Остаться в живых.

Грубые и теплые руки тащили тело Оливера, они его подбрасывали и опускали, от чего очень сильно болела голова. После ему жутко хотелось пить, и тогда уже другие руки, нежные и маленькие, поднимали ему голову и прислоняли к губам чашечку с водой. А потом пришли демоны. Они с раскрашенными мордами прыгали и орали ему в лицо слова на непонятном языке. Неведомый, потусторонний, сверхъестественный мир окружил Оливера, ему было страшно, двигаться Ридель не мог, не мог сказать ни слова, хотя внутри себя просто орал от ужаса, не мог открыть глаза, только маленькую щелочку. Но тогда он видел демонов и плотно жмурился. Демоны были похожи на разукрашенных птиц с огромными зубами и глазами. Речь их то затихала, то взвивалась громкими криками. Ридель сходил сума от всего этого. Он не мог понять, почему его так мучают, почему не убивают. Он чувствовал, что лежит абсолютно голый, и демоны трогают его тело. Мажут чем-то, что потом стягивает его кожу, и она расходится на куски. Они ее снимают и опять мажут то, что осталось. От ужасов происходящего он впадал в забытье, потом снова приходил в себя, и все снова повторялось, снова и снова. И был огонь, он горел постоянно, за ним следили, его постоянно подкармливали. Языки пламени пекли Риделя, он хотел отползти, но тело не повиновалось ему. К нему подошел демон с лицом его друга Кристиана. Он был в очках и в цветных перьях. "Демоны не носят очков", - подумал Ридель и пришел в себя. - Ну, наконец-то. Вторые сутки тебя колбасит, - радовался его пробуждению Флаке. - А, что? Что такое? А демоны? - Какие демоны? Ты чего? - улыбался его друг и помогал сесть, подкладывая ему под спину подушку. - Разукрашенные такие, в перьях все. - Ай, да это не демоны, это шаманы. Они нас лечили. Пауль, правда, никак не придет в себя. Но уже лучше стал. Шаман сказал, что обязательно выживет. Просто яда он сильно хватанул, стоял прямо под струей. - Шаманы? - Да, нас спасли индейцы, они охотились и проезжали на лошадях мимо. С горы увидели, что произошло, и как только военные уехали и увезли Риху и Шная, к машине бросились. Девчонки все умерли, слабенькие были, а мы выжили. Нас на лошадях везли, перекинув через седло. И начали лечить. Травами отпаивали, натирали лечебной грязью, чтобы яд вытягивала. И ритуальные танцы, конечно. Вот тебе твои демоны. Я тоже всякую ерунду видел. Давай скорей в себя приходи. - Пауль яд хватанул? - Да, мы все хватанули, но ему больше всех досталось. - Риху и Шная увезли? - Да, военные, я так понимаю, это наши "друзья" из "Конторы". Так что они теперь с Тиллем вместе. Шаман сказал, нам нужно торопиться. - А Пауль? - Он пока у них останется. Пусть подлечится. - Нам в Оклахому, это далеко отсюда? - Оливер начал оживать окончательно. - Да нет, я все уже узнал, это соседний штат, так что на машине доедем за сутки, - ответил ему Лоренц. - Я на машине больше не хочу, хватит, накатался, - заупрямился Оливер. - А чего ты предлагаешь? Пешком, что ли, пойдем? - округлил глаза удивленный Флаке. - Зачем пешком, на байках поехали. - А где мы их возьмем в пустыне? Ты чего, совсем, что ли, уже? - спорил Лоренц. - А машину где ты брать собрался? Неужто попутку ловить? - Да, попутку. А что такого? - Да нас ищут. - Никто нас не ищет. Мы же умерли для них. Ты чего? - А если они проверили? Нас там нет, одни девчонки. Короче, все равно нужно подстраховаться. Так что, давай, иди к своим новым друзьям команчи и узнавай, где байки взять. К ним подошел молодой стройный мужчина в национальной одежде. Протянув руку Оливеру, представился: - Виннету, сын вождя племени, только мы не команчи, а Апачи, - парень приятно улыбнулся. - Ну, что, пришел в себя? - к ребятам подошел старый индеец. - Да, спасибо вам, - Оливер смог подняться на ноги, но стоял еще не очень уверенно. - Вам нужно торопиться, сейчас вам дадут чай, он вернет силы. Вам сильно нужно торопиться. Черный блестящий человек перестает бояться своего хозяина, - индеец погрозил ребятам крючковатым пальцем и, отвернувшись, ушел к себе в вигвам. - Какой черный человек?! Эй, уважаемый! Индеец только отмахивался от них и скрылся в хижине. Оливер и Флака посмотрели на Виннету. Тот пожал плечами. - Отец в трансе был, что услышал, то передал вам. Пойдешь на друга своего посмотреть? - обратился он к Оливеру. - Да, конечно, где он? Индеец отвел Риделя в вигвам, стоящий чуть в сторонке. "Наверное, у них тут госпиталь", - подумал Оливер. Пауль лежал на ковре, накрытый какими-то мокрыми листьями, над ним колдовала старуха, она мочила ему губы чаем и окуривала дымом. Увидев вошедших, улыбнулась беззубым ртом. - Скоро ваш друг будет здоров, совсем скоро. Вы идите вперед, а он вас догонит. Оливер сел рядом на ковер. - Давай, выкарабкивайся, парень. - Виннету, нам байки нужны, мы можем купить, у нас есть деньги, - начал разговор Оливер, когда они оказались на улице. - Байки так байки, пошли, я вас отведу к торговцу одному, на лошадях ездить умеете? - спросил парень. - Да, конечно, - оживились друзья. Провожать их вышло все племя. На дорогу собрали еды, воды. Женщины сделали им обереги, а мужчины дали странные трубки, стреляющие иглами с парализующим ядом. Сев на лошадей, троица отправилась к торговцу мотоциклами. Проскакав по прериям и насладившись природой, добрались до продавца. Он имел приличную стоянку подержанных авто и мотоциклов, узнав ребят, взял автограф и предложил им два полу-спортивных мотоцикла. Попробовав покататься на них, остались довольны и, распрощавшись с мужчинами, отправились выручать друзей. По пути в штат Оклахома их застала ночь. Гнать на байках по пустому шоссе под звездами было очень круто. Два друга, за плечами которых были совершенно необыкновенные приключения, неслись в маленький городок Мур, жители которого даже не подозревали, какие страшные зверства творятся у них под самым носом. *** Вечером Эван Питерс пошел не как обычно - к Тиллю на беседу за чашкой чая, а решил навестить Шнайдера. Его пропустили в комнату, где на кресле сидел и смотрел на дверь высокий загорелый мужчина с голубыми глазами. Ужин он оставил нетронутым. - О, милый друг, вы точно такой, как вас описывал Герр Линдеманн. Меня зовут доктор Эван Питерс, вы по моей вине тут оказались. Простите меня, но видит Бог - ничего плохого я не хотел. Наоборот я старался на благо. А вы вот волей случая попали в эксперимент. - Да ладно, док, я все понимаю, ваше дело - пробирки, - Шнайдер протянул руку для приветствия. - Док, а как там Тилль? - Вы сами сейчас все у него и узнаете, мы к нему в гости пойдем. Там заодно и поужинаете, а то я смотрю, вы себе диету устроить решили, - Питерс развернулся к двери и наткнулся взглядом на стоящего там Блума. - В чем дело, Эван, почему меня не оповестили, что решили навестить Герра Шнайдера? И куда это вы собрались? - Простите меня, коллега, но с какой стати я вас должен оповещать? Я спокойно могу перемещаться по территории конторы, это даже у меня в контракте указано. А молодого человека я хочу отвести к его другу. Что тут необычного. Наоборот странно, почему вы их сразу вместе не поселили. - Мы еще не проверили, может, у него вирус, нам нельзя рисковать, - Блум пытался не допустить свидания Шнайдера и Тилля, но и прямо запретить не мог. - Да Господь с вами, мой дорогой, какой вирус, он же с острова. А там нет ничего такого. Все, не придумывайте, дайте нам пройти. Блум преграждал путь доктору. - Да что с вами, тут они в полной изоляции, или я, может, что-то не знаю? "Ох, много ты чего не знаешь, доктор", - подумал Шнайдер. Блуму ничего не оставалось, как пропустить доктора. - Пойдемте, пойдемте, мой дорогой, - позвал Питерс барабанщика. Проходя мимо Блума, Шнайдер демонстративно задел его плечом. - Про Круспе помни, - тихо сказал ему в след Блум. Но Шнайдер его услышал, и он это знал. - Шаня?! - опешил Тилль, увидев любовника. - Тилль! - только и смог сказать Шнайдер. - Ну, все, оставляю вас одних, завтра в девять утра жду вас обоих у меня, - попрощавшись, начал закрывать дверь. - Кхм, чтобы никакого секса! Никакого! Не хватало нам в тонус войти, - сказал покрасневший доктор. - Док! - позвал Тилль. Питерс обернулся. - Спасибо. Врач махнул рукой и прикрыл дверь. Рядом с комнатой Тилля стоял Блум. - Вы что еще и собираетесь их одних оставить? - вытаращился от негодования Блум на коллегу. - Конечно, и еще я вас попрошу выключить камеры. Это, как вам сказать, неприлично. - Да вы что? - поднял голос на доктора Блум. - Они могут сбежать. - А с какой, интересно, стати им бежать? Линдеманн вот-вот родит, как это делать - он понятия не имеет, или вы думаете, он в обычный роддом пойдет? - очень твердо стоял на своем маленький человек. - У вас, мой дорогой, паранойя, обратитесь к психоаналитику и возьмите отпуск. Завтра в девять я их жду у себя, - такого напора Блум еще не видел от доктора. - Камеры выключите, не забудьте. "Шнайдера нужно уничтожить. Быстро". Прежде чем он сможет разрушить его карьеру, которой Блум так дорожил. "И Тилля нужно уничтожить, родит и сразу в расход. И Круспе тоже, всех их. Если они откроют рот, а они откроют, ему несдобровать, ох как несдобровать. Электрический стул ему точно обеспечен". Блум поехал к себе домой, настроения у него совсем испортилось, что-то дало трещину в его работе. Сразу с этими фрицами у него не заладилось. "Рокеры хреновы. Ненавижу рок". Приехав домой, Блум, небрежно сняв пиджак, бросил его на диван, что раньше себе никогда не позволял. В детстве его за беспорядок нещадно драл отчим и запирал в подвале. Блум мечтал ему отомстить и, сидя в темноте, представлял, как будет его убивать. Первым пациентом, которого он привел в "Лавочку" на испытание прививки, был как раз подпивший отчим, он умирал в течение недели, все результаты Блум скрупулезно записывал в блокнот. Показания температуры, цвет белков глаз, состояние слизистой рта. После смерти его кремировали и забыли. Подойдя к бару, он налил себе виски и только хотел выпить, как зазвонил телефон. Звонил хозяин, заказчик, главный толстосум. Обычно звонил его помощник, а тут Сам. Блум машинально выпрямился и поправил узел галстука. - Здравствуйте. - Как продвигаются дела? - не поздоровавшись, задали вопрос. - Пока нет изменений. - А у меня другая информация. - Поверьте, я позвоню, если появятся какие-нибудь новости. Вам нет никакой необходимости проверять. - Не мешай работать доктору Эвансу. Твоя задача обеспечить безопасность. В трубке послышались гудки отбоя. "Нажаловался, козел старый". В эту ночь Блум напился. *** К северу от "Лавочки" в трехстах километрах находилась долина, и в ту ночь в ее зарослях горел небольшой костер. Рядом с ним сидели Оливер и Лоренц, занятые приготовлением небольшого зайца. Они жарили его на грубо сделанном вертеле и смотрели, как капли жира с шипением падают в огонь. Легкий ветерок относил вкусный запах в пустыню, и оттуда пришли волки. Они уселись на склоне горы и принялись выть на почти полную луну. - Лоренц, нам, похоже, пришел писец. Волки, - Оливер испугался не на шутку. - Да не бойся ты. Они нападают только на парнокопытных, на человека вряд ли, - удивил Флаке своей храбростью. - Ага, меня моя бывшая все время называет козлом. - Ну, тебя, значит, съедят. Слушай, угомонись, они не подойдут. У нас огонь, они боятся, - Флаке был спокоен и убедителен. - Какого хрена ты захотел спать и жрать, ехали бы сейчас и ехали, нет, надо остановиться, надо поймать еду. Устроил пикничок? Нас сейчас самих сожрут! - Оливер наорал на Флаке совершенно истеричным тоном. - Ты чего? Да не бойся их. Ну, повоют и уйдут. Это же волки! - завороженно говорил Флаке. - Ты их чего, любишь? - Очень, я про них очень много знаю. Так что не ссы. Да и это, скорей всего, койоты. - Я поражаюсь над тобой. Горилл ты испугался, а волков нет, а что койоты - да какая разница! Сожрут! - Оливер, угомонись, они тобой подавятся. - О, смотри, они сюда идут! Четверка волков протрусила мимо них и скрылась в ночи. Оливер нервно сглотнул и уставился на ржущего клавишника. - Ты чего уссываешся? - Ой, ты бы сейчас рожу свою видел... - Да я, блин, чуть в штаны не наложил. - У них сейчас брачный сезон, они самку почуяли, мы им не интересны. - А какого хрена ты молчал раньше? - Так было интересно на тебя смотреть. - Дурак! - обиделся Оливер и отвернулся от друга. Ридель, не простив Флаке, спать улегся с ним, в один спальный мешок. Второго им индейцы не дали. *** "Нелли!". "Чего?". "А почему ты не можешь заставить человека поверить?". "Эмм, это как?". "Заставить человека поверить, что он ослеп, например". "Я не пробовала". "А чем ты занималась там, на воле?" "Списывала контрольные у отличников, читала мысли парней для подружек, на шоу отгадывала, где какой предмет спрятан". "О Боже, какой детский сад!". "А что? что не так?". "Да тебе такой талант дан, а ты фигней страдаешь, дрочить меня, вон, заставила". Молчание. "Нелли". "Чего?". "Ты обиделась?". "Один раз меня очень сильно обидел один мальчик, мне тогда было четырнадцать, я была прыщавая, толстая и с вечно сальными волосами, хотя постоянно их мыла. И вот на дне рождения одной девочки, когда я пригласила его на танец, он громко сказал: "Еще чего, с толстухой плясать!" Я тогда так растерялась, все смотрели на нас, музыку остановили, и вдруг грянул хохот. - Толстуха, толстуха! Кричали все, даже мои подруги. Я не знаю, как получилось, но я послала ему посыл "Сдохни!" Он подошел к окну и выпрыгнул с пятнадцатого этажа. Доказать, что в этом я виновата, никто не смог, но нас вынудили покинуть городок. Нам с мамой пришлось переехать. После этого я больше не делала этого. Просто шутки, ерунду всякую. "Это был несчастный случай, забей. Теперь тебе нужно научится это делать, гипнотизировать". "Рих, я боюсь". "От тебя может зависеть жизнь многих хороших людей". "И твоя?". "И моя". "Хорошо, за друга я начну мочить говнюков, хи-хи!". "Ты чего, спектакль мне тут устроила?". "Да нет, это правда было, просто я уже пересмотрела приоритеты". "Давай, пробуй". И тут Рихард начал чесаться, у него под кожей лазили черви, и он в панике запрыгнул на кровать и чуть не разорвал себе кожу. Вдруг резко понял, что это неправда. "О Господи!". "Ну как?". "У меня нет слов, Нелли, ты самое страшное оружие в мире!". "Прям засмущал меня, красавчик". "Тренируйся давай, и сегодня начнешь нас двоих с санитаром телепатить, только без интима. Я тебя предупредил!" *** Шнайдер, после того как закрылась дверь, бросился к Тиллю на шею. Тот его расцеловал и прижал к себе. Как же сильно он его любил, сейчас больше, чем когда-либо. Они сели на диван и сидели, не разговаривая, просто наслаждаясь близостью друг друга. Шнайдер не хотел говорить Тиллю, что произошло. Не сейчас.