Раздражающий тип

      «Вкус ночи» — вампирский клуб, встречающий элегантной красной вывеской, сегодня гремел пуще обычного. Может потому, что пятница, а может из-за отличных акций на особый коктейль, который так нравился здешним постоянным клиентам. В любом случае, Дастина Чейза не волновало, ни то, ни другое.       На наручных часах, стоящих как хороший ноутбук, отображалось время: два часа ночи, сорок шесть минут. Что здесь делает не любящий тусовки, тихий, раздражающийся по любому поводу, скептик? Ох, поверьте, он и сам задавал себе тот же вопрос. Направляясь сюда, раз десять прокручивал это в голове и он все также оставался без ответа. Когда же серый Mercedes достиг пункта назначения, осветив улицу фарами, парень, хлопнув дверьми, наконец, придумал себе причину: «Помощь. Простая помощь».       У входа курили два паренька, на вид чуть старше Чейза. Он быстро прошел между ними, но никотиновый дым, все же, успел пробраться в легкие. Дверь открылась, захотелось зажмуриться. Не привыкли янтарные глаза Дастина к этому дурацкому клубному освещению. Гирлянды, лампочки, светодиодные ленты, да диско-шар. «Брр».       Вечеринка была в самом разгаре, опьяненные тела дрыгались в такт новым ремиксам. Официанты бегали по столикам, пытаясь задобрить молодых вампиров быстрым заказом, дабы, наконец, получить желанную вечную жизнь. Бармен же, размеренно смешивал алкоголь, наблюдая за вечеринкой, принесшей ему неплохие деньги.       За одним столиком Дастин наконец заметил Патрика. Он сидел в своей любимой косухе на голый торс, открывающей вид на тату, которое Патрик набил в честь отношений со своей любимой. Яркое и странное, примерно такое же, как и их пара.       Татуировщик увлеченно болтал о чем-то со светловолосым парнем, а рядом недовольно ворчала Моника. В руке у нее был как всегда бокал хорошо выдержанного кьянти, а на лице вздернутые брови и искривленные в возмущении губы. Не здороваясь, он сразу же обратился к тату-мастеру, который и позвонил Чейзу, мельком объяснив ситуацию: — Где она? — Дастин сказал это в спешке, сам не понимая почему. — Она сняла номер. Двадцать девятый, — Пат крутанул головой в сторону Чейза, отчего на глаза упали рыжеватые кудри, — Не знаю, правда, зачем... — Оу, псевдо-вампирша опять создает проблемы? — не удержавшись, Моника произнесла колкость, — А почему Виктор не приехал? Или у него смена закончилась в вашем маленьком клубе дурачков? — Сама у него и спросишь. — янтарные глаза с расслабленно опущенными веками впились взглядом в наглую блондинку, — Ах да, ты же не можешь. Мой братец ведь заблокировал твой надоедавший сообщениями номер, — краешком губ, он усмехнулся и, развернувшись спиной, жалел лишь дорогое пойло. Через секунду бокал будет сжат с такой силой, что, в конце концов, лопнет под злостью белобрысой стервочки.       Вход в коридор, ведущий в секцию апартаментов, находилась возле барной стойки. Номера здесь снимали по разным причинам. Кто-то хотел повеселиться в клубе и не ехать домой, а проспаться на месте, кто-то планировал найти себе пару и уединиться наверху, а кто-то желал остаться наедине с собой.       Поднявшись по лестнице, Чейз сразу нашел нужную дверь. Он отворил её, осматривая тускло освещенное помещение. Комната была небольшая, зато здесь было все что нужно. Кровать, накрытая шелковым покрывалом и подушками, деревянная вешалка, на которой уже висело твидовое пальто и место для распития напитков.       За круглым столом с мягкими бархатными диванами расположилась одна единственная девушка. Задрав ноги на стол, вместе с лакированными туфлями-стилетами, она смотрела в одну точку. На столе стояла опустошенная тарелка с приборами, наполовину пустая бутылка мартини, такая же поменьше стояла на полу, треугольный бокал, похоже, пустовал. Легко было догадаться, что барышня давно уже пьет с горла. Ну, а что? Не компания же. Она здесь сама себе хозяйка.       Её темные локоны были заправлены за уши, а некоторые завитки прилипли к щекам; очи сейчас сильно выделялись, они будто горели, очерчивались своей краснотой. Губы не высохли лишь из-за смягчения алкоголем. На лице полное отчуждение, в глазах боль и чувство вины. — Что случилось? Почему мне посреди ночи звонит Пат и говорит, что ты в ужасном состоянии? — она и вправду была в ужасном состоянии. Вампиры чувствовали настроение и у брюнетки оно было даже хуже, чем представлял Дастин. — Я откуда знаю? Я никого не просила звонить тебе, поэтому можешь со спокойным сердцем... — она запнулась, её голос отображал весь выпитый алкоголь, — Какое сердце? Ты же вампир. Со спокойной душой? Тоже не подходит. В общем, можешь спокойно ехать домой. — Мия, что происходит? — Дастин раздраженно вздыхает. — Какое тебе дело, Дастин? –выражение безразличное и холодное, словно сталь, — И вообще, ты никакого права не имел сюда вламываться. — Надо было двери закрыть. — Я забыла закрыть двери после официанта с «Нисуаз» и еще одной бутылочкой чудесного мартини. Ведь первая бутылка закончена. Она не вечна, — она помотала спиртное в руке и сделала глоток, — Как и все на свете. — Заканчивай речь и я отвезу тебя домой, — он присел в кресло напротив нее.       