Expectations go to hell

Белая флешка в виде кролика с алыми ушками вставлена в разъём ноутбука. На экране открыто видео, которое Чимин так долго уже не решается включить. Четверо пар глаз так обеспокоенно глядят на эмоционально сломанного черноволосого друга, а его дрожащие пальцы застыли на выпуклой клавише «Space». Чонгук аккуратно обнимает друга за талию и подушечками пальцев поглаживает через ткань футболки. Его ладонь накрывает чужую и слегка надавливает на длинную клавишу, включая видео оставленное Хосоком для омеги. *а тут включаем песню Tiger JK- Reset и страдаем вместе с автором* – Так. Работает? Ам... да, записывает. – Хосок поправляет камеру и присаживается на кресло, слегка склоняясь к объективу и ярко улыбается, театрально поправляя тёмные пряди на бок. А затем выпрямляется и делает вздох, глядя в объектив камеры. – Привет, Минни! Я во многом виноват перед тобой, не знаю, сможешь ли ты простить меня, но парень...Братишка, я люблю тебя. Прости меня, за то, что я всё это делал. За то, что шантажировал нашу принцесску Ви, за то, что запугивал тебя, заставлял нервничать. На моих руках столько крови и грязи, я поуши в этом дерьме...Дело дошло до того, что я убил своего близкого друга – Тэёна. Да, он по моему приказу подсыпал наркотики тогда в клубе Ви, но я лишь просил всего пару таблеток! Но он...Тэён ослушался и Тэхён чуть не умер, я сам морально умер в тот момент, видя, как мой малыш Тэхён~и истекает кровью и перестаёт дышать. Я не видел больше выхода, как убить эту тварь. Он заслужил. – тяжёлый груз давит на него и Хо уже на грани. И эта грань стала для него отправной точкой. – Я так виноват перед всеми вами, особенно перед Чонгуки~и. Он из-за меня попал в аварию и не может теперь ходить...Но клянусь, Минни, эта авария не моих рук дело, это не я нанял того мужика. – всхлипывая, Чон опускает голову и тяжело вздыхает, заводя тонкие пальцы в тёмные волосы. –Я хотел всего лишь запугать тебя, Минни. Помнишь, то письмо и видео с Тэ? Это моих рук дело, а тот момент в клубе с Шугой и Джином? Не ссы, тогда это был всего лишь обычный детский лазер, я не хотел никого убивать. – усмехается Хорс, костяшками пальцев убирает солёные капельки с уголков глаз. – Хотел лишь припугнуть, чтобы ты добровольно отказался от своего места главы компании, но ты оказался очень упрямым, что я в принципе и знал. Поэтому, мне пришлось действовать...Но Минни, пирожочек...Я правда не хотел этого всего, мой отец...Ты же знаешь, что наши отцы с самого детства мягко говоря воюют? Возможно, ты этого и не знал, ведь при нас они всегда улыбались друг другу и вели себя, как любящие братья, но на самом деле...Ты никогда не задумывался, почему у моей семьи фамилия Чон? Ведь наши отцы родные братья. А всё потому, что наш дед, до самого конца не знал, кому передаст управление компанией, пока в один момент мой отец не нашёл своего омегу, который откровенно не понравился Со Джуну, из-за его родословной. Поэтому, он передал все права управления твоему отцу, с тех пор, мой ещё больше возненавидел Мэн Хо, своего единственного брата, и решил, что не хочет носить фамилию Пак. – нервно перебирая края водолазки, Хосок всхлипывает и запрокидывает голову назад, так боясь смотреть в объектив камеры. Вина пожирает его изнутри, а очередной срыв затопил с головой. – Мне с самого девства внушали, что во всех наших бедах семьи виновата только ваша семья, что смерть моего папы–это исключительно ваша вина, а я и верил, но я был всего лишь ребёнком! Маленьким наивным ребёнком! Только в подростковом возрасте, я понял, что мой папа умер из-за рака и твоя семья тут не причём. Поэтому, я стал оберегать тебя, защищать и учить всему, что только сам умел. Мой отец до последнего таил надежды, что компания перейдёт мне, ведь я старше тебя, да и к тому же, на тот момент ты не хило так погряз в наркоте и алкоголе, а потом и вовсе сбил человека, но твой отец решил всё по другому, и имеет на это полное право. Ты и так знаешь, что эта чёртова компания мне нахуй