Остаться в живых.

Монтгомери сидел в своем фургоне и ждал известий от поисковой команды. Блум и солдаты пролетали уже не первый раз над полями и лесами, пытаясь разглядеть машину доктора Эвана. Но она как в воду канула. Опрос местного населения тоже пока ничего не дал. Они уехали ночью, а жители в этих краях предпочитают запираться на ночь и не высовывать свои носы до утра. Все шло как нельзя плохо. Но Монтгомери не унывал, не первый у него такой случай. И не таких находил. А тут шесть панков, правда, девка Нелли Агиллар... сильная сучка оказалась и умная. А теперь ее опекают семь мужчин. Да, придется попотеть. Но награда стоит того. Если он поймает телепата такого уровня, то можно будет уходить в отставку и поселиться на берегу океана, и пусть будет много шлюх, он любит шлюх. А Блум, этот придурок! Надо же было быть таким непрофессионалом. Зарвался мальчик. Раздался приглушенный гул вертолетов, нарушая покой тихого городка. Жители теперь совсем боялись выходить из своих домов. Блум шел к фургону без новостей, ему было страшно, казалось, все за ним наблюдали и видели его беспомощность и испуг. Монтгомери вышел его встретить. - Ничего, - ответил Блум, стараясь не смотреть в ледяные глаза своего нового шефа. Монтгомери мотнул головой, приглашая его войти в фургон. Не предложив Блуму сесть, сам уселся и положил ноги на стол. - Ничего? Тогда твое предложение, Блум. - закуривая толстую кубинскую сигару, потребовал ответа Монтгомери. - Нужно выслать ориентировки на восьмерых. - Блум говорил очень тихо - энергетика Монтгомери раздавила его в лепешку. - Я скажу тебе вот что. Ты, Блум, зарвавшийся мудак. Поэтому слушай меня внимательно и учись. Потому что в данный момент ты не отличаешь хер от пальца. Ориентировки - это прекрасно, но только местное население ими будет подтирать свои жопы. Не принято у них в этих местах выдавать беглецов. Поэтому нужно сделать... что? - Предложить вознаграждение. - прошептал себе под нос Блум. - Еще раз, внятно и громко. - Предложить вознаграждение, сэр. - Учишься на глазах, сосунок. Предупредить всех владельцев магазинов, магазинчиков, лавочек и хер знает чего еще. Если придут покупать памперсы незнакомые люди, хоть одну упаковку, срочно докладывать. Блум вытаращился на Монтгомери, у него даже румянец пропал. - А как... откуда... почему памперсы? - Эти мудаки про них забыли. Купили все: лекарства, продукты, смесь молочную. А памперсы нет. А срут все, особенно маленькие паршивые детки. И срут много! Так что они пойдут их покупать, уж поверь мне. Я знаю, чего говорю. Моя дибиловатая сука-сестра только и рожает этих спиногрызов, у нее и у ее педика-мужа вся зарплата уходит на эти гребаные памперсы. Жрать самим нечего, а херню для сральни покупают. Короче, ты меня понял. Бери несколько агентов и займись, наконец, делом. Все, свободен. Да, еще, вспомни, с кем общался доктор Эван Питерс, проверь его звонки. Надо потрясти его дружков. - Хм. Его дружков так просто не потрясти, это люди высокого ранга. Монтгомери встал и подошел вплотную к Блуму, его губы прижались к самому уху, и стало до мерзости противно от этой близости. — Мы с тобой в одной упряжке, так? — Да. — Отдаем честь одному флагу? Ссым в один сортир? — Да. — Как ты собираешься выйти из всей этой ситуации? На какую-то ужасную секунду он растерялся. Но тут до него дошло: — Ам... м-м-м... чистым, сэр. — В точку! Это не твоя забота будет, и еще про семьи этих придурков