flicker of warmth

- А-Ян, ты зубы сломаешь. У Сяо Синчэня в голосе укоризненные нотки, но куда больше - тепла. Тихого, уютного, едва-едва зарождающегося, словно неуверенное пламя костра на отсыревших дровах. Тепла, которое Сюэ Ян уже слышал раньше, в городе И, в их городе; но то тепло принадлежало не ему, а тому, другому, “другу”, и только сейчас он понимает, каково это - по-настоящему быть объектом этого тепла. Словно подставлять лицо полуденному солнцу. Словно греться у камина, кутаясь в теплое пушистое одеяло - не то, чтобы у Сюэ Яна когда-то была подобная роскошь, но воображение-то у него в наличии. Он со сладким причмокиванием вгрызается в очередную конфету, чувствуя как рот наполняется сладкой тягучей слюной, и держит ее во рту какое-то время, блаженно жмурясь от удовольствия - и сглатывает, тут же протягивая руку за добавкой. На его пальцы ложится чужая уверенная ладонь, и Сюэ Ян вскидывает взгляд на даочжана: легкая улыбка на припухших от горячего чая губах, идеально-белая повязка, чуть склоненная набок голова. Пальцы у даочжана тонкие, но сильные, привыкшие держать меч - а теперь еще и познавать мир заново прикосновениями, через мягкие розоватые подушечки на кончиках. Иногда, особенно в такие моменты, Сюэ Яну кажется, что он умер два года назад в городе И. Это было бы самым простым объяснением происходящему, да вот незадача: для того, чтобы все это происходило с ним в посмертии, он должен был бы попасть в рай, ну или куда там попадают все святоши. Поверить в райскую загробную жизнь для него было гораздо сложнее, чем принять существующую реальность. Реальность, в которой Сяо Синчэнь - его Сяо Синчэнь - окутывает его теплом, пусть все еще неуверенным и зыбким. Чем он заслужил это? Уж точно не своей жизнью. Но ведь что-то он сделал правильно, ведь искупил как-то грехи - даже если сам он не считает свои поступки таковыми? - А-Ян, ты здесь? Сюэ Ян возвращается в реальность, в которой пальцы даочжана все так же лежат на его руке, а от лежащих на столе конфет исходит манящий сладкий аромат, от которого рот снова наполняется слюной. Впрочем - Сюэ Ян скользит взглядом по приоткрытым губам даочжана - не только от этого. - Здесь, конечно, даочжан, ты же держишь меня. Он переплетает свои пальцы с даочжановыми, сжимает чужую ладонь, улыбаясь как сумасшедший, когда Сяо Синчэнь повторяет его движение; щеки даочжана теперь слегка алеют, и Сюэ Ян улыбается еще шире, чувствуя как гулко и быстро колотится сердце. - Ты понимаешь, о чем я. И, пожалуйста, А-Ян, не ешь все конфеты за раз. Теперь тебе не нужно опасаться, что они - последние. Сюэ Ян несколько раз моргает, пытаясь привыкнуть, сжиться с разливающимся внутри от этих слов покоем. Покой - это не то, что он чувствовал когда-либо в своей жизни, и пока Сюэ Ян не уверен, нравится ли ему это новое, неизведанное ощущение. Хотя, - приходит он к выводу, - оно связано с даочжаном, значит оно не может не нравиться. - Ну даочжааан, еще одну и все. Он растягивает слова, а потом наклоняется, двигается к Сяо Синчэню и трется макушкой об их сплетенные пальцы, растрепывая волосы, выбивая тяжелые пряди из небрежной прически. Сяо Синчэнь теряется на мгновение, его брови приподнимаются, а губы распахиваются чуть шире, словно он хочет сказать что-то, но останавливает себя в последний момент. А потом подносит руку Сюэ Яна к губам - мир, кажется, замирает, закручиваясь спиралью ощущений и эмоций; Сюэ Ян только и может, что смотреть, как