Остаться в живых.

Утром, быстренько перекусив, изнывая от предвкушения, Оливер, взяв с собой Тилля, двинул в пещеру проверять лаз. Шнайдер обеспечил их мотком веревки и пожелал удачи, уверив, если что, они могут на него рассчитывать. Пауль с Рихардом принялись тренироваться стрельбе из луков, Флаке, устроившись в тенечке на кресле из самолета, смотрел на них и помогал советами. У ребят уже очень хорошо стало получаться. Завидев, что Шнайдер шатается без дела, Рихард заставил его стирать. - Шнай сегодня твоя очередь стирать, - напомнил следивший в лагере за хозяйством Рихард. - Нет, не моя. Я точно знаю. Я лучше на охоту. - Стоять! Все грязные шмотки собрал и вперед, - не пустил его Рихард. - Пауль не стирал. - Стирал, - сразу ответил тот. - Оливер не стирал. - Шаня, все уже стирали, а я два раза. Так что не выкручивайся, а бери бадейку и вперед, - настоял Рихард. - А чего это за бадейка? - оттягивал время Шнай, пиная ногой тазик. - Хрень от самолета, колпак какой-то. Тебе какая разница, вали давай, - направил на него лук Рихард. - А чем мне стирать? Мыло давайте. - Во бляха муха! Да ты в прачечную отнеси! Нет мыла! - А как тогда стирать? - не понимал на полном серьезе барабанщик. - Золой. - Чего? Нет, ну я понимаю, мы панки, но стирать в золе?! Или ты издеваешься просто? - Шань, ты химию в школе изучал? - Плохо. - Оно и видно, - вздохнул Рихард. - Пошли, научу, как все делать. Разведя в воде золу из костра, оставил отстояться, когда зола отдала щелочь, процедил. - Вот в этой воде и стирай, потом прополоскай и вешай сушить. С этим ты, надеюсь, справишься? Как же Шнаю все это не нравилось, лучше бы он на охоту пошел или рыбалку. Его просто воротило от этого занятия, он бы лучше грязным ходил, чем стирал. Пауль с Рихардом, настрелявшись вдоволь, пошли купаться. - Тилль, давай факел, - спустившись в лаз, Оливер протянул руку. - Как там? Видно чего? - спрашивал все время Тилль. - Спускайся сюда, тут огромный зал. Тилль быстро спустился за Оливером и, пройдя немного вниз и вправо, вышел в другую пещеру. - Ох, а холодно-то как. Тут жрачку нужно хранить, а то Дум каждый день на охоту ходит. - Ну это к Рихе, он пусть распоряжения дает. Смотри, - Оливер пошел к черному проему в стене. Огонь повело в сторону. Есть проход. - Ларс, нам карту нужно составить, - предложил Тилль. - Точно. А ты сможешь? - Попробую. Все, давай вылезать, холодно, блин, как. Рассказав всем, что они нашли в пещере, стали советоваться, как им карту составить. К делу подключился Шнайдер, бросив ненавистную ему стирку. Вздохнув, Рихард пошел доделывать работу за него, в составлении карт он все равно ничего не понимал. Всех поглотило новое занятие, ребята из пещеры не вылезали. На поверхности остался Рихард, Флаке, как его нога зажила, тоже полез вниз. Круспе только курсировал туда - сюда. Таская им то жрать, то воду. Через три недели Оливеру удалось выйти к маленькой пещере, где теперь почти все ночи проводили Пауль и Рихард. Но не в ней, а рядом, метров за двадцать и намного выше. Шнай профессионально смастерил веревочную лестницу, и теперь можно было лихо перемещаться не только по побережью, но и под землей. Ребята радовались как дети, что смогли провернуть такое дело. Всё точно зарисовав и составив план этого прохода, принялись изучать следующий. Они там по стенам натянули веревки, чтобы не заблудиться при переходе, прикрепляя их рогатками в расщелины стен. У них все так мастерски получилось, что можно было добраться без света. Рихард от нечего делать приготовил много всяких заготовок и спустил в холод пещеры. Пока скучал один, научился отлично стрелять из лука и обращаться с пращей. Сам теперь охотился и преуспел в этом деле не хуже Шнайдера. Придумал, как вялить рыбу и мясо на солнце и коптить на углях. Наскучавшись за день без общения, по ночам доканывал Пауля разговорами. Ему все было интересно, и Пауль ему между ласк рассказывал, как у них продвигаются там дела, как они завалы расчищали и как заблудились пару раз, как там мерзнут. Но это все очень захватывающе интересно, и они не