Чёртов Призрак

У меня был целый день до запланированной встречи. И совершенно не было дел. Хреновое сочетание. Я мерил шагами дом, периодически меняя комнаты. Ребята звонили, но я не брал трубку. Нечего им сейчас лезть куда не следует: ясно же, приключение ещё не окончено! Навёл марафет, стараясь не переборщить. Честно, на тот момент я ещё совершенно не понимал настоящей причины своей взволнованности. Думал, что это всё игра так щекочет нервы, вызывая дрожь по всему телу и непривычное томление от предвкушения встречи. Даже собирался выдать Кевину шуточную медаль за его идею. Наивный! Всё-таки решил отправить короткое смс, причем принципиально Марти — самому рассудительному и спокойному: «Не вмешивайтесь!» Ответа не получил, да в принципе на него и не рассчитывал: я попросил о том, что и так было обусловлено правилами, они и так, скорее всего, не стали бы ничего предпринимать. По крайней мере, я так считал. Мой любимый приватный кабинет в самом дальнем углу огромного ресторана с видом на вечерний город уже ждал меня. Я почти ёрзал на стуле в предвкушении и допивал уже вторую чашку кофе. А со стороны посмотреть — образец собранности и спокойствия. Самый животрепещущий вопрос — придёт или нет? Уже бы время, он опаздывает, но это не показатель: суббота, пробки, его отказы и возможные сомнения — главное, что бы пришел. А если не придет — найду и за шкирку приволоку. Десять минут… Пятнадцать… Двадцать! Я уже держал в руках телефон, хоть и не хотелось давить на него звонками. Я хотел, чтобы он пришел сам, без моих подначек. И таки́ выгорело! Первое, что мне захотелось сделать, когда он пришел — раздеть его. Снять с него этот убогий костюм. Ну кто так выбирает одежду?! Конечно, тебе неудобно. Конечно стесняет и давит во всех мыслимых местах. Во мне говорило врождённое чувство стиля и забота о ближнем, точно! Осознание, что со мной что-то не так пришло очень быстро и внезапно, стоило мне поднять взгляд на его лицо. Вчера оно мне показалось милым. Сегодня же оно было безупречным, отличаясь живой и теплой красотой. Но даже не в этом вопрос. Внутри у меня что-то вздрогнуло и затрепетало, и что меня поразило — в штанах тоже. Веду себя как радушный хозяин: приглашаю устраиваться, но и не перестаю наблюдать и открыто заявляю о том, что готов был его из-под земли достать, если бы не пришел. Когда парень зарделся смущением, осознав, что действительно ведь хотел сделать от меня ноги, я чуть слюной не подавился: ну как можно быть таким… Таким… Блять, а каким?! Но когда он взрывается возмущением в ответ на мои слова, в голове лишь: — Когда ты злишься, то особенно очарователен… Разъяренный котенок… Мой! — сам не знаю откуда взялась такая мысль и как мне удалось сдержаться и не произнести этого вслух. Стараюсь дышать пусть и глубоко, но хотя бы незаметно. Его лицо текло и плавилось, как воск или ртуть, застывало на мгновение в одной из совершенных форм и снова, и снова… Чистая иллюзия восприятия, я понимал, но эффект просто сногсшибательный. Я говорил с ним и любовался им. Обычный невзрачный гражданин. Романтик. Смущающийся подросток. Растерянный преступник, пойманный на горячем. Образы сменялись, как в калейдоскопе, хотя, приложив изрядные усилия, я видел: черты лица одни и те же. Поведение, кстати, менялось тоже. Причем я не видел ни капли наигранности ни в одной из генерируемых им ипостаси. Это было для него естественно — постоянно течь и меняться. А у меня от него перехватывало дух… Этот парень что, какое-то мифическое существо? Нет, так не бывает, таких как он не существует в природе! Почему его до сих пор не порвали на части все разведки мира, пытаясь заполучить эксклюзив? Почему на него никто не обращает внимания? Вот официант, к примеру — бросил беглый взгляд и проигнорировал. Да и тот же таксист. Кажется я начинал понимать, что со мной происходит. Расстроился ли я по поводу? Смутился? Возмутился? Да хрена с два! Был одним из «Четырех Пидорасов» — стал совсем пидорасом — делов-то! Как только официанты удалились, оставив на столе «не рыбу», и честно говоря похрен что, я пошел ва-банк. Не задумываясь ни секунды, я действовал, как привык — сразу и с плеча — прямо, открыто, в лоб: — Ты мне нравишься. *** Реакция, последовавшая за моим признанием на короткое мгновение ввергла меня в ступор. Сначала он был шокирован. Вот как будто я сказал что-то вульгарное или неприличное. Ну, например грязно выругался в компании пожилых леди из высшего общества за четырехчасовым чаем. Тогда я попытался развернуть — возмущение. Попытался сказать, что я ничего такого не имею ввиду — вдруг это было слишком прямолинейно или неожиданно быстро? И как итог — он пытается свалить вдаль, признавшись, что гей. Вот ступором мой мозг и пытался справляться с этим валом противоречивой информации. Благо длился он всего несколько секунд. Понимание, что сначала ловить, потом целовать, а потом уже разбираться со странностями подоспело вовремя. Схватил и прижал к стене. Теперь точно не сбежит! И я совершенно, полностью, абсолютно искренне заявил, глядя в его все еще недоуменные глаза, не желая чтобы мальчик дергался понапрасну: — Как же это все упрощает, Берт! *** — Ох и нихера ж себе пошли расклады! — Кевин, выпучив глаза, пялился в не менее выразительно распахнутые глаза Рери. Челюсть малыша отвисла в таком откровенном удивлении, какое раньше он видел только в кино. — Вот это Марти будет в шоке! — Стоп! Не говори ничего Мартину, ни в коем случае! — Грегори моментально вышел из прострации и предупреждающе прижал свой указательный пальчик к губам возлюбленного. Глаза Кевина засветились озорством и любопытством, отступать он не собирался. Хотя, как можно отказать, глядя в эти перепуганные глазки? — Милый мой, ты говоришь мне почему, а я подумаю. Договорились? — парень поцеловал подставленный пальчик Рери и выразительно посмотрел на него, намекая на отсутствие между ними секретов. — Ну так Марти хоть и один из нас, но этот парень… Как его там… Бертран? Он же тебе ничего плохого не сделал, да? Пусть невзрачный, и я не понимаю что в нем Майкл нашел, но нашел же что-то? Видел, какими глазами на него смотрит? — Рери махнул головой в сторону ноутбука, на котором продолжалась трансляция со скрытых камер в кабинете ресторана. — А Марти его если не убьет, то покалечит. Не заслужил он, пусть и не наш, не «Пидорас»… Грегори с удивленно вскинутыми бровями вновь повернулся к ноуту, из которого искаженным динамиком голосом того самого Бертрана отчетливо прозвучало: «…я гей, и твои слова звучат для меня…» Дальше они уже не слышали и не слушали, складываясь пополам от хохота. — …и даже это ещё вопрос, — продолжил, как ни в чем не бывало, свою, не совсем понятную Кевину, тираду Рери, — но вроде неплохой и даже в чем-то интересный. Кевин недоуменно посмотрел на своего парня: — А Мартин-то тут при чем? — до него, кажется, начинало доходить, хоть он и старался не спешить с выводами. — Ты что, совсем слепой? Да при том при всём!