не сдалась, именно эта власть разрушила дружеские и тёплые отношения между нашими семьями. Я всегда говорил, что не хочу такой жизни, а глядя на тебя, мои убеждения только подкрепились, но идти против отца я не мог, иначе он бы просто убил тебя без разбирательств. Как он это попытался сделать с Гуки. Отец узнал о том, что у Чона есть флешка с видео с клуба и распечатки звонков Тэёна, которые могли вывести на меня. Поэтому не посоветовавшись со мной, он решил устранить «угрозу». Но ведь я говорил ему, что сделаю всё сам, но ты чёртов мудак, Пак Чимин, упрямый мудак! Пожалуйста, не вини Юнги в том, что он сделает со мной, не отталкивай его от себя, дай ему шанс быть рядом и оберегать тебя от моего отца. Он единственный близкий мне друг, которому я смог всё рассказать, у которого смог попросить помощи и избавить меня от этих мучений. Я сам попросил Юнни~ убить меня, потому что на моих руках столько крови, я столько всего натворил, что просто не смог бы смотреть тебе в глаза, находиться рядом. – говорить ему становится всё тяжелее и слёзы текут по щекам, спазм сжимает горло и он скулит, как побитая собака, глядя в объектив. От наполненного болью взгляда карих глаз Чимина пронзает мелкая дрожь, и он прикрывает ладонью рот, смотря сквозь пелену слёз. – Я, правда, очень люблю тебя, мой малыш Мин-Мин. Прости меня за всё, что я натворил. Пусть в твоей памяти останутся только самые светлые, яркие и позитивные воспоминания со мной. Тэхён~и, Юнги~я, Чонгук~и, Джин~и, если вы сейчас смотрите это, то знайте, что вы шестеро самые любимые и дорогие моему сердцу люди. Простите, что из-за меня, вам пришлось страдать. Юнги, пожалуйста, не дай больше в обиду моих двух малышей Ви и Минни, разберись с моим отцом. Только тебе я могу доверить это дело. И ещё...Юнги, спасибо тебе большое. Спасибо, что избавил меня от страданий, – Хо, смахивая горькие слёзы, ярко улыбался, выставив палец вперёд, – Эй, даже не смей винить себя в том, что ты сделал. Я рад, что умру именно от твоей руки, дружище. – Чон склоняется к своим коленям и не сдерживает раздирающие изнутри эмоции, громко всхлипывая и жадно глотая воздух. – Я Вас люблю, парни. Джин, прости, что был слишком глуп, что как последний кретин отпустил тебя и оборвал ещё полгода назад наши отношения. Я до сих пор люблю тебя, Джин~а. – сжимая тёмные пряди у корней, он сквозь горькие слёзы улыбается и тихо смеётся. – Просто помните об этом, и о том, что я буду наблюдать за вами. Прощайте, мои отбитые друзья. Простите...пожалуйста...простите. Видео обрывается, и картинка замирает, а Чимин склоняется к ногам и скрывает стекающие по пылающим щекам слёзы в ладонях. Раны на сердце открываются с новой силой, кровоточат, начинают гноиться. Его жизнь с одним выстрелом рухнула камнем под толщу воды на самое дно, и Минни, будто раз за разом ударяется бушующей волной о скалы, разбиваясь и разлетаясь на маленькие капли. Его чёрное бушующее море больше ярко не освещает своими тёплыми и успокаивающими лучами единственный любимый брат, который с 5-ти лет не оставлял его. Никогда не бросал и шёл на помощь, но теперь не стало и его. И теперь его море никогда не узнает успокоения, разбиваясь, раз за разом о скалы и камни. А сейчас, видя на записи ещё живого Чона, у Джина дыхание сбивается, и новость о том, что его больше нет, настолько пугает, что хватают судороги, что темнеет в глазах, а в груди неприятно тянет, хочется выть во всё горло. Выть до хрипоты. До потери голоса. Сейчас так хочется пойти за ним. Хочется вновь ощутить его крепкие руки на своей талии. Услышать смех и увидеть яркую улыбку. Но Хосока больше нет. – Я убью его, – прерывает всхлипывания Мин, ладонями вытирая слёз с глаз, – Я убью Чон Дунг Чау, за то, что он сделал с собственным сыном. – Не сейчас Юнги, – Сокджин хватает лучшего друга за запястье и тянет на себя, крепко обнимая его за талию, утыкаясь лбом ему в грудь, тихо всхлипывая. – Отложи свою месть до похорон Хосока, мы должны достойно проводить его в последний путь...

