Серебряный ключик

Я стояла перед огромным зеркалом. На мне было лёгкое голубое платье, высокие туфли и шёлковый шарф. Шарф мне совсем не нравился, он был не удобный и постоянно закрывал мой кулончик – серебряный ключик. Он был совсем маленьким, почти не заметным, но для меня самым дорогим. Отец подарил мне его перед своей смертью – ключик был последним его подарком. Спросите, от чего этот ключик? Отец сказал, что от моего сердца. Он сказал, чтобы я оберегала свою мать и своё сердце, то есть, я должна отдать этот ключик тому, кто завладеет моим сердцем и в последствии станет моим мужем. Вроде всё очень романтично, однако, я хорошо выполняла своё обещание – я настолько «хранила» своё сердце, что меня прозвали самой хладнокровной девушкой. Так меня прозвали среди всего высшего общества, однако я уверенна, что есть и те, кто более бессердечен. Очевидно, что это вдовы, и я совсем не делаю исключения на своей матери. Она тиран! Отец просил, чтобы я хранила и оберегала матушку, но в итоге, я должна оберегать себя от матушки. После смерти отца она проплакала несколько ночей, походила с тёмной вуалью, считая себя самой несчастной женщиной, но по прошествии трёх недель организовала у нас дома вечеринку в честь сбора урожая. Да, это важный праздник, но надо же проявить хоть какое-то уважение к покойному мужу! Даже сейчас, сегодня было ровно четыре года со смерти моего отца, однако, мы не находимся на его могиле с белыми цветочками. Сейчас, по прихоти матушки, мы находимся в соседнем княжестве на торжественном балу. Это отвратительно! Мне придётся улыбаться каждому человеку, говорить им вежливые слова и постараться не обидеть их своим, как говорит матушка, хамством. Я совсем не хотела ехать на бал, но матушка меня заставила. Зато я точно могу сказать, что никто никогда не заставит снять с себя мой серебряный ключик. Может вы сейчас подумали, а как же тот, кто покорит твоё сердце? То я вам скажу, в шестнадцать лет я замуж выходить не собираюсь, хоть это и принято во всём свете. Да, я дочь своего отца! Что ж, пришло время идти. Я ещё раз взглянула на себя в зеркало: мне нравился мой образ, единственное, причёска была не удобная: кто-то сказал, что девушки со светлыми волосами обязательно должны закручивать локоны и поднимать их пучком вверх. Но от этого я сильно не переживала, в моих планах было как можно скорее покинуть бал, спрятавшись в какое-нибудь уединённое местечко замка. – Почему ты ещё не внизу? – Я уже готова, матушка. — Ванесса, ты могла бы надеть более плотное платье? – В нём будет жарко, мне так нравится. Матушка была не довольна. На ней было фиолетовое бальное платье с большим вырезом, но его не было заметно под слоем драгоценных бус и ожерелий. Я продолжала смотреть в зеркало, женщина поняла, что меня не убедить, поэтому, что-то пробурчав себе под нос, отправилась в зал. Спустя десять минут я неторопливо начала спускаться к ней. Бал уже начинался, молодые пары уже станцевали первые два танца. Скоро должна была выйти дочь герцога, я знала, что в это время все будут смотреть на неё, поэтому я смогу незаметно выскочить из зала. Ради приличия я подошла к матушке и поздоровались с толпой кавалеров, что её окружали. Каждый из кавалеров настаивал, что бы я подала ему руку – на это ушло достаточно времени. Но как только я обрадовалась, что это мучение закончено, то ко мне подбежал мистер Терио – невысокий и худощавый дядечка в очках с вечно трясущимися руками. — Ванесса! Как я рад Вас видеть! — Мистер Терио. — Вы, верно, чем-то озабочены, поэтому не заметили меня и не поздоровались. — О, мистер Терио, сегодня такой волнительный день, столько людей, что голова