все узнай. Ты сам понимаешь, что дело не в беглецах, а в утечке информации. Новости! Эти придурки газетчики сейчас раздуют скандал, и все полетит в тартарары. Им нельзя дать добраться до прессы. Сейчас уже не то время, когда можно все уладить. - Есть, сэр! - Ну, все, теперь свободен. Монтгомери ощерился, что стал похож на злобного монстра. Блума передернуло. Он то его, мудак, сначала принял за бюрократа, а в Монтгомери оказалось столько жуткого и мерзкого. Он сам был бесчувственным подонком, но заметил безумие в его глазах, и это очень пугало Блума до дрожи в коленях. Адехи по сравнению с Монтгомери пучок одуванчиков. "Угораздило же меня вляпаться с этими панками. Найти... найти... любой ценой, иначе он меня освежует". Выйдя из фургона и переведя дыхание, Блум увидал автобус. Внутри находилась команда класса А. При виде автобуса Блуму стало легче. Он раньше работал с этими ребятами. Подойдя, он поздоровался и объяснил задание. В автобусе все было оборудовано почти как в фургоне, тут же были посланы ориентировки, и, разделившись, военные начали объезд всех близлежащих заведений, начиная с бензоколонок, где вывешивали фотографии беглецов с обещанием вознаграждения в десять тысяч долларов за помощь в поимке. *** Над озером разносился запах жареного мяса, и дым стелился по глади воды. Шнайдер на охоте умудрился подстрелить кабанчика. Привычного ему лука у них не оказалось, так что ему пришлось воспользоваться браунингом, который ребята подрезали у охраны, когда убегали из "Лавочки". Разделав его и порезав мясо, он не нашел пулю и прикололся: кому она попадется, тот может загадать желание кому захочет. Все с радостью согласились этой игре. На радость друзьям Круспе сам вызвался готовить ужин, поэтому в качестве и изысканности шашлыка никто не сомневался. За дровами пошли Пауль и Оливер, огонь весело горел, и мясо жарилось. Еще они принесли дров для растопки печки и камина. Док предложил Нелли начать заниматься. Она с удовольствием согласилась, и они начали штудировать школьную программу, сидя на веранде. В погребе нашелся не только коньяк, но и шикарное вино. - Это мне, это мне! - радовалась девушка. Все с нетерпением ждали чудесного вечера и возможности, наконец, расслабиться. Мужчины решили пить только коньяк, тем более коллекционный. Тилль и Шнайдер пытались искупать и перепеленать Дарию. У них это очень плохо получалось, точнее, никак вообще, но, позвав на помощь дока и Нелли, получили твердый отказ. - Давайте, сами учитесь, не боги горшки обжигают. И все в этом духе. Вздохнув, мужчины нагрели воду и, положив вопящий сверток на стол, смотрели на него и боялись прикоснуться. Рихарду надоели крики ребенка, раздающиеся из дома. Оставив Флаке следить за мясом, пошел помогать несчастным. - Чего вы на нее уставились? Разворачивайте, давайте. Тилль попытался, но, увидев свои большие руки около ребенка, передумал. - Шань, давай ты. - Я боюсь. Она маленькая совсем. Давай опять Нелли уговорим. "Пошли в пень". - тут же получили посыл в мозг. - Ну-ка кыш! Давайте я сам. Родители тихим сапом попытались свинтить на улицу. - Стоять! Сюда, живо! - приказал Рихард. Шнай с Тиллем подошли опять к столу. Вымыв руки, Рихард развернул сверток, Дария была совсем крохотная. Ее грудная клетка поместилась Рихарду в ладонь. Он поднял ее и попросил Тилля полить на попку, чтобы смыть причину неудержимого ора. Уже чистую он очень аккуратно перевернул малышку и ополоснул