Дети зимы

Капелла мягко улыбнулась подошедшему к ней Кириллу, что своим нежеланием ждать испортил ей приподнятое настроение и, совсем немного, впечатление от бала. Абашев ответил чуть приподнятым уголком губ, что в его случае служило полноценной улыбкой. Оба знают, что сейчас в голове девушки мелькают вспышки проклятий, какие она знает по книгам и практическим урокам у их курса, направленные в сторону парня. В янтарных глазах бушевал буран, песчаная буря и в тоже время стыла кровь с жизнью, делая глаза еще больше похожие на мертвые камни или искусно сделанные стекляшки. Но никого из этой парочки это не смущает, поэтому она с насмешливой улыбкой принимает чужую руку. Ученики Колдотворца передернули плечами, наблюдая за обменом любезностей между двумя самыми отмороженными людьми на своем потоке, и надеялись не попадаться ближайшие три часа в их круг общения, чтобы не испытать на себе яда слов или невербальных жалящих проклятий, на которые опасно отвечать. Победителям предстояло открыть этот вечер. Девушка взяла чужую ладонь, вторая легла Абашеву на плечо. Юношеская ладонь аккуратно уместилась на талию, как на уроке танцев. Оба не прекращали улыбаться и не отрывали друг от друга теплейших взглядов, на которые были способны, но это не мешало другим парам держаться от них на расстоянии. Не меньше метра так точно. До самого ужина Поттер либо разговаривала с приятелями и людьми, с которыми познакомились через друзей, либо кружила на танцполе, старательно поддерживая образ милой принцессы. Выходило не очень, но это не сильно ее заботило. Пришедшая с третьем курсом Колдотворца Джинни держалась рядом с ними, не спеша подходить к родственникам или другим ученикам Хогвартса. Исключением из правила была только Полумна Лавгуд, от которой лица англичан кривились в презрительной гримасе. Сама первокурсница Хогвартса словно не замечала чужих взглядов и мило общалась со славянами и французами о звездах и гадании, которое появится у них на следующем курсе. — Демонолог — прошептала Кристина. Пьющая апельсиновый сок Катя поперхнулась и чуть не опрокинула напиток на дорогую ткань платья, но ограничилась шокированным и недоверчивым взглядом, кинутым на подругу — Эта девочка демонолог. Помните, мы читали про Рода и их Дары? Так вот, Лавгуды являются сильными демонологами и медиумами. И перед нами их наследница. — И косят под сумасшедших, чтобы Министерство со Светлыми не сожрали — понимающе кивнула Денеб, которая от такой новости даже бровью не повела. Лишь чуть сжавшиеся пальцы на ножке хрустального кубка выдавали ее напряжение. После того, как последний аккорд старой гитары и еще какого-то старого инструмента, название которого Капелла все не могла вспомнить, и танцы закончились, начался ужин. Ребята выбрали стол у восточной стены и почти все стулья были заняты привычной для Поттер компанией. Уизли и Лавгуд сели среди иностранцев, предпочитая игнорировать тех, кто должен был их изначально защищать от нападок в стенах школы, а не принимать участие в гонениях. Волшебница послала подопечной мягкую улыбку, та заметила этот жест и ответила своей — более робкой. Если все получится, то один из Родов получит в свое распоряжение Новую кровь и сможет усилить свой Родовой Источник, подчистив его от парочки проклятий. На столах появилась несколько жареных индеек, горы жареного и вареного картофеля, десятки мисок с жареным зеленым горошком и соусников, полных мясной и клюквенной подливки. Кроме этого она заметила французскую гусиную печень, жаренную рыбу, оливки, устрицы. Придвинув к себе легкий салат (все же наедаться перед танцами не следует) девочка с легким раздражением посмотрела на старших братьев девочки, чьи взгляды прожигали в ней дыру и очень раздражали. Десерта Капелла дожидалась с легким интересом, почти не голодная, чуть сонная и грезящая о нескором сне. Все таки им здесь сидеть до одиннадцати часов, и только потом можно будет уходить. Из десертов она первым попробовала Рождественское полено — сладкий пирог в виде полена с шоколадом и каштанами, узорчатыми сахарными листьями и сочными ягодами. Потом немного пудинга (и зачем в него свечи тыкать?), который не понравился Денеб, из-за присутствия в нем ненавистного Лестрейндж чернослива. Среди сладкого также были песочный торт, запеченные яблоки, имбирное печенье, пряничные человечки и домики, запеченные каштаны под клюквенным соусом, сладкие рулеты, фруктовые кексы с цукатами, сухофруктами и орехами, сливочное печенье и миндальные пирожки. Вся еда запивалось горячим пуншем из спелых яблок и лимонов. Сладость фруктов разбавлялась кислинкой цитруса, приятно освежала и уменьшала жажду. После того как все наелись вновь зазвучала музыка. Среди играющих она заметила Долохова с Андреем Серским (учеником третьего курса Авсеня), поэтому ничуть не удивилась внезапно заигравшей старинной мелодии. Костя галантно подал ей руку, за которую девочка со смешком ухватилась. Оставалось надеятся, что длина юбки не помешает ей станцевать возле елки что-то подходящее к музыке кельтов.