даочжан целует его пальцы, бережно, осторожно, словно каким-то невероятным образом эти прикосновения могут причинить Сюэ Яну боль. И они причиняют: нахлынывают воспоминания о мертвых, неподвижных губах, о бледных холодных пальцах; о том, как он сотни тысяч раз целовал их, прижимался к ним губами, лбом, всем телом, пытаясь согреть, пытаясь отдать всю ци - без остатка, плевать, лишь бы ощутить дыхание на своей коже. Как сейчас. - Знаешь, даочжан, - слова даются с трудом, словно в горле стоит раскаленный комок, который ни сглотнуть, ни откашлять, - была бы у меня вторая рука, я бы сейчас не мог решить: по волосам тебя погладить или стащить конфету, раз ты все равно не видишь. Сяо Синчэнь останавливается, и Сюэ Ян мысленно ругается на себя самыми грязными словами. Надо же было ему рот открыть, так бы и сидел, наслаждаясь, пока не умер. - Не шути так. У Сяо Синчэня серьезный голос, но руку Сюэ Яна он из своей не выпускает, вместо этого слепо проводит второй рукой по столу, безошибочно нащупывая конфету и протягивая ее Сюэ Яну, дожидаясь, пока тот обхватит его пальцы губами, забирая из них сладкую карамель. И не убирает пальцы, когда Сюэ Ян, проглотив конфету одним махом, восторженно скользит по таким желанным пальцам языком, а потом, ухмыльнувшись, прихватывает клыками подушечку. Выдох, который слетает с губ даочжана моментально занимает первое место в списке лучших звуков, которые Сюэ Ян когда-либо слышал в жизни. Он не медля снова повторяет укус, вырывая еще один выдох, и проводит губами к костяшкам пальцев, покрывая их легкими укусами. Когда он доходит до запястья, с тонкой, едва ли не прозрачной кожей и голубыми прожилками под ней, ему хочется впиться зубами изо всех сил, чтобы на идеальной коже даочжана сразу же расцвел алый след. Но - нельзя. Нельзя причинять ему боль, никогда больше. Одного раза было достаточно на эту жизнь и все последующие. - А-Ян, ты... Сюэ Ян так и не узнаёт, что должно было последовать дальше, потому что именно в этот момент он тянется к Сяо Синчэню, едва не наворачиваясь с шаткого стула, и накрывает его губы своими. Они целуются медленно, осторожно, и язык Сюэ Яна скользит даочжану в рот, а клычки цепляют припухшую нижнюю губу; даочжан вздрагивает, сильнее вцепляясь переплетенными пальцами в ладонь Сюэ Яна. Сюэ Ян делает так еще раз, и еще - и Сяо Синчэнь стонет, едва слышно и так хорошо, что все внутри Сюэ Яна отзывается на этот звук тягучим, немного болезненным возбуждением. А потом язык даочжана проходится по кромке его зубов, кончик языка ласкает клычки, и Сюэ Ян чувствует во рту едва уловимый привкус крови, от которого его ведет еще сильнее. Он тянет их переплетенные руки, заставляя даочжана подняться с места, а потом разворачивает их обоих, упирает Сяо Синчэня поясницей в стол, и целует его глубже, настойчивей, охотнее пуская в ход зубы. Сяо Синчэнь мелко дрожит, словно в ознобе или лихорадке, и дышит часто-часто, то и дело срываясь на стоны, которые Сюэ Ян ловит губами. - Ты на вкус как конфеты. Бормочет Сяо Синчэнь, когда они наконец прерывают поцелуй - ненадолго, только чтобы отдышаться, чтобы дать сводящему с ума возбуждению улечься хоть немного. Но от этих слов оно накатывает сильнее прежнего; взгляд Сюэ Яна темнеет, и он все-таки выпускает ладонь даочжана из руки, и тут же тянет полы его ханьфу, распутывая, раскрывая - как самые вкусные сладости, как все сладости мира. Он покрывает шею Сяо Синчэня поцелуями и укусами, все еще