Сны

Всё началось с того, что эта рыжеволосая появилась в гареме. Она полностью изменила мой мир и мои прежние идеалы. В то время мне было очень тяжело. Мне казалось, я выплакала все свои слёзы. Они застилали мне глаза, как жгучая ревность, которая со временем переросла в глубокую ненависть. Да, я мстила, я пыталась избавиться от неё, ни на минуту она не выходила из моей головы. Однажды я поняла, что это ненормально, совсем ненормально. Я стала бояться этого, мне стало страшно, что всё это задушит меня, убьёт. Я боялась, что пострадаю не только я, но и мой сын. Я пыталась стать спокойней, пила какие-то ужасно невкусные настойки, что начало меня раздражать, и я прекратила. В тот день я перестала надеяться на что-то свыше, что вернёт всё былое. Я опустила руки, но продолжала делать вид, что всё ещё чего-то стою. Какая же я была безнадёжная и жалкая. Никому я не давала узнать истину, молчала, вела себя как прежде, кидала колкости ей в лицо, но она продолжала улыбаться и резать мне душу своими безжалостными речами. В одиночестве я тихо умирала. Мне снились сны. И сны эти были ужасны. Там сбывались все мои страхи, случалось самое плохое, но было одно то, что мне не удавалось понять. В них я звала Хюррем Александрой, и она всегда утешала меня в своих объятьях, целовала лоб и пела непонятные мне песни, видимо, на родном языке. Одной холодной ночью мне снова снился сон, но там я сразу была рядом с ней. Я чувствовала тепло её рук в своих и смотрела ей в глаза. Они такие зелёные, словно свежая весенняя трава во дворцовом саду. Мы шли по коридору в сторону моей комнаты. Она улыбалась, и мне было не больно смотреть на неё, я как будто была счастлива и тоже улыбалась. Осознание полной радости показалось мне ужасно странным, и прямо по середине сна я проснулась. И как я ужаснулась, когда открыла глаза и увидела перед собой её. Она тоже удивилась моему резкому пробуждению. Я смотрела на неё и не могла вымолвить ни слова. Меня захлеснул страх, но я не понимала от чего. Только я хотела наорать на неё, как она сама заговорила. — Махидевран, только не кричи, я могу всё объяснить, — она коснулась моего плеча, от чего я сразу дёрнулась. — Прости, я не хотела… — Хюррем, что тебе от меня нужно? — я прижалась к стене. — Просто я волнуюсь… Ты… — Что ты несёшь? Она придвинулась ко мне поближе, и я ещё сильнее сжала одеяло. Конечно, она заметила и это. — Прошу, не бойся, — сказала она, положив руку на грудь, — я не сделаю ничего плохого. — Как же, ты же меня ненавидишь, — попыталась я сьязвить, но не вышло. — Это ты меня ненавидишь… — произнесла она, переводя взгляд. — А ты будто нет? — Нет… Ты слишком красивая, чтобы тебя ненавидеть. — О чём ты? Она заглянула мне в глаза. В темноте комнаты было почти ничего не видно, но её я видела отчётливо. — Прости меня за всё, Махидевран. Я лишь хотела… Боже, я даже не понимаю, чего добивалась, — она прикрыла лицо рукой и провела по волосам, глубоко вздыхая. — Когда я увидела тебя в первый раз, я не знала, что уже приношу тебе столько боли, но, посмотрев в твои глаза, я всё поняла. Ох, как же сложно… — она потёрла переносицу. — Ты хороший человек, который просто боролся за свои идеалы, за своё виденье счастья. У тебя дурной характер, но, пытаясь ненавидеть тебя, я всё равно влюбилась… — Влюбилась?.. Но как же так? Это невозможно… — Махидевран, — она снова приблизилась и протянула руку к моему лицу, — я стала приходить к тебе ночью, чтобы посмотреть на тебя умиротворённую, но ты всегда была печальна во сне. Тогда я решила петь тебе песни, которые мне пели в детстве, но так, не громко, чтобы никто не услышал… Ты начинала улыбаться, и я была этому очень рада… — Так ты правда пела… Внутри меня перевернулось всё, что вообще могло перевернуться. Я застыла, будто в ступоре. За несколько секунд я не успела собраться с мыслями, и она меня поцеловала. Этот поцелуй был ужасно приятен. Она была ненастойчива, её мягкие губы слегка касались моих, но я всё же ответила на поцелуй. Мир грёз из снов захватил мой разум, на секунду мне показалось, что всё может быть как во снах, что Хюррем спасёт меня от всего. Я охватила ладонями её щёки, словно боясь потерять, и привстала, чтобы быть ближе. Она положила руки мне на талию, и я чувствовала их тепло через ткань сорочки. Я улыбалась сквозь поцелуй, не в силах сдерживать внутреннюю радость. Робко отстранившись, она отдышалась и поцеловала меня в лоб, заключив в объятья. Вернее всего, она удивилась такому напору с моей стороны, но не подала виду. Я прижалась к ней сильней и тихо произнесла: — Люби меня, Хюррем. — Обещаю, я буду любить тебя столько, сколько ты захочешь… Я заплакала, но это было самопроизвольно. Я не понимала причину этих слёз, да и сейчас не пойму. Наверно я просто слишком чувствительна. Со временем я стала понимать, что тоже люблю её. Мы скрывали свою любовь, но и никто бы и не подумал об этом. Все считали, что мы просто помирились и наладили хорошие отношения, хоть это и было практически невозможно. Я понимаю, что долго это не продержится, но эта рыжеволосая не перестаёт удивлять меня и поддерживать. Никогда бы не подумала, что так всё обернётся… Я счастлива рядом с ней…