Дуэль судеб

— А девчонка?.. — Оставь её мне. Хакс смотрит на него долгим немигающим взглядом. Новая маска абсолютно жуткая, щербатая и вгрызается острыми краями глубоко в воспалённую плоть. Она отвратительна. Он уже скучает по его лицу. — Значит, ты улетишь снова. — Улечу. Хакс отворачивается к окну, смотрит на мерцающий ночными огнями Корусант. Там, внизу, идет своя война. Но отсюда кажется, что всё спокойно, и лишь искусственный свет фонарей лениво скользит по громаде лазерной гильотины. — Хорошо, — выдыхает Хакс. — Когда? Кайло смотрит ему в спину, он это знает. — Скоро. Хакс ненавидит это слово. Он слишком долго кормил им союзников Первого Ордена, чтобы теперь давиться самому. — Если бы у меня была твоя Сила, я бы давно восстановил порядок в галактике, — говорит он и оборачивается обратно к Кайло, а тот с иронией кривит губы: — Ты ничего не понимаешь в Силе. — Возможно, — Хакс небрежно жмёт плечами. — Но я многое понимаю в людях. И во всех остальных расах тоже. А ты — нет. Усмешка превращается в легкую улыбку. Ломает жуткое, хищное выражение маски, закрывающей больше половины лица. — Поэтому канцлер — ты, — бросает Рен. — И ты управляешь Орденом, пока меня нет. Разве не этого доверия ты хотел? «Тогда, когда спас мне жизнь на этой Силой забытой планете». Хакс едва заметно приподнимает уголки губ. — Этого, — и в голосе его проскальзывает удовлетворение. Он мог бы сказать, что Кайло нужен Ордену. Что без него Орден не справится. Что для восстановления порядка необходим его мудрый совет и направляющая рука. Но они оба знают, что это неправда. Знают, что Кайло не так уж и много дела до Первого Ордена, как могло бы быть, а Первый Орден и вовсе помнит о Кайло только до тех пор, пока у него есть титул. Сноука все уже почти забыли. Вместо пафосных речей Хакс чуть сдвигает брови. — Так что с твоим лицом? Рен поднимает руку. Кончиками пальцев проводит по железу маски, будто вплавленному — или действительно вплавленному? — в плоть. — Мне не повезло, — отвечает он. — Еще больше поводов тебе оставаться публичным лицом. Ты должен быть доволен. Хакс доволен. И тем не менее он делает несколько шагов вперед и мягко касается маски одной ладонью. — Канцлер, — тихо произносит Рен. Слово каплей воды падает в тишину, звучит именно так, как Хаксу нравится. Сквозь закрытую транспаристалью прорезь маски едва виден блеск тёмных глаз. Хакс отвечает так, как в последнее время нравится Рену — без титулов и званий: — Кайло. Уголок его рта выходит за границу металла, и Хакс подаётся еще ближе и целует. Мягко, неторопливо, дразняще скользя языком по пухлой нижней губе. Одна ладонь Кайло ложится ему на поясницу. Хакс откидывает за второе плечо свой чёрный полуплащ и целует уже кислый металл маски — там, где должны быть губы. — Тот шлем шёл тебе больше, — негромко говорит он. Кайло издаёт глухой смешок. — Ты его ненавидел. Хакс хватает Кайло за ворот, рывком разворачивает и толкает грудью на прозрачную панель окна. Ему не нужна Сила для того, чтобы Рен сейчас подчинился. — Я ненавидел его, потому что не знал, как выглядит твое лицо. Пальцы впиваются в волосы, вынуждают вжаться лицом и маской в стекло, а Хакс целует открывшуюся шею над кромкой воротника. Кайло подается бёдрами назад — требовательно, голодно. Жадно. Он скучал тоже. — Канцлер. Уже не мягко, напротив — жёстко, как приказ. Хакс отходит в сторону и возвращается уже со смазкой. Плащ падает обратно ему за спину. Смазка холодит руку, и Рен крупно вздрагивает, когда Хакс стягивает с него штаны и плавным, привычным движением вводит один палец по костяшку. Хакс удерживает на кончике языка всё, что он мог бы сейчас сказать. О том, как Рен слеп, гоняясь за своими ситхскими текстами, о том, что если бы он оставил девчонку и занялся делами Ордена, они бы покончили с Сопротивлением быстрее. О том, что ему надоели тупые делегаты, которых несравнимо больше, чем умных, о том, что шпионы в их рядах активизируются. Нет, со всем этим он разберется сам. Рен ему не нужен. Никогда не был нужен. — Я казнил предателя в твою честь, — шепчет Хакс, плавно вталкивая в Рена второй палец. — Но сперва дал ему шанс. Сказал, что ты милосерден. — Я милосерден? Рен пытается обернуться, но Хакс упирается свободой рукой ему в затылок и изо всех сил держит на месте. Сил не так много, но Рен замирает, и лишь его бёдра нетерпеливо подрагивают. — Я не милосерден. Хакс не спорит с ним; он расстегивает штаны, смазывает собственный член и медленно направляет себя в Рена. В полумраке комнаты их тела теряются в равноценно чёрной одежде, но Хакс двигается вперёд, затем назад, закрыв глаза. Ему не нужна Сила, чтобы почти сразу выбить из Кайло первый слабый стон. Рен сжимается вокруг него, заставляет тягучую сладость в паху разлиться гуще, а вокруг горла Хакса затягивается слабая петля. Когда Кайло сделал это впервые после того, как поставил Хакса на колени в тронном зале, тогдашний генерал был уверен, что его конец бесславно наступит в постели с бывшим врагом. Сейчас канцлер со слабым выдохом вытягивает шею, приподнимает подбородок и позволяет сдавливать себе горло. По телу разливается приятная колкая усталость. Это не мешает вбиваться в теплое тело перед собой. Хакс обнимает Рена одной рукой за пояс, и тот упирается обеими ладонями в панель окна. Город внизу продолжает мерцать огнями. Хакс сильнее тянет Кайло за волосы, петля вокруг горла на миг обвивается туже, но всё равно первым стонет Рен, когда ему задевают простату. Хакс удовлетворённо скалится и продолжает двигаться точно так же и в таком же ритме. Поначалу Рен держится, хоть и вздрагивает каждый раз, но медленно и постепенно повторяющееся, пронзающее пах удовольствие затапливает его разум. Седые виски Хакса темнеют от пота к моменту, когда Рен срывается на стоны в голос и обхватывает ладонью собственный член. Долго он не выдерживает — и кончает на стекло, глухо рыча в металл маски. Хакс намертво обнимает его за пояс, вталкивается в горячий зад особенно резко и кончает тоже, зубами впиваясь в ткань на плече Рена. Голова кружится от недостатка кислорода. Несколько секунд они стоят молча, тяжело дыша, и Хакс не отпускает Кайло, а тот не пытается вырваться. Потом Хакс вспоминает о том, что ни в ком не нуждается, и отстраняется — но плавно, чтобы не причинить боль. — Кайло. Рен оборачивается и откидывается спиной и затылком на стекло. Уже совсем нормально дышит, хотя Хакс все еще пытается восстановить свой ритм. Видный из-под маски уголок его рта кривится не то в усмешке, не то в улыбке. Хакс не хочет знать, в чём именно. — Канцлер.