прекратят это дело ни за что. Рассказывал, как карту составляли и ругались при этом, споря о сторонах света, и как правильней нарисовать проход, чтобы потом не заблудиться. Рихард слушал его, открыв рот, буквально впитывая информацию, ему тоже хотелось поучаствовать, но на нем было все хозяйство. Тилль и Шнайдер почти не спали в большой пещере, а перебазировались в шалаш, перетащив туда покрывала. Шнай полностью изучил новое строение тела своего любовника. Вся женская половая система была сформирована в точности. Не было только места, откуда женщины писают. А остальное все было на месте. Дум нашел у Тилля точку G и теперь доводил того до оргазма по несколько раз за ночь. Тилль, любивший в той жизни, на континенте, БДСМ, хотел отшлепать Шнайдера сильно и жестко. Ему нравилось это делать во время секса, но тот его выматывал оргазмами, и у него совсем не оставалось на это сил. Этой ночью он решил к себе Шнайдера не подпускать, а сначала самому с ним заняться. Предложив Думу сегодня получить по заднице, сначала услышал отказ. Но, сделав бровки домиком и потратив час на уговоры, выпросил долгожданное согласие. - Только не очень сильно. Легче смириться, чем объяснить, почему нет, - вздохнул барабанщик. - Ну это как получится, я могу в раж войти и не заметить, что перестарался. - Я тогда сопротивляться начну. - Я же тебя свяжу, дурачок. Как ты сопротивляться будешь? - Нет, нет и нет! Еще чего. - Ну Шань, ну пожалуйста, - умолял Тилль. - Хорошо. Правда, я это не люблю. - А ты пробовал уже? - Нет, и не собирался никогда пробовать. - Откуда тогда знаешь, что тебе не понравится? - А чего там нравиться может? Когда тебя по заднице лупцуют. - Не просто лупцуют, а с любовью и вовремя секса. Узнаешь сегодня, короче. Шнайдер вздохнул. "Придется подставлять зад под шлепки, с Тиллем особо не поспоришь". Сам для себя взял веревку и понес в шалаш, как наказал ему любовник. Нес ее и офигевал над комичностью ситуации. Хорошо хоть далеко ото всех будут, хоть орать можно. Поужинав, ребята все разошлись по своим спальным местам. Тилль всю дорогу до шалаша прижимал Дума к себе и нежно целовал. Он постоянно его целовал, как предоставлялась возможность. Шнайдер к этому привык и уже скучал без поцелуев. - Неужели ты меня и правда хочешь отодрать? - Тебе понравится, не бойся меня. Они подошли к шалашу, и тут Шнайдер упал перед Тиллем на колени. - Не связывай меня, я не буду сопротивляться. Пожалуйста, - упрашивал барабанщик, стоя пред Тиллем протянув ему запястья. - Ладно, иди так. Но смотри, начнешь егозить и удирать, точно свяжу. Сняв с себя всю одежду, мужчины улеглись, и Шнайдер попав в мощные объятья, как всегда подставив свои губы для поцелуя. Уж больно нравилось Тиллю целоваться. Он нежно проталкивал в рот Шнайдера свой язык и обводил им все местечки, до которых дотягивался. Язык у него был очень мягкий и теплый, пробуя его каждый раз, Шнай убеждался, что больше не сможет жить без этих постоянных ласк. Наслаждаясь приятной влагой рта Шнайдера, Тилль возбудился и попросил любовника встать на четвереньки. Шнай встал, как его и просили. Тилль устроился сзади. Раньше он всегда просто плевал ему между ягодиц и входил, стараясь не причинить боли. А сегодня очень удивил Шная, когда прильнул к его анусу губами и начал его лизать, проталкивая ему туда свой язык. - Мх... Тилль... О, да... че-е-ерт... - Шнай выгнул спину, опустив грудь в самый низ, и немного больше раздвинул ноги. Волны наслаждения поднимались по телу и каким-то образом сосредотачивались в его сосках. Шнайдер немного приподнял грудь. - Тилль, возьми мой сосок... - попросил барабанщик. Линдеманн встал на колени и, положив одну руку на задницу Шная, другой дотянулся до сосочка, когда он его сжал, Шнайдер застонал, и по его телу пробежала судорога удовольствия, он стал просить, умолять, еще и еще. - Ну, ложись на спину тогда. Шнайдер быстро перевернулся и лег так, что Тилль оказался между его ног. Один сосочек Тилль сжал губами, второй пальцами, слушая довольные стоны наслаждения, он не отрывался от твердых, как