Что должно было случиться для того, чтобы Мия, которая была, мягко говоря, не ярой поклонницей «алкогольной терапии», сама ей поддалась? — А кто сказал, что я поеду домой? Ты ли меня заставишь? — она, наконец, оторвала взгляд с точки, переместив его на парня.       Конечно, она знала, что молодой вампир Дастин Чейз, плохо справлялся с гипнозом и таким образом, он точно отсюда её не выкурит. — Зачем ты сняла номер? — Думала, что меня тут не найдут, но не учла того факта, что вы с Патриком вдруг стали друзьями, — она напрягла опухшие глаза, пытаясь выполнить одну интересную задумку, — Ты уйдешь отсюда прямо сейчас и будешь знать, что со мной все в порядке.       Сначала Мия обрадовалась, видя стеклянные, не моргающие глаза Чейза - значит, задумка загипнотизировать его получилась. Но когда он усмехнулся, надежды рухнули. — Мия, если я плохо гипнотизирую, еще не значит, что также плохо реагирую на чужой контроль, — он покачал головой, — Я не могу вывести тебя силой, но могу вынести тебе мозг. Я буду сидеть тут и мешать твоему «вселенскому веселью».       Повисла пауза. Девушка тяжело выдохнула и сделала еще один глоток. Последний, прежде чем Дастин выхватил алкоголь. — Мия? — положив бутылку у себя за спиной, на резной тумбочке, все ждал объяснений девушки. — Ты чертов раздражающий тип! — она сорвалась с места, — Уходи! — Как я могу уйти? Это против правил раздражающих типов, — Дастин подумал про себя, что Мия сейчас напоминает грозовую тучку, которая в любой момент может обрушиться молнией.       Кинув каблуки подальше, опьяневшая барышня открыла окно. Боль, собравшаяся комом, не давала ей дышать. Жадно вдыхая морозный воздух, она трясущимися руками держалась за горло. Повернув на секунду голову к парню, все еще сидящему на кресле, но в любую секунду готовый кинуться за ней, Мия почти шепотом произнесла то, что боялась принять: — Триши больше нет, — правда была слишком жестокой, дабы сказать вслух, — Её нет, она умерла.       Слезы опять застилали глаза. «Это я виновата! Я втянула Тришу во все это!» — прокручивала в голове снова и снова, как мантру. — Дэрил, он...выпил всю её кровь и оставил умирать в подворотне! — боль все не утихала и, похоже, не утихнет никогда.       Упершись локтями о подоконник, она стала утирать слезы, смотря на немного размытое звездное небо. Очень хотелось верить, что одна из этих ярких звездочек — Триша: она сейчас спокойна и смотрит на Мию издалека. Но реальность жестока и уже послезавтра будут похороны девушки, которая еще толком не пожила.       Дастин бесшумно подошел и стал в точно такую же позу, осматривая высь. Волосы обдувало ветром, в голову никак не приходило ничего путного. Поэтому он молчал, давая девушке возможность, выговориться.  — Я никогда не смогу себя простить. Из-за меня умерла ни в чем неповинная девушка, — её руки все терли глаза, нелепо вытирая соленые капли, пока Чейз не остановил её, убирая с лица руку.       Переплетая тонкие пальцы Мии со своей холодной бледной рукой, он дружественно накрыл сплетение второй рукой. На секунду поджав губы, парень наконец заговорил: — Где-то в глубине себя ты осознаешь, что не виновата. Когда-нибудь ты поймешь кое-что очень важное: не ты делала себя рожденной луной — так распорядилось пророчество, не ты просила Тришу впутываться в сверхъестественные проблемы — она сделала это из-за доброты и любви к тебе, не ты убила её — это был Дэрил неопытный, эгоистичный подонок, который вероятно уже закопан где-то в глуши.       Девушка взглянула на него, вникая в каждое слово, и как он выразился: где-то в глубине понимала, что вины её здесь нет. — Почему именно я? — сейчас из грозовой тучки, она превратилась в беззащитного ребенка, — Я не просила делать меня особенной...Моя обычная жизнь меня устраивала. — Тебе передался этот дар, потому что ты достойна его. Ты справедливая, сильная и добрая, — на Дастина это было не похоже. Когда Мия бывала в особняке Ноэля, парень с темно-русыми волосами и безразличным выражением даже не глядел в её сторону.       