кругом идёт! Я всплеснула руками, с поклоном убирая их за спину, и пошла дальше, оставив мистера Терио без рукопожатий. На балу было очень много людей, я едва успевала откланяться одним вельможам и увернуться от других, обходя прислугу с напитками. — Я полюбил тебя однажды! Я полюбил тебя на век! «Да, что ты мелишь, человек!» – хотела я пропеть дальше, но промолчала, ведь это было бы очень не культурно. — Вы сегодня чудесно выглядите! — Спасибо! Как же мне хотелось скорее уйти из этого места, полного скрипом неумелых музыкантов и шуршанием огромных платьев с уже пьяным смехом вельмож. Наконец, вышла дочь герцога – хозяина этого замка. Как я и надеялась, все устремились к ней, а значит я могла идти. Я начинала потихонечку пробираться к выходу, как меня сбил с ног проходящий мимо юноша в жёлтой желтке. Но, к моему счастью, он лишь помог мне встать, извинился и ушёл, даже не посмотрев на меня. Я была несказанно рада тому, что он сразу же ушёл, не требуя от меня ответа, ведь весь свой словарный запас эпитетов и комплементов у меня закончился. Сколько бы я не потратила усилий, мне удалось выбраться из душного и шумного помещения. Я хотела подняться на крышу башни. Я раньше уже была в этом замке, поэтому знала, куда мне нужно. Выйдя на плоскую крышу замка, я сразу же распустила свои волосы и снела шарф. Я облокотилась на перила и смотрела в даль на огромные ночные луга, пока лёгкий ветерок развивал шарфик в моих руках. Мне сразу стало легче, здесь было свежо и прохладно. Я словно почувствовала свободу. — Не ожидал, что смогу здесь кого-то встретить. Я вздрогнула. Мне так хотелось вырваться на воздух, что не заметила, как здесь уже был юноша. Он был в жёлтой желтке, похоже, что это он меня задел, перед тем как я покинула бал. Юноша курил трубку и на меня почти не смотрел, его взгляд был устремлён куда-то в даль. — Должна признаться, это взаимно. — Однако, я пришёл сюда раньше Вас. — Справедливо. Но позвольте мне подышать этим дивным свежим воздухом, прежде чем я вернусь обратно. Он фыркнул. — Меня зовут Диего. — Приятно познакомиться. — Однако, я не знаю Вашего имени, так что мы всё ещё не знакомы. — Тогда останемся незнакомцами. — Как Вам угодно. — Может, перейдём на «ты». — Хорошо. И больше мы не говорили. Мы просто стояли в полном молчании, даже не посмотрев друг на друга. Его всё устраивало, но я начинала нервничать. — Как красиво поёт соловей…. — Я не хотела говорить это в слух, искренни надеясь, что Диего меня не услышал, но нет. — Верно, гораздо лучше, чем те музыканты внизу. Я улыбнулась: — Музыканты спугнули тебя с бала? — Не только они, однако, и ты сбежала. — Я всегда ухожу. — Да? Отчего же? — Обычно потому, что считаю неразумным делать то, что принято делать на балах. Танцевать это не плохо, общаться тоже хорошо, но что люди в это вкладывают? Ты вроде один раз потанцевал с каким-то человеком, а соседняя пара вдов уже выдают тебя за него замуж. Это глупо! — Забавно…. Ведь с парнями так же. Родители только и смотрят, какая девушка годится их сыну в невесты. — Ты не хочешь жениться? Он на меня удивлённо взглянул. Я улыбнулась ему очень глупой улыбкой. — Это был просто вопрос. Не стоит так на меня смотреть. — Хорошо, — он продолжал пускать в небо кольца дыма, — дело в том, что завтра я уезжаю на войну. Может слышала, соседние северные народы напали на западную границу. — Да, там по-моему, всё очень не хорошо. — Да, там мало кто остаётся в живых. Я туда еду. Я могу там умереть, так зачем мне сейчас искать невесту? Ведь это глупо. — Последнюю фразу он сказал с какой-то горчинкой. — Сегодня ровно четыре года, как умер мой отец. Матушка пообещала, что не