***

Северус Снейп был недовольнее и мрачнее обычного, чем заставлял всех учеников держаться от него на расстоянии не меньше трех метров. В руках он сжимал кубок с сидром и мрачно смотрел на детей, которым решили дать шанс побыть "взрослыми". В каждый зал, где проходит праздник, приставили парочку учителей, чтобы следили за детьми и не дали им совершить что-то из разряда "вон" выходящее. Шанс на это был, особенно у их молодёжи, что невзлюбили славян после "возмутительной вербовки мисс Уизли", как выразилась Минерва. Самое забавное, что посторонний учитель отнесся к присмотру за Седьмой намного серьезней собственного декана. А когда МакГоногалл попыталась возмутиться, то мужчина перечислил им все симптомы одержимости, которые никто из их коллектива не заметил. А взгляд, который кидали на Альбуса? Даже его с Флитвиком и деканом Гриффиндора передернуло, что уж говорить про других. Единственным здесь он не был, хотя мужчина предпочел быть совсем одним во всем зале, а лучше сразу в покоях или лаборатории декана. Рядом с ним стояла Василиса, что чуть хмуря брови наблюдала за кем-то из мальчишек третьего курса, по системе Хогвартса. Немец, преподающий в Дурмстранге какую-то отрасль Магии, стоял у противоположной стены и с непроницательным лицом смотрел куда-то в толпу танцующих. Идея Состязаний между магическими заведениями ему не понравилась с самого начала тем, что он не понимал того, зачем Дамблдору этот бред. Старик надеялся, что к ним в качестве участника пришлют девчонку Поттер? Или хотел полазить в памяти у парочки учеников, чтобы узнать, есть ли в их школе Девочка-которая-выжила? Снейп не скрывал того, что был рад отсутствию Поттер в Хогвартсе. Ему не хотелось наблюдать за невоспитанной нахалкой, не думающей и постоянно подвергающей себя опасностям, как те же Шестой Уизли и маглорожденная со второго курса львят. А в том, что это произошло, поступи девчонка сюда полтора года назад, он был более чем уверен. Почти пятнадцать лет на службе у старого паука научили его читать чужие планы, которые будут исполняться "во имя общего блага". Согласие остальных преподавателей ему не понравилось и он не мог выбрать, кем они тогда были — придурками со званиями Мастера в своем предмете, или членами Ордена Феникса. Когда со стороны Колдотворца, куда, по словам директора, силой затащили "маленькую и невинную" Капеллу, пришло соглашение, то ему захотелось застонать в голос. Носителей фамилии одного оленя он не переносил с самого детства (с одиннадцати лет, если быть точнее), но до дочери единственной любимой женщины ему было дело. И если эти остолопы притащили Поттер сюда, Северус их лично проклянет. Он поклялся Лили защищать ее ребенка. И если Капелле Поттер нравится учиться в Колдовствореце, то он сделает все, чтобы девчонка осталась там как можно дольше. Лучшее что он сейчас мог сделать, это держать ее подальше от Англии в целом и Хогвартса в частности. Слишком много неприятностей происходят здесь, слишком много. Чего только одержимый учитель ЗоТИ стоит, что уж говорить о Короле змей, которого заперли на Летучем Корабле. Вспомнив о шкуре, которую из Подземелья вытаскивала зазнавшаяся женщина в черном платье, он невольно облизнулся. Теперь у славян будет постоянный донор редчайших ингредиентов, которых днем с огнем не сыщешь даже на черных рынках их мира. И то, что это собственность Великобритании, славян ничуть не заботило.

— Наши ученики подвергались опасности, находясь в этих стен и мы требуем компенсации. У нас только с одного курса четыре наследника к вам прилетело. И нечего говорить, что вы не знали об опасности! — золотисто-карие глаза мужчины, чье имя он забыл, гневно сверкнули — В жизни не поверю! Вы были обязаны отправить детей домой, пока василиска не выловят! А так как мы сделали вашу работу, то имеем полное право забрать эту змею с собой. Все! Разговор окончен!

Одной из последних в зал зашла девочка, на которую жаловалась им МакГонагалл. Директор даже попросил воспоминания для думосброса. Но вот увиденное прочно засело в его голове, не столько потому, что девочка имела на такое поведение полное право, сколько сама внешность ребенка. В тот момент зельевар понял, почему к славянам так прицепились. Лили. Перед ним стояла маленькая копия Лили Эванс с живыми янтарными глазами Джеймса Поттера. Те же огненные волосы, жесты, мимика, мелкая моторика и взгляд, видящий все темные склоки и углы души. Кроме цвета радужки от Джеймса ей не досталось ничего. Черты лица, выражение, магическая сила и ледяная маска, за которой скрывался настоящий шторм — в этом она напоминала ему Андромеду и Беллатрикс Блэк. Удивительно, но пока ему не ткнули носом в очевидное, Северус не заметил. И сейчас сокрушался от того, как же мог не заметить такую запоминающуюся шевелюру в толпе, где есть все масти, кроме рыжей. И сейчас причина его головной боли танцует с кем-то из своих однокурсников, периодически кидая взгляды на своих друзей. Голубое платье облегает хрупкое тельце, в шагах, мягких и изящных, виден опыт. Улыбка на губах вежливая, не позволяя понять по ней отношение к шатену, но в глазах стылое безразличие к окружающей обстановке с легким удовольствием от самого танца. Друзья девочки его несколько беспокоили. Особенно носители фамилий Лестрейндж и Долохов. Потому что он знает родственников обоих детей и видел, что они не простые однофамильцы. Дочь Беллатрикс и племянник Антонина были похожими на них, почти как две капли воды. И это пугало. — Скоро будет десять часов вечера — внезапный голос Василисы заставил вздрогнуть, но та даже не повела бровью на убийственный взгляд черных глаз. До конца Рождественского бала оставалось полтора часа.