в тазике, поливая ей на головку чистую воду. - Зеленку принесли? - спросил он непутевых родителей. - Да, вот, на. - тараторил Тилль. - Чистые пеленки где? - Вот. - Что вот? Стелите. Шнай, сложи марлю для подгузника. - Есть! Рихард странно на него посмотрел. - Чего не прибавил "Сэр"? - Хм. На. - засмущался Шнайдер. Положив девочку на стол, Рихард обработал ей пупочек зеленкой и поднял ей ножку, чтобы намазать попку кремом, и обратил внимание на пальчики. - А-а-а... они как горошинки... это потрясающе! - Такие крошечные... - Тилль нагнулся, поцеловал пяточку дочери и обомлел. За это маленькое существо он был готов разорвать кого угодно. Наконец, Тилль понял: это его дитя! Его плоть и кровь! В ней его будущая жизнь! Внуки, правнуки, его род уже не кончится. Он будет жить вечно в своем потомстве. Это было настолько потрясающе, что у Тилля выбило слезу. - Риш, дай, я сам. - Тилль отодвинул Круспе и стал сам пеленать дочку. На качество никто не обратил внимания - все придет с опытом. Но этим вечером он ее с рук не спускал. Рихард с Нелли в честь такого праздника не просто накрыли стол, а сервировали его. Вытащили сервиз, принесли луговых цветов, все красиво поставили и даже салфетки положили не бумажные, а тканевые. У них был шашлык, пара салатов, маринованные огурчики и помидорчики, запеченный картофель и коньяк... коньяк, который мог позволить себе купить очень богатый человек. Его даже было пить страшно. Рокеры, привыкшие к пивку, с опаской посматривали на бутылку. - Пейте на здоровье. У нас там еще есть. - успокаивал их профессор. - Сколько он стоит? Его пить прям боязно. - Пейте, сколько хотите, я всю жизнь работаю, могу я угостить своих друзей? Вино тоже оказалось непростое: изогнутая бутылка вся покрытая пылью. Нелли тоже засмущалась: - Док, наверняка все эти бутылки с аукциона. - сказала она. - Да, моя милая, ты права, и сейчас, когда мы их откроем, я вам расскажу их истории. Все уселись за стол и налили себе благородных напитков. Первый раз в жизни Раммштайновцы не собирались нажраться в хлам. Это было просто неприлично. Такого спиртного они еще не пробовали. Они читали про дорогие коллекционные вина и коньяки и в кино видели. Но, чтобы вот так взять и выпить! Это было впервые. Сама атмосфера наводила трепет. Они сейчас выпьют просто целое состояние. Ребята и сами не бедствовали, но цена на это спиртное просто зашкаливала за все пределы. Цена за бутылки была равна цене за яхту или роскошный автомобиль. - Коньяк, который мы с вами разлили по бокалам, называется Hardy Perfection. Он изготовлен из очень редкого сорта винограда French Colombard, который произрастал в графстве Шампань. Крепость напитка - сорок один градус, так что поосторожнее. Когда вы его попробуете, то почувствуете тона дуба и нотки кофе и шоколада. Предполагается, что это самый старый коньяк в мире - ему сто сорок лет. Это подтверждают документированные сведения, да-да. Уж поверьте мне, старику. Существует лишь триста пронумерованных хрустальных графинов, и каждый из них имеет свой сертификат подлинности. Коньячные спирты датированы 1870-ми годами. Дополняют этот замечательный коньяк сигары, которые пропитаны этим напитком. И они у нас тоже есть. Так что вы испытаете всю прелесть этого напитка. - рассказал доктор Эван. - Уже 299 графинов. - понуро сказал Пауль. - Ох, не переживайте, мой друг, в нашем мире еще много прекрасных вещей, так что пейте и наслаждайтесь. - Музыки