***

Больно сжимая волосы у корней, Чимин склоняется к своим коленям и вновь даёт волю слезам. Он тихо скулит, раскачиваясь вперёд-назад, а перед глазами мёртвое окровавленное тело Хосока, его широко раскрытые такие родные и уже мёртвые карие глаза. Больно, неимоверно больно, что кажется из-за этого он даже не может дышать. С ним как будто умерла частица его души, оставляя за собой чёрную дыру. И эта душевная боль теперь навечно станет его спутником до конца жизни. И Пак не знает, сможет ли простить когда-нибудь Юнги за то, что он ничего ему не рассказал, что сам лично выпустил пулю в его брата и в своего близкого друга. Он не знает ответа на этот вопрос, но сейчас кроме гнева и гнилой обиды ничего к нему не чувствует. Чимин любит Юнги, но больше он любит своего брата и простить не может, хотя Хосок на прощание просил его об этом. Но это слишком сложно. — Минни...— чужие руки обнимают брюнета со спины, и чужой носик упирается ему меж лопаток, позади слышится тяжелый вздох.— Почему ты не рассказал мне о Тэёне? Ты же знаешь, что он был моим другом, что я так ждал его... Прости, что сейчас спрашиваю тебя об этом. Чимин выпрямляется и скидывает с себя чужие руки, оборачиваясь к лучшему другу-Тэхёну. Его красные и опухшие от слёз глаза с такой болью смотрят в его, что сердце с неимоверной болью сжимает сердце. Ведь Тэ действительно никто не говорил о смерти друга, все скрывали, прикрываясь не знанием или просто молчанием, а ведь он постоянно звонил и писал Тэёну. Тэхёну сейчас больнее вдвойне, осознавая, что два его близких друга мертвы, что они посмели предать его. — Прости, я хотел, но...— Чим громко всхлипывает и обнимает друга, утыкаясь носом ему в шею.— Прости,прости... — Я их так любил, Минни...а Тэён, он правда считал меня своим другом? Почему и за что он так поступил со мной? Почему они так поступили с нами, Минни?—крепко обнимая парня за шею, Тэ прикрывает глаза и громко всхлипывает в унисон с лучшим другом.— Я так их любил и доверял... — Я не знаю, Ви, я не знаю...Но пожалуйста, оставайся со мной до конца, если я вдруг потеряю и тебя, то точно пойду за всеми...

***

Закрыв дверь в своём кабинете, Сехун расслабляет узел на шее и стягивает чёрный галстук. Вдыхая полной грудью, офицер не сводит усталого взгляда с четверых знакомых, что расположились в его небольшом кабинете, сохраняя звенящую тишину. Они подавлены и разбиты, ничего кроме мести не интересует четверых мужчин. – Я достал план-схему его дома, – выдвигая нижний ящик своего рабочего стола, Чхве достает небольших размеров белый свёрток и разворачивает перед знакомыми, – вот здесь его кабинет, окна панорамные, поэтому вот с этой точки, – Сехун тычет пальцем на начерченное здание рядом, – можно держать его на мушке. Кто умеет стрелять из винтовки? Намджун и Сокджин молча приподнимают руки, но друзья сейчас непонимающе смотрят только на Джина, слегка прибывая в абстракции. – Серьёзно? – усмехается Мин, кусая губы, а Ким лишь кивает, складывая руки на груди и вальяжно откидываясь на спинку кресла. – Отлично, Сокджин тогда эта точка на тебе. – кивает темноволосый офицер, продолжая рассказывать план действий. – Чимин идёт к Дунг Чау. Думаешь, он ничего не заподозрит? – Думаю нет, ведь он убит горем, как и мы... Поэтому он ничерта не удивится моему приходу, ведь мы с Хорсом были очень близки с самого дества. Он и подумать не может, что его сын обо всём нам рассказал. – Я пойду с Минни. – голоса Мина звучит твёрдо, а Чимин хмурится и качает головой, на что альфа обрушивает на него суровый взгляд из-под ресниц. Юнги просто не может себе позволить пустить любимого омегу одного в логово зверя, и пусть Чимин до сих пор таит ненависть по отношению к нему. Но ведь он любит его.— И это не обговаривается. – Так будет даже лучше, а мы с Джуном будем на подстраховке возле его дома, ибо могут наведаться гости, ведь мы решили действовать после похорон Хосока. Верно? – Именно так. – кивает Джун, опираясь бедром о край стола, внимательно изучая план дома и ближайших улиц, чтобы при экстренном случае скрыться незамеченными. – Ах да, Чими. – Сехун открывает верхний ящик стола и достает два прозрачных пакета. В одном- гильзы от пуль, во втором пистолет. – Не забудь надеть перчатки, чтобы не оставить следы, гильзы бросишь возле тела. Всё должно более или менее выглядеть правдоподобно. Как только закончите с ним, приедут мои парни с участка, делу хода не дадим, журналистам предоставим всю информацию, как самоубийство. У меня там есть свой человечек. – Спасибо, Сехун. – Пак поднимается с дивана и протягивает руку офицеру, – обещаю, что договорюсь с комиссаром Ли и через неделю ты будешь назначен начальником своего отдела, плюс ко всему повысят в звании. – С тобой всегда приятно иметь дело, да и избавиться от очередной мрази в этом мире я только рад. – Чхве обхватывает маленькую ладонь Пака и крепко сжимает, приподнимая уголки губ.