Этот «раздражающий тип» никогда просто так не говорил с ней, но если нужна была помощь: он спас её как минимум три раза, купил вещи, обрабатывал раны и говорили короткие слова успокоения, которые нужны были Мие именно в тот момент.       Делал ли он это из-за уважения к брату? Или была другая причина. Кто знает? — Тебе дали их, чтобы ты поддерживала баланс и наказывала тех, кто пересек его, — слушая её учащенный пульс, Дастин еле заметно улыбнулся, — Так используй их, держа в сердце память о Трише, как напоминание о том, что баланс — это главное в хрупкой системе сверхъестественного и людей. — Спасибо... Я... я постараюсь принять все, что мне уготовлено, — она секунду неуверенно опустила глаза, будто не доверяя самой себе и своим словам, — Мне полегчает лишь тогда, когда я смогу оправдать твои слова. Баланс действительно слишком дорог.       Он кивнул, разорвав при этом сплетение рук. Придя сюда с намерением увести пьяную Мию домой, да побыстрее, он уходит, успокоив несчастную девушку и понимая, что наверно ей нужно сейчас одиночество. Но нужно ли оно ей на самом деле? — Подожди, — она ухватилась за ускользающую руку. Откуда не возьмись под ногами появляются неаккуратно брошенные туфли и вот, Мия уже готовиться к падению.       Вампирская ловкость спасла от падения, как парня, удержавшегося в последнюю секунду, так и девушку, спасшуюся благодаря сильным рукам Дастина и его цепкой хватки. Теперь их лица были в нескольких миллиметрах. — Прости.. я зацепилась за туфли и.. — её интонация сейчас звучала странновато. Немного опьяненная речь, с заиканием от переизбытка эмоций, — Ты правильно говорил, я создаю проблемы.       Его лицо сделалось виноватым, он действительно так говорил. Правда, толкование этих слов было совершенно иное: — Почти так, но я вложил в эти слова другой смысл — я боялся за твою жизнь, ведь эти проблемы вполне могут забрать её или жизнь моего брата, — совершенно спокойное лицо парня немного озадачило девушку, да и слова повергли её, мягко говоря, в шок.       Каждый раз, смотря на него исподтишка, она не понимала, почему он помогает ей и поддерживает, но и одновременно ранит своими высказываниями. Сердце екало то от радости, то от обиды. — И ты ведь так нравишься Виктору, — так и было, но Мия попросту не отвечала Ван Арту взаимностью. Для нее он был лишь другом, которого она безмерно ценила. — Но что думаешь ты? — уже минуту они стояли в том же положении, ощущая дыхание друг друга. Руки Дастина настойчиво держали её за талию. Взгляды непрерывно устремлены друг к другу. — Я?       Теперь, когда эпопея почти закончена. Когда приближается финальная схватка со злом, он решил что пора? Пока не стало поздно. Пора сделать, то, что велит сердце.       Скоротав расстояние, Дастин наконец коснулся столь желанных губ. Поцелуй был терпкий, с привкусом мартини. Хватка девушки ослабла, она стала растворяться и таять в его руках. Ноги стали ватными, разум затуманенный спиртным, сейчас не видел ничего кроме притяжения.       Парень наоборот внимательно удерживал её, боясь разорвать эту томную близость. Движение были медленными, безмятежными. Воздух становился горячее, хотелось большего. Он стал осыпать рваными поцелуями шею и ключицы, после чего девушка еле слышно ахнула.По позвоночнику бежали мурашки, а он все блуждал руками по телу, рисуя причудливые узоры. С каждой секундой желание нарастало, ведь он так долго ждал.       Когда он видел Мию, ему всегда хотелось заключить её в объятия и больше никогда не отпускать, стать каменной стеной, принимая все удары на себя. Но он не мог. Единственное, что было в его силах - это наблюдать за ухлестывающим за девушкой Виктором и этим надоедающим Фоллом, и лишь изредка выходить из тени. Его злило то, что он был не лучше вспыльчивого волка: молодой вампир, с неумением нормально гипнотизировать и плохими связями. Оставалось лишь молча помогать, тем чем мог, мечтая однажды раскрыть разрывающие изнутри чувства. Думая об этом, его переполняла эйфория от того, что он, наконец, может прикоснуться к её нежной коже, прижимать хрупкое тело к себе, целовать мягкие губы.       От этого страсть лишь разгоралась, выпуская наружу весь душевный порыв. Когда под девушкой были шелковые покрывала, а над ней нависал Дастин, голова закружилась. Одежда полетела на пол.       Больше он никогда не будет в тени, он будет рядом с ней до последнего. И когда, через пару часов, она проснется в его объятиях, испуганно озираясь из-за только что приснившегося кошмара, он сделает то, что всегда желал: обнимет и больше не отпустит, идя по опасной дороге жизни вместе.