нам не хватает. - вздохнул Шнайдер, уже пригубивший божественный напиток. - Ах! У нас же есть проигрыватель и пластинки. Как вам, мальчики и девочки, Вивальди или Моцарт? - спросил док. - А Бизе у вас нет, случайно? "Ловца жемчуга", арии Надира? - спросил Рихард. - Да вы меня, молодой человек, не устаете поражать! - доктор аж присел. - И вы наверняка хотите в исполнении Роландо Вильясона. - Конечно, а как вы угадали? - Она волшебна, мой друг. - Док, а Хачатуряна "Танца с саблями" у вас нет, случайно? - спросил Пауль. - Есть, мой дорогой. Да вы, ребята, просто прекрасно разбираетесь в музыке. - Ну, да, есть немного. Мы, док, сами музыканты. - улыбнулся Пауль. - Можно нам проигрыватель с Хачатуряном на ночь взять к себе наверх? - Да ради Бога, только не очень громко слушайте - дома малышка. - Мы негромко. - ответил Пауль. Нелли, прочитав мысли Пауля, начала хохотать. Пауль ехидно улыбался, показывая ей кулак. Рихард уставился на любовника с вопросом "Че за херь?" - Ну, все, Нелли, хватит смеяться, пошли за музыкой. - Вивальди захватите. - крикнул Флаке. - "Предчувствие грозы". - Хорошо, мой друг, будет вам Вивальди. - И Моцарта, сороковую симфонию принесите. - крикнул им вслед Тилль. - Хорошо, хорошо. Под Вивальди "Эльфийская песнь" док рассказал Нелли историю бутылки вина, которую она пила. - Ты пьешь, моя хорошая, Каберне Совиньон из долины Напа, урожая 1941 года. Многие истинные ценители утверждают, что этот урожай самый лучший, как и вино, которое когда-либо производили в долине Напа. Оно обладает глубоким ароматом, заставляющим все внутри вибрировать. - Ой. Док, чего-то у меня ничего не вибрирует. Посмотрев на улыбку Оливера, она продолжила: - Нет, док, вибрирует. Еще как вибрирует. - Ну, вот, моя золотая, прочувствовала. Наслаждайся. Нелли и наслаждалась. Укусы от пчел с лица Оливера совсем сошли, и он побрился, оставив только бородку вокруг рта. "Глаза. О Боже, какие у него глаза..." Девушка утонула в них. Сидя на веранде с прекрасной едой и великолепный музыкой, все отдавались своим мыслям и чувствам. Это был самый необыкновенный вечер в жизни всех участников застолья. Доктор, профессор с мировым именем, и Нелли - простая девчонка из неблагополучной семьи, которая за свою короткую жизнь испробовала и наркотики, и секс, да еще шесть мужчин, не совсем приемлемые в обществе. Но им было очень хорошо друг с другом. Рамки, которые их разделяли в обычной жизни, пропали, это были хорошие люди с принципами и совестью, которые просто боролись за свою жизнь, мешая всяким "недочеловекам" ее отнять. Пауль, зацепив вилкой очередной кусок мяса, чуть не сломал себе зуб. - Во, ты желание теперь загадывай кому хочешь. - закричали ребята. - Хорошо, я загадаю, потом. Все расстроились, что шоу не будет. Док решил разрядить обстановку: - Нелли, деточка, принеси нам, пожалуйста, сигар. Они в комнате на камине лежат, в деревянной коробке. - Сейчас. Нелли убежала в дом. Когда она принесла коробку, у всех опять начался ступор - цена за штуку была примерно сто сорок евро. - Мы просто сегодня купаемся в роскоши. - выдал Рихард. - А почему вы считаете, что этого не достойны? Вы прекрасные молодые люди. И я вас очень прошу не считать деньги, а просто принять от меня это как подарок. Поверьте, мне это ничего не стоит. Я хорошо заработал за всю свою жизнь, а вот куда потратить, так и не нашел. Прошу вас, мои хорошие, угощайтесь. Нелли забрала малышку и ушла с ней на