сдерживаясь - еще будет время, - бьется в голове шальная, сводящая с ума мысль, - будет время для другого, для большего, не сейчас, сейчас - вот так, так правильно. Даочжан вскидывает руку к лицу, тянет ко рту, прижимает, заглушая стоны, и Сюэ Ян трясет головой. - Нет, не надо, пожалуйста. И даочжан понимает, что именно хочет от него Сюэ Ян, и стонет, захлебываясь воздухом, когда Сюэ Ян опускается перед ним на колени - с одной рукой делать это грациозно куда сложнее, но плевать - и берет его член в рот, целиком, впуская его до самого горла. Вкус даожчана мешается со сладким послевкусием конфет, и Сюэ Ян глухо стонет от охватывающего его самого желания, и сжимает губы плотнее, лижет чувствительную головку, проводит языком по выступающим венкам. Сяо Синчэнь толкается бедрами, тут же замирая, словно сделал что-то постыдное или неправильное, но Сюэ Ян только насаживается сильнее, глубже на его член, расслабляя горло, двигаясь в быстром, уверенном ритме, и улыбается - получается перекошено, а слюна начинает стекать по подбородку - когда ладонь даочжана ложится на его затылок. Сюэ Ян разрывается между желанием дразнить даочжана, вылизывать его медленно и тягуче, пока тот не начнет сам умолять его продолжить, и желанием заставить его кончить как можно скорее, просто потому, что ему невыносимо сильно хочется узнать, как это будет выглядеть и ощущаться. Пальцы даочжана напрягаются в его волосах, и сам он вздрагивает всем телом, всхлипывает, пытаясь отодвинуться - и рот Сюэ Яна наполняется вязкой, густой спермой. Он держит член Сяо Синчэня во рту, вылизывает его, пока тот не обмякает окончательно, и отстраняется, глядя на даочжана снизу вверху совершенно безумными глазами. - А-Ян. Сяо Синчэнь шепчет, хрипло, сорвано, растерянно - и так хорошо и правильно - а потом тянет Сюэ Яна к себе, заставляет подняться с пола. И целует - Сюэ Ян стонет ему в рот, когда вкусы перемешиваются: кровь, сперма, конфеты, зеленый чай; миллионы оттенков и ощущений, которые взрываются во вспышке ослепительного оргазма, стоит пальцам даочжана обхватить его член поверх ткани нательных штанов. Такого с ним еще не случалось, даже когда он был подростком; у него не было времени на подобные удовольствия, а когда он все-таки умудрялся уделить себе время, он обычно делал это так, чтобы не запачкать одежду. Искать потом новую было бы весьма обременительно. Но сейчас ему все равно - ленивое удовольствие разливается по телу, наполняя его тяжестью и заставляя веки закрываться, и он широко зевает, хмыкая, когда даочжан тут же делает то же самое. - Идем в постель, даочжан. Отнести тебя? Он хрипло смеется в алеющую его следами чужую шею, и тут же охает, когда Сяо Синчэнь сам подхватывает его на руки, неустойчиво, но верно добираясь до постели, благо их комната совсем невелика, и даочжан уже давно выучил расположение всех предметов. - Жаль, что я не могу увидеть тебя сейчас. Мне бы хотелось знать, какое у тебя выражение лица. В голосе Сяо Синчэня малая толика грусти и куда больше - задумчивости и все того же обжигающего тепла, и Сюэ Ян чувствует, как что-то внутри него отзывается, тянется к этому теплу. Он берет ладонь даочжана в свою и касается его пальцами своего лица, прижимаясь ближе, чтобы забраться под одно одеяло. - Я улыбаюсь, даочжан. Сяо Синчэнь серьезно кивает, словно для него на самом деле важно было услышать это - а впрочем, может и было, кто этих даочжанов незрячих разберет? - и улыбается в ответ