***

Чимин знает своего дядю Чон Дунг Чау как облупленного, ведь он точно как и его отец Мэн Хо, вечно проседает в своём кабинете, а особенно в моменты, когда ему морально плохо, чтобы не показывать своё состояние близким. Чон являлся таким же. Огромный дом сейчас пустовал, люди давно ушли, у домработниц сегодня выходной, а единственный охранник сейчас валялся пьяный в своей коморке у дома. А у Пака абсолютно нет никаких чувств внутри, только полнейшая пустота, полная кромешная и не просветная тьма, которая разрастается с каждым днём. Его ничего не радует, а интерес к жизни и вовсе пропал. Полная апатия. Минни даже не хочется выяснять у дяди, за что и почему он так поступил с ним и его близким, ему плевать, только месть засела внутри, разбивая сердце на миллионы осколков раз за разом. – Войдите. – грубый голос обрывает монотонный стук, и Пак приоткрывает дверь, входит в просторный кабинет дяди. – А, это ты, Чимин, проходи...а это ещё кто? – Мой секретарь Мин Юнги, лучший друг Хорса. – холодно бросает Минни, присаживаясь напротив подавленного Дунг Чау. Его глаза красные от слёз, а когда то пухлые щёки теперь были впалыми, за сегодня он только выкурил пачку сигар и выпил две бутылки виски, но ничего не могло унять ноющую боль в груди от потери единственного сына. Теперь у Чон Дунг Чау нет семьи. Он остался совершенно один. – Выпьете? – Чон приподнимает бокал с виски и делает большой глоток, – Ты приехал за вещами Хосока? – И не только, – Чими оборачивается к Мину, пытаясь найти в его взгляде поддержку, на что альфа поджимает губы и кивает, кладя руку ему плечо. – Просто хотел узнать, каково это жить с мыслью о том, что из-за чёртовых денег и власти погиб твой ребёнок. Каково это сделать единственного ребёнка своей марионеткой ради выгоды? Каково это собственноручно подтолкнуть сына на преступления? Почему ты не хочешь сейчас просто выпустить пулю себе в лоб? – в груди тяжелеет, и Паку хочется наброситься на своего дядю и избивать его до полусмерти и выпустить потом пулю в лоб, но вместо этого омега достаёт из внутреннего кармана чёрного пиджака пистолет и небрежно бросает на стол перед мужчиной. – Как...что?! – почти невесомо движет губами мужчина, со всей силы ударяя бокалом по столу, от чего капли алкоголя разливаются по столу и осколки небрежно падают на колени мужчины. – Да как ты смеешь обвинять меня в смерти собственного сына, жалкий мальчишка! – срывается на яростный крик Чон, и Пак узнаёт его голос. Именно Дунг Чау звонил ему, когда Чонгука привезли в больницу после аварии. – Я бы на твоём месте звук-то убавил, Господин Чон. – рычит Юнги, грубо отпихивая кресло с Минни в сторону, а сам уже не сдерживается и хватает Чона за грудки пиