Чёртов Призрак

Припарковав машину перед воротами, ведущими к особняку, Майкл попытался открыть мне дверцу. Я его этой дверцей пнул. — Девицу себе поищи с такими замашками! — Уже, разбежался! — наглый взгляд, довольная ухмылка, уверенная поза. Одним словом — Чёрт! Хоть руку подавать не стал! А то бы я взбесился окончательно и пошёл бы домой пешком и сразу. Если честно, за всю мою жизнь не злился больше, чем за последние несколько часов. А что же тогда завтра будет? Ворота я про себя моментально прозвал «Вратами Ада», но последовал за хозяином внутрь без лишних пререканий. Всё равно приехал, смысл выстегиваться? Я до такой степени привык быть один, что за вечер, проведенный в компании Майкла начал себя чувствовать очень странно. Осознание, что я меняюсь, причем очень быстро, присутствовало, и перемены эти пугали меня больше, чем даже осознание всех последствий наших зарождающихся отношений. Лёжа в незнакомой комнате, в незнакомой кровати и глядя в непривычный потолок, я планировал побег. Конечно, я мог бы сейчас подняться и выйти (наверное), но это бы ничего не дало. Пока я поблизости — Чёрт найдет меня с лёгкостью. И самое главное не то, что он будет взбешён. Гораздо важнее, что тогда всё начнет идти по его сценарию. Так, как он сказал, сидя в своей машине — «…три раза убежал, я тебя трижды поймал…» и всё в таком духе. Этого нельзя допустить. Интуиция мне подсказывает, что тогда все кончится тем, что «жили они долго и счастливо». А я боюсь. Нет, правда боюсь. Это нормально, бояться длительных и серьезных отношений? Наверное нет. Но это ничего не меняет. — Майкл, ты такой классный! Как для меня — даже слишком. Я не в состоянии контролировать своих чувств к тебе, своих реакций на тебя, своих эмоций, которые я щедро на тебя выплескиваю. Зайду еще чуть глубже — утону в этом омуте с концами. Чем это обернется в итоге — очень большой вопрос. И вероятность того, что я останусь на обочине в полном одиночестве до конца своих дней — очень высока. Потому эти слова я могу сказать тебе только в своих мечтах. Извини? Я понимаю, что никогда и ни у кого нет гарантий на светлое будущее. Но когда между вами, несмотря на все желание быть вместе, всё сразу: от гомофобии окружающих и до социального и финансового положения, — то тут не о гарантиях речь. А моя призрачность и стеклянная стена никуда не денутся. Быть совсем одному, помня о том, как это — быть с Майклом? Кошмар наяву! Очень бы я хотел, чтобы все было иначе. А так — вот лежу, вздыхаю. Я все ещё не разобрался в причинах его особого отношения ко мне. Правда влюбился? Вот так, просто? С первого взгляда? Хотя я и пытался устроить ему допрос: — Давай сразу проясним несколько важных моментов… — Майкл уже принес кофе и мы сидели тогда в огромной гостиной, в которой я чувствовал себя неуместно и сковано. Чего, конечно же, нельзя было сказать о нем. Он был всем максимально доволен, а его фигура, развалившегося вальяжно в кресле, напоминала айсберг. Вот он уж точно сквозь пальцы протекать не намерен, но протаранит всё, что угодно. И при этом чертовски милый, с почти детской улыбкой. Я шарахнулся от смутно возникнувшей мысли о сексе с ним, сам не осознавая почему… — Да, давай. — Я решил перехватить инициативу, пока не поздно. — Ты меня конечно спёр, это да. А когда на место полож… вернуть собираешься? Мне послезавтра в универ, знаешь ли. — Никогда. — Ах ты ж!.. Так значит ты тоже гей? — Понятия не имею! — Ты дурак? Сам видишь или популярно объяснить, в чем противоречие? — Да нет никакого противоречия… Я никогда не думал о парнях в таком смысле. Но после встречи с тобой… Никакая «девица», как ты выразился, мне нахрен не нужна. И я тебя ни за что не отпущу, и не надейся! — И как мне отсюда почерпнуть ответ на вопрос «почему я?» Безнадежно! В таком же духе мы болтали допоздна. За это время он мне предложил встречаться — трижды. Расспросил все, что только можно, о моей учебе, родителях, друзьях, которых нет, парнях, с которыми я не встречался, но которые мне нравились. Строил грандиозные планы того, как мы проведем завтрашний день. Я все больше мрачнел, но он счёл, что дело в накопившейся усталости и предложил ложиться спать. На прощание он просто чмокнул меня в лоб и нежно взъерошил волосы. — Спи спокойно, малыш мой призрачный, — очень мягкая улыбка играла при этом на его лице. Аж сердце защемило. — Разбужу тебя кофе. Ты какой любишь — с молоком или просто черный? — Если с утра, то второе… *** В окно лился лунный свет. Тикали часы. Где-то скреблось что-то мелкое. Эти звуки успокаивали, даже несмотря на то, что мысли о Майкле, спокойно спящим в этом же доме, упорно отказывались меня покидать. Ведёт себя как джентльмен. Но если он продолжит так же меня чуть что целовать и лапать — я точно поеду крышей. Поняв, что легко и быстро мне не уснуть, я отправился бродить по дому в поисках чего-то выпить. Хотелось чая, и желательно сладкого. Хозяин сам предоставил мне полную свободу действий и думаю, что я не должен смущаться. Но смущаюсь всё равно. И эта пижамная сорочка — просто гигантская! Гостей в этом доме не бывает и потому другой не нашлось. В коридоре, за дверью моей комнаты, было почти совсем темно. Только слабый свет проникал с первого этажа. Поскольку я предположил, что порядочной кухне как раз на первом этаже и положено находиться, я пошел к лестнице, ведущей туда. Найти искомое оказалось не так уж и сложно. И чай вышел на загляденье — крепкий, сладкий, ароматный. Я потягивал его довольно долго, сидя на высоком барном стуле у соответственно высокого стола. Грелись руки, согревалось все у меня внутри и я расслаблялся. В итоге начал клевать носом и понял, что пора возвращаться в постель. Я хотел переспать с Майклом прежде, чем сбегу от него. Но не сегодня. И, в любом случае, я совершенно не представлял, где находится его комната. По пути назад я периодически натыкался на мебель — после яркого света на кухне в холле казалось почти совсем темно, а на лестнице — хоть глаз выколи. Выключателей я так и не нашёл, так что считал двери. Третья направо от лестницы — в мою комнату. Я потянул за ручку и вошёл. И тут же, получив чем-то тяжёлым по голове, потерял сознание. — Что за… — успело пронестись у меня в голове прежде, чем уютная чернота утопила меня в себе полностью. Но упущенное «…Чёрт!» кажется, оставалось со мной и там.