камушки, горошинок. Лаская языком самый кончик затвердевшего соска, нежно сдавливая другой, менял положения руки и рта. Шнайдер изнывал от наслаждения, поднял бедра вверх и, потершись членом о живот Тилля, кончил много и бурно, забрызгав и себя, и любовника. После оргазма, полученного таким странным образом, откинувшись навзничь, раскинул руки по сторонам и довольно простонал: - М-м-м... Теперь делай со мной все, что хочешь. - Отдохни немного. Пока Шнайдер возлежал под Тиллем с раздвинутыми ногами, тот исследовал его тело. Оказалось, что Дум жутко боится щекотки, и если его поцеловать в паху в ложбинку, там где нога соединяется с телом, его начинает дергать, как от тока, и он смеется и вырывается. Наигравшись, Тилль поставил Шнайдера на четвереньки и, лизнув ему промежность, ввел в него свой большой пенис. Шнайдер уже очень спокойно его принимал, он научился в нужный момент расслаблять мышцы, и анальный секс доставлял ему массу удовольствий. Приняв нужную позу, он получил шлепок по попе, несильно. Второй последовал вместе с движением члена вглубь. С каждым толчком бедер Тилль шлепал Шная, и с каждым толчком удары становились сильней. Измучив одну ягодицу барабанщика, Тилль переключился на вторую. Схватив напоследок очень сильно Шная за бедра, оставив там синяки, Тилль кончал, очень крепко насаживая любовника на себя. Постояв после оргазма на коленях позади любовника и насладившись видом вытекающей спермы, отпустил его и лег рядом. Облокотив голову на руку, гладил его по волосам и улыбался, чувствуя себя очень счастливым. Шнай лежал попой вверх, она у него горела огнем, и пока лечь на спину не представлялось возможности. - Мне не нравится, когда ты меня бьешь. - Я уже понял, а так тебе нравится? Тилль начал целовать попку любовника, всю в отпечатках от его ладоней. - Мррр... Да... Так мне нравится, даже очень. Тилль опять лег рядом с Думом и принялся его гладить по волосам. - Придется найти себе кого-нибудь, чтобы иногда пороть. - Чего? - вскинулся барабанщик. - Да я всех буду убивать, кто к тебе приблизится! - Ох, какие мы сердитые. Я шучу, - Тилль прижал все еще возмущенного парня к своей груди. Он лежал на спине, а Шнайдер положил на него голову и играл с волосками на груди. - Шань, чего-то воняет как-то неприятно, - сморщил нос Тилль. - Нет, я не чувствую ничего. - Тухлой рыбой что ли? - Нет, ничем не пахнет, - снова принюхался Шнайдер. - Странно. Тилль поцеловал на ночь любовника крепко в губы, и они заснули. Линдеманн всю ночь во сне ловил рыбу руками. Придя утром в лагерь, Тилль наткнулся взглядом на развешанную Рихардом рыбку. Его сильно замутило, и пришлось сесть. Он стал резко холодным и вспотел. Голова кружилась, силы оставили. Сильный и крепкий мужчина чувствовал себя как тряпка, как разбитая колода, и ничего не мог понять. - Эй, что с тобой? Ты весь побелел, - испугался Шнайдер. - Не знаю, мне чего-то очень плохо стало вдруг, и опять запахи эти. Я пойду лягу, - он отправился в пещеру и улегся. Завтракать Тилль отказался, только попил воды, заботливо принесенной Шнайдером, он потрогал ему лоб, проверяя, нет ли у него температуры. Все было нормально. - Шань, я немного посплю. - Поспи, - поцеловав его в висок, он вышел из пещеры. - Чего это с Тиллем? Заболел? - интересовались ребята. - Я не понимаю, - пожал плечами Шнайдер. К обеду Тилль вышел и попросил еды: - Я голодный, как волк. Все, что есть, давайте. Меню себе он выбрал довольно странное: копченая рыба и сладкое манго. Ел с таким огромным удовольствием, что все остальные решили тоже попробовать. Это была неимоверная гадость. Наевшись, Тилль довольно вздохнул и пулей бросился к лесу, где его начало нещадно рвать. Все, что он съел с таким аппетитом, было у его ног. - Блин, как мне плохо. Я умираю. Дайте воды. Ему подали стаканчик с водой. Сделав пару глотков, он отставил его в сторону. - Не хочу. - Тилль, да что с тобой? - испугались за него ребята. - Не знаю, мне плохо, и голова эта на шесте дурно воняет, и рыба сушеная воняет, и океан воняет. Фу. Голова кружится. Пойду лягу, - Тилль поднялся и пошел в пещеру опять спать. Шнайдер отправился вместе с ним, он лег рядом, и положил себе на грудь его голову. - Ну чего ты весь расклеился? - Не знаю, Шань, мне очень плохо. Может, я чем заболел или отравился. У Рихи все, вроде, всегда свежее. И где я мог простудиться? Я, наверное, умираю, - жаловался Тилль. Со Шнаем он мог себе позволить быть капризным и слабым. - Нет, мой дорогой. Ты не умираешь. Ты залетел, - вздохнул Шнайдер. - Чего? - Тилль округлил глаза и сел, уставившись на мужчину. - Того. Токсикоз у тебя. Поздравляю, у нас будет ребенок. - Нет. Нет. Нет! Ты чего?! Какой ребенок?! Откуда?! Как?! - как настоящий мужик, Тилль посыпал вопросами, узнав о незапланированной беременности. - Ну а чего удивительного, мы с тобой спим, не предохраняемся, я в тебя регулярно кончаю. Все нормально. - Шань, я мужик! Как это я залетел?! - Ну, скажем, ты не совсем мужик. И залетел, ну что теперь. Рожать будем. - Рожать?!! Шаня, ты чего? Я не могу, я не буду! - Тилль был просто в панике. - Может, выпить чего, травы там какой, пусть вылетит, как там бабы аборты делают? - Тилль, это наш ребенок, я тебе его не дам убить, даже думать не смей! - Ой, блин, рожать я не смогу. Лучше пусть я умру! Шнайдер обнял его. - Ничего, родишь, все будет хорошо. Тилль, повернувшись на бок, уткнулся в грудь Шная и расплакался. Он не хотел быть ни беременным, ни тем более рожать. Ему было страшно просто до чертей. Надо же, какой с ним казус приключился. - Тилль, придется ребятам все рассказать. - Рассказывай, делай, что хочешь, только сам. Я не могу. Ребята из-за болезни Тилля устроили день отдыха, в пещеру никто сегодня не лез. Купались и ели, и снова ели и купались, после полудня пришли на берег и валялись на солнышке. Они соскучились по нему, сидя последнее время под землей. Убедившись, что Тилль уснул, полежав с ним еще какое-то время, Шнай пошел к ребятам. - Ну, чего там несчастный? - спросил Пауль. - Спит пока. - А чего это с ним, заболел чем? - забеспокоился Флаке. - Нет. Беременный он. Кто стоял, тот упал в песок. - Чего?! От кого?! - От меня, а чего? Ну так вышло, - ответил Шнайдер и понял, как он счастлив. - Блин, у меня будет ребенок... - он расплылся в улыбке и крикнул во все свои могучие легкие. - У меня будет ребенок!! - Шань, с тобой все хорошо? Опять начинается? Как в тот раз? - спросил Рихард и подошел к нему, крутя пальцем у виска и смотря пристально в глаза, пытаясь разглядеть там безумие. Шнайдер обхватил его за ноги и поднял выше себя, начал крутиться, только и повторяя: - У меня будет ребенок!! - Поставь ты меня, чего, совсем обалдел?!! Какой ребенок, от кого, кто родит?! - Тилль родит! - Ага, каким это образом? - Как и все бабы, так и он родит. Тут уже все встали и окружили Шнайдера. - Ты случайно не перегрелся? Как Тилль может быть беременным, ведь он мужик. - Мужик, но у него кое-что есть еще, - и Шнайдер рассказал все-все. Рассказ его был настолько неправдоподобен, что ему, естественно, никто не поверил. Решили, что он или издевается, или ёбнулся. - Ну не хотите, как хотите. Скоро и так все видно станет. - радостный Шнайдер, раздевшись, бросился в воду и уплыл далеко к горизонту, оставив на берегу офигевших друзей. Пауль подошел к Рихарду и отвел его за руку от ребят, чтобы они его не услышали. - Пойдем завтра с утра в самолет и найдем осколки от этой ампулы. - Зачем? - поинтересовался Рихард. - Я тоже хочу от тебя ребенка. Посмотрим, как у них все получится, и если все это правда, может, того вещества, что осталось на осколках, и мне хватит, я вон насколько меньше Тилля. - Ты веришь в этот бред? - Ну а почему нет? Ты вспомни его поведение, и как он изменился. Он не бреется в отличие от всех нас. - Ну хорошо, давай сходим и поищем прямо с утра. Поль... - Чего? - Ты бы смог от меня родить? - Конечно. С большим удовольствием. Рихард весь засиял от счастья. - Пошли к нам в пещеру. - Пошли, - хмыкнул Пауль. Попрощавшись с Оливером и Флакой, которые сидели и выглядели, будто их пыльным мешком ударили, гитаристы направились к себе. Из пещеры они вышли только утром.