выдаст меня замуж по расчёту и невольной помолвке. Я не уверенна, что она содержит своё обещание, однако искренне надеюсь, что она будет верна своему слову. — Отлично, теперь я хотя бы могу предположить, кого отец не впишет в список допустимых невесток. — У твоего отца есть список? — О, ещё какой! — Ты знаешь имена хоть каких-нибудь девушек из списка? — Помню где-то три. Это, вроде, Эмилия, Мерлин и Ванесса. Я постаралась сдержать свой восклик, но, по-моему, Диего что-то заметил. — Что-то не так? Ты знаешь этих девушек? Можешь мне про них что-нибудь рассказать? — Да, так, немного про них слышала. Эмилия и Мерлин, вроде, нормальные девушки, добрые, отзывчивые. Они достойные навески, но Ванесса…. — Я выдержала паузу. — Что с Ванессой не так? — Он уродина. — Я старалась не краснеть, говоря про себя от третьего лица. — У этой девушки горб и она очень глупа. — Неужели? — Она и трёх слов между собой связать не может. Она очень любит есть и почти не двигается, отчего вся толстая. На ней стоит жениться только тогда, когда захочешь, чтобы тебя прокляли друзья, родственники и все прохожие на свете. — Хм, странно, что отец вписал её в список… — Это точно. — Однако, завтра я еду на войну, поэтому можно даже не чаем не знакомиться на этом балу. — Верно. — Я хотела просто кивнуть, поддакнув словам Диего, чтобы наш разговор закончился , но он поймал меня на слове. — Но мы с тобой всё-таки познакомились, не так ли? — Нет, мы всё ещё незнакомцы. Я старалась улыбнуться ему дружеской улыбкой и, попрощавшись, покинула крышу. Он, наверное, ещё докуривал свою трубку, а я уже успела отыскать матушку и уговорить её поехать домой. На самом деле мне понравился наш разговор крыше, но я сразу же его забыла, едва мне удалось лечь на кровать и забыться сладким сном. На следующий день я встала рано, матушка ещё спала. Будучи в утреннее платье я решила принести матушке кофе в постель. После балов и светских вечеринок у неё постоянно болела голова. Матушка была рада моему сюрпризу, поэтому сказала, чтобы я её подождала, пока она одевается. Пока я её ждала, я подошла к её рабочему столу. Он весь был в бумагах и каких-то документах с письмами. Я взяла в руки первая попавшийся документ. На нём большими буквами было написано «Договор о помолвки». Во мне всё похолодело. Я читала дальше: « Сэр Руперт соглашается на помолвку своего сына Диего с дочерью миссис Луинт Ванессой». Я опустила листок, как сразу же вошла матушка. — Ванесса! — Миссис Луинт! Матушка сначала уставилась на меня, затем на листок. — Что тебе не нравится? — Ты обещала отцу. — Он мёртв. — И что! Я перестала себя контролировать. Я вся тряслась, то ли от злости, то ли от страха. Улыбка матушки быстро исчезла. Она подошла ко мне и взяла меня руками за щёки. — Послушай меня, дочка. Ты Ванесса Луин, но это только сейчас. Ты станешь Ванессой Руперт. — Матушка…. — Твой отец умер, мы не в состоянии себя содержать. Ты выйдешь замуж за Диего, станешь богатой, будешь заботиться о себе и своей матушке. Ты меня поняла? Я хотел возразить ей, сказав она вряд ли доживёт до того момента, когда я выйду за кого-то замуж, но мы услышали, как кто-то подъехал к нашему дому. Матушка побежала в комнату, чтобы надеть какие-то свои украшения, а пошла к двери. Как только я вышла на террасу, я сразу же узнала бегущего ко мне юношу. Я старалась не показаться злобной, но и не выглядела ангелочком. Разговор он начал ещё пока бежал ко мне. — Я знаю, что теперь ты можешь на меня злиться. А ещё я теперь знаю твоё имя. Я виновато улыбнулась: — Это что-то бы изменило? — Не знаю, но кое-что можно изменить сейчас. — Что? Ты знаешь, что я сейчас уезжаю на войну. Там я могу умереть, но даже если и выдачу, то инсценировать свою смерть. — Про это я слышала только в любовных романах. — Верно, однако, в моей власти отменить нашу помолвку. — Что? — Она обнулиться. — Как? — У меня есть знакомый, который сможет это сделать, но…. — Ты не сможешь сделать это из-за войны…. — Верно. Только после войны. — Если выживешь…. Он взглянул на меня чисто голубыми глазами. Мне стала не ловко, он готов был на всё, чтобы каждый из нас имел свободу, своё счастье. — Тогда, это можно сделать после войны. — Я улыбнулась. — В током случае, в этот период, пока идёт войны, мы с тобой в некой защите. Мне не нужно будет отвечать на поклоны всем вельможам и тебе не убегать со всех мест, где есть девушки. Диего тоже мне улыбнулся. Интересно, что самая ужасная ситуация, в которую я попала, оказалась моей защитой. Я очень благодарна была за это судьбе. Диего уехал, он уехал на войну, я же вернулась в дом. Матушка уже была готова выйти гостю во всей своей красе, как юноша уехал. Матушка слегка расстроилась, но яд дела вид, будто сильно на неё обиделась. Война шла год и четыре месяца. Диего не было год и шесть месяцев. Я очень надеялась, что он жив. Получилась очень необычная ситуация. Мне самой стало не понятно, почему я не хочу, чтобы Диего погиб. Я не ищу яды и все различные приёмы, как убить человека. Я не убийца, но за свою свободу буду биться жестоко. Диего не стал моим обреченьем. Когда я встретила его сильное тело, красивое лицо и спокойный голос, я чувствовала какую-то защиту. Серебряный ключик владел лишь моим сердцем, но он не мог оберечь меня от брака, несчастного брака. А будущий жених мог. Диего стал для меня каким-то юношей в мечтах. Я почти его совсем не знала, но я видела, как он поступает, поэтому осторожно придумывала его сама у себя в голове. Он начинал мне нравиться. Спустя полтора года, мы с матушкой лишились почти всех средств, нам совсем не хватало денег. Мы начинали бедствовать. Лишь тогда я начинала понимать матушку. Ведь жизнь – это не сплошная любовь. Я видела, как страдает матушка. Если бы не помолвка, то я бы сама вышла бы замуж за какого-нибудь богатого человека, ну, или матушка бы выдала меня. Но помолвка с Диего не давала убить мою жизнь. Был уже вечер, солнце ещё не село. Матушка снова была грустной и утомлённой от всех хозяйственных забот по дому. Я взяла книжку со стихами и отправилась в поле к старой мельнице. Там везде росла золотая пшеница, лёгкий ветер развивал мои волосы, а вокруг была тишина, и так спокойно становилось на сердце, что я не в силах описать это словами. Я читала книжку, в стихах я вновь встретила эту фразу: «Я полюбил тебя однажды, я полюбил тебя на век!». Но противно мне сейчас не стало. Интересно, что мне было неприятно думать про любовь, я считала это какой-то глупостью. Но сейчас, я то ли повзрослела, то ли узнала эту «любовь». Настоящую, не мимолётную и проходящую. Размышляя над этим я не заметила, как ко мне кто-то подошёл. Его тень от садящегося солнца скользнула по мне. Я если сдержалась, чтобы не подпрыгнуть и не завизжать, еда увидела его. Диего улыбался. Только голубой шрам на левым глазом давала повод думать, что он воевал. — Привет. — Привет. Он помог мне встать с земли. — Ты жив! — Пока ещё да. Думал пока не разыгрывать свою смерть. Я рассмеялась. — Если хочешь, мы можем разорвать нашу помолвку. Диего смотрел на меня тем взглядом, что я видела во снах. Я видела, что он этого не хочет. Я смотрела в его глаза до тех пор, пока он не опустил их, чтобы посмотреть, что я положила в его ладонь. В его грубой ладони с серебряной цепочкой лежал серебряный ключик. — От чего он? — От моего сердца.