Профессия — революционер

      — Тодд, ну пойми же ты меня, я почти на мели! — изводился в трубку мужчина лет тридцати, злобно посматривая на ничего не понимающего Лелуша. Из-за усталых мешков под глазами, недельной щетины, немытых масляных волос и заляпанной кетчупом футболки, мужчина выглядел намного старше своего возраста. Он нарочито медленно пару раз прошелся туда-сюда, словно таким образом пытался успокоиться. Надолго его не хватило.       — Да иди ты уже, опоздаешь на встречу, и я тебе гарантирую такую взбучку, что на этот раз даже гарантийный ремонт не поможет!       Последняя реплика была адресована не загадочному Тодду, а самому Лелушу. Бывший император такого отношения не терпел. Он презрительно сощурил глаза и попытался использовать гиасс, чтобы поставить этого придурка на место. Вот только что-то пошло не так. Вместо привычного жгучего ощущения была пустота. Давящая, гнетущая. А ещё белая надпись перед глазами. Всего одно слово.       Подчиниться.       Даже не слово, а приказ. Лелуш ненавидел когда ему приказывали. За свою недолгую жизнь он не склонял голову перед отцом, не склонял перед Шнайзелем. Так почему он должен подчиниться какому-то неуравновешенному незнакомцу?       Именно поэтому белая надпись чуть ли не вывела его из себя. И даже вся абсурдность ситуации отошла на второй план. Вот только какая-то неведомая сила вопила о том, что приказ нужно немедленно выполнить, давила на сознание невидимым прессом. И эта сила нагнетала пожалуй ещё сильнее, чем всё остальное. Словно барьер, отделяющий его настоящие желания от навязанных неведомо кем. Неужели чужой Гиасс?       Лелуш злобно уставился на белую надпись. Сила вынуждала его выйти из дома, но он напряг всё тело, упрямо оставаясь на месте. Кости будто ломило, что-то выкручивало суставы и обещало: выполнишь приказ, и всё прекратится. Всё будет правильно, понятно, не нужно будет ни о чём беспокоится. Лелуш сжал зубы, когда белая надпись угрожающе набухла красным. Через всё поле зрения заструились красные полосы, образуя барьер. Он попытался пошевелить рукой, чтобы ударить по этому барьеру, разрушить его. Казалось, у него что-то получилось, как в уши прорвался раздражённый голос.       — Ты чего стоишь? А ну пиздуй к курьеру, жестянка долбанная! Человек размахнулся и вмазал кулаком Лелушу в висок. Это должно было быть чертовски больно, но всё, что почувствовал Лалмперуж — это сильное неприятное давление слева. Его голова дёрнулась вправо от удара. Глаза застлали белые надписи.       Зарегистрировано повреждение в височной области.       Повреждён левый оптический блок.       Обратитесь с один из сервисных центров Киберлайфа для необходимой диагностики и ремонта.       «Ну, всё, тебе конец, ничтожество», — подумал Лелуш после того, как оправился от лёгкого шока и странных ощущений от удара. Однако, мужчина вновь замахнулся, его лицо перекосилось от злости, а Лелуш всё ещё был скован в движениях. Надпись о необходимости подчинения никуда не исчезла. Настало время выбрать меньшее из зол. Лелуш расслабился и, испытывая тошнотворное отвращение не то к человеку, не к самому себе, произнёс:       — Да, Билл.       Слова легко легли на язык несмотря на то, что он до этого не знал имя мужчины. Ноги сами повернули к выходу из дома, руки толкнули скрипучую дверь. Белая надпись рассеялась со странным приятным ощущением правильности.       — Сразу бы так, — выплюнул Билл и скрылся в доме.       Лелуш откуда-то знал, куда нужно было идти. В таком автоматическом режиме он прошагал несколько минут, пока эмоции отвращения и злобы не стали закипать вновь. Теперь, когда прямая угроза избиения миновала, настало время для очередного бунта. Он затормозил, уже не удивившись знакомой белой надписи, которая быстро стала красной.       «Не дождётесь», — мрачно подумал Лелуш, напрягая правую руку для удара. Желание убрать эту гадость прочь было невыносимо сильным. Однако, его рука так и осталась на месте. Вместо неё в воздух поднялась её призрачная проекция. Прозрачный Лелуш шагнул вперёд и со всей силы ударил по красной стене. В стороны полетели таящие осколки. Барьер содрогнулся под ударами, а затем рухнул и рассеялся. Надпись исчезла вместе с ним. Непонятная сила отпустила тело и разум.       Лелуш не смог сдержать блаженной улыбки. Как же это приятно — быть самим собой! Жертвой гиасса быть, конечно, не приятно. И этот Билл поплатится за то, что посмел использовать силу короля на императоре.       Лелуш нахмурился. Проблема в том, что уж больно эти визуальные эффекты не похожи на гиасс. Тело ощущалось странно. Как-то неполноценно что-ли. Словно на него ничто не давило, не касалась кожи одежда, не холодил лицо ветерок. Лелуш огляделся вокруг. Окружение казалось незнакомым. А, главное, было не ясно как он сюда попал. Последнее, что он помнил — это свою смерть от рук Сузаку. Боль и удовлетворения от завершения дела.       «Так что же случилось?» — озадаченно подумал Лелуш.