъемлемой частью моей жизни, а значит и моей семьей.       Сами того не замечая, пальцы их рук переплелись, Дан заметил, как заблестели глаза Тины, и вот уже первая слеза вырвалась наружу и покатилось по освещенному новогодними огоньками лице.        - Тиночка, что ты со мной делаешь. Жил же как-то больше 40 лет в гармонии с собой, а теперь что?       - А теперь привыкай, я очень чту семейные традиции, и тебе придется все их соблюдать.       Тина подсела совсем близко к Дану. Она ощущала запах алкоголя, но это еще больше заводило. И тут Балан уже не выдержал, начав целовать девушку)       Я смотрела на Дана, и видела в его глазах, что он мне верит, что готов бороться за наше счастья до конца, что готов многим пожертвовать, лишь бы вот так каждую ночь мы были вместе. А потом начался поцелуй. Знаешь, этой ночью страсти между нами практически не было. Между нами была самая настоящая истинная любовь. Как поется в песне «Юная любовь». Поцелуи не прекращались практически до самого утра. Мы наслаждались друг другом по полной и лишь изредка прерывались, чтобы отдышатся и заполнить воздухом легкие для очередной дозы. Уже под утро, когда мы оба были под «кайфом» и лежали в обнимку, тут же, возле панорамного окна (благо, рядом оказался плед, хотя нам холодно в априори быть не могло, но так, для приличия), я сказала Дану, что мне уже пора домой. Я очень боялась его реакции, что он все не так поймет, но он лишь предложил меня отвести. Естественно, после такой ночи, да и выпитого алкоголя никакой речи не могло и быть, чтобы это сделать самостоятельно, поэтому Дан вызвал такси, и мы поехали в Зазимье. На прощанье, я ему сказала, что очень бы хотела, чтобы он сейчас пошел со мной, но пока нельзя. Я ему по дороге домой рассказала о разговоре с сыном, поэтому он все прекрасно понимал. Пока рано. И уже когда я вышла с машины, он меня нагнал и вручил мне небольшой подарок, приготовленный к Рождеству. Попросил открыть его дома. Зайдя в дом, я поняла, что все еще спят, и у меня было время немного прийти в себя после ночи, проведенной с Баланом. Меня сейчас нельзя было кому-то показывать, потому что такого дурацкого лица Кароль свет давно не видел. Представь себе вспышку сверхновой, когда звезда резко увеличивает свою яркость на 4—8 порядков. Так вот я сейчас и была той сверхновой. И тут я вспомнила о подарке. Эта было маленькая коробка…