озеро. Она прижала спящее дитя к груди и уселась на плот. Закат был великолепен. Оливер, отказавшись курить, пошел к Нелли и, сев с ней рядом, стал смотреть на красоту, которую открыло вечернее небо. Первозданная природа, деревья отдающие свое отражение воде, солнце окрашивающие облака в оранжевый цвет и плавящее воду. И музыка, которая льется с веранды. Любовь нахлынула на Оливера мощно и сильно. Она его поразила в самое сердце. "Я на ней женюсь!" - пронеслось у него в голове. - Я согласна. - ответила Нелли. - Я распиздяй и панк. А еще я старый распиздяй и панк. - Я знаю, я готова на это пойти. - Ты в курсе, что теперь ты очень богатая невеста? - Это нам не помешает. - У нас такая разница в возрасте... - Похуй! - Нелли! - Прости, если тебе неприятно, я не буду. - У меня есть бывшая жена и двое детей. - Я надеюсь, дети не бывшие? - Нет. - Тогда все хорошо. Я сегодня к тебе ночью приду. Иди к своим друзьям. Мне нужно одной побыть. Оливер поцеловал девушку в щеку и ушел счастливый как придурок. Он готов был орать и кричать о своем счастье и любви. Подойдя к Тиллю, он попросил, чтобы тот написал ему песню о любви, и сильно его обнял. Проходя мимо Рихарда и Пауля, он потрепал их по волосам и крепко обнял, сдвинув их головы вместе, чуть не придушив. - Влюбился, дурень! - шикнул Рихард. - ДАААААА! - закричал Оливер и сел на свое место, выпив залпом свой коньяк. - Дайте сигару. - Ты же не куришь. - удивился Флаке, подавая сигару другу. - Сегодня можно. Я самый счастливый человек на этой планете! - Рад за тебя! *** Вечерние посиделки закончились, и все отправились по своим комнатам. Посуду вызвались убрать Флаке и док. Ощущение от вечера было волшебное. Музыку Пауль упер к себе на чердак вместе с пластинкой Хачатуряна, обещав, что шуметь не будут. - Ну, и чего ты задумал? Может, расскажешь? - спросил Рихард. Пауль, устанавливая проигрыватель и ставя пластинку с оперой, очень ехидно ухмылялся. Подойдя к коробке с вещами, он вынул оттуда что-то блестящее и показал Рихарду. - Это что? - Зеркало Куско, проще расширитель вагинальный. - Я надеюсь, ты не думаешь... - увидев рожу Пауля, Рихард ретировался на кровать. - Нет, нет, нет и нет! - Да! Да! Да! Желание! - улыбка у Пауля была жутко хитрющая. - Что ты собираешься сделать? И причем тут пластинка Хачатуряна? Ты пьян! - Я не пьян, и ты это прекрасно знаешь. - Пауль, не нужно в меня эту штуку совать! - Нужно, мой хороший, нужно! Раздевайся и дуй на кресло! - Это месть за утро? - Ни в коем разе. Я эту штуку украл у дока, когда узнал, что ты шпилил Блума пистолетом. И решил тебя наказать. - А причем тут Хачатурян? - Секс с пистолетами, танец с саблями, как-то само собой приклеилось. Похеру, музыка хорошая. Ложись, давай. - Поль... - Ложись! Рихард разделся и залез на кресло, ему было страшно - он понятия не имел, что Пауль хочет сделать. Посмотреть ему в задницу? Что там можно увидеть? Зачем? Ну, рожа у Ландерса была жутко счастливая. - Пауль, что ты хочешь сделать? - Выебать тебя. - А, ну это нормально. А херь эта железная зачем? - Я хочу в тебя не только член засунуть, но и яйца. - Ой! Это невозможно! - А мы сейчас проверим. Ландерс намазал вазелином расширитель и всунул в Рихарда, тот ойкнул и смирился с участью. Постепенно раскручивая болтик, он добился нужного размера. - Тебе не больно? - периодически спрашивал он Круспе. - Нет, но очень неприятно. - морщился Рихард. - Уже все. Расширив анус Рихарда до нужного диаметра, Пауль ввел в него свой член вместе с яйцами. Получилось, что он прижался очень близко и не знал, как теперь вынуть этот чертов расширитель. - Блядь, как его снять?! - Нехуя было вообще в меня его совать! - Сейчас я выну! - Пауль изловчился и, подняв вверх штуковину, вынул. - Ау! Ты меня поцарапал! - ААААА! Бля-я-я-я-я! Не сжимай! - Чего не сжимай?! - Задницу свою не сжимай! Больно то как, у-у-уй! Не сжимай и не дергайся! - В чем дело, я не понимаю?! - Да хули непонятно? У тебя в заднице мои яйца! - Ты же сам хотел! - Я не предполагал, что это так будет больно! Не ржи! Только не ржи! Не-е-е-е-ет! Сука! Бля-я-я-я! Расслабься! - Я не могу! А-ха-ха-ха-ха-ха!! - Не ржи, я сказал! Бля-я-я-я-я-я-я! Я тебя убью! - Ты сначала освободись! А-ха-ха-ха-ха! Пауль, ты мудак! А-ха-ха-ха-ха! - Ришенька, успокойся, только не сжимай! Прошу тебя, золотце! - Я не сжимаю! Расслаблен. Вытаскивай! - Не получается! Бля, как больно! Не ржи только, у тебя там все от смеха сжимается! - Хм-м, прости, ха-ха-ха! Прости, а чего делать?! А-ха-ха-ха-ха!! Я сейчас обоссусь! У Пауля от боли текли слезы, но он тоже ржал. - Риш, потужься, может, они выйдут?! - Попробую. А-ха-ха-ха! Я не могу-у-у-у! - ржал Куспе до слез. - Не-е-е-е-ет! Не тужься! Бля-я-я! О-о-ой! Не-е-ет! Стоп! - Да-да! А-ха-ха-ха! Давай дока позовем, и-хи-хи-хи! Не могу-у-у-у. - уссывался Круспе. - Нихуя не смешно, дверь закрыта на замок! Не ржи! У тебя там все плотно сжато, я не могу вытащить! - И-хи-хи-хи! Чего делать будем? Мудак ты, а-ха-ха-ха-ха Ландерс! Рихард привстал и сам попробовал немножко себя раскрыть, чем только вызвал новый крик Пауля. - Нелли зови! - взмолился Пауль. - Нелли-и-и-и-и-и-и! - во все горло крикнул Рихард. Та в свою очередь, уже прокравшись в спальню к Риделю, сидела на нем верхом. Встрепенувшись от крика и увидев, кто ее звал и почему, начала неистово ржать. От безудержного хохота она случайно передала картинку своего секса с Оливером Рихарду. Тот сразу успокоился и поднялся на локтях, чем вызвал у Пауля новый приступ боли. - Ау-у-у, ты что творишь?! - Какого хера ты с Риделем трахаешься?! - крикнул Рихард. - Чего они делают?! - офигел Ландерс, забыв про боль. - А какого хрена ты зажал у себя в заднице яйца Пауля?! - крикнула в отместку Нелли. - Чего у них происходит?! - обалдел Оливер. - Нелли, зайка, помоги-и-и-и-и! - взмолился Ландерс. - А-ха-ха-ха-ха-ха! Сейчас, мой золотой, соберусь. Сейчас. Ух, хи-хи-хи-хи! Сейчас. Все, тебе не больно, вытаскивай! А-ха-ха-ха-ха-ха! Я не могу! Это писец! Нелли от хохота скатилась с кровати и валялась на полу, ржа просто до колик. Пауль, наконец, высвободил свои яйца из Рихиной задницы и, сидя на кровати, тихо уссывался над ситуацией. Круспе слез с кресла и катался от хохота по полу. И все это под музыку великого композитора Арама Ильича Хачатуряна. Оливер, не представляя всей картины, но оказавшись в курсе, тоже смеялся до слез. Этой ночью секс был только у Тилля и Шнайдера. Тоже не совсем нормальный - малышка спала с ними и постоянно вошкалась и плакала. И мужчины боясь ее разбудить, себя сдерживали. Рассвет поднялся над озером Эзри, и все не спавшие в эту ночь прильнули к окнам. Рихард прижался к Паулю и вздохнул. Оливер поцеловал Нелли и обнял девушку. Тилль притянул к себе Шнайдера и крепко обнял. Жизнь... она все равно найдет выход для радости и счастья. Наперекор всем невзгодам. Потому что жить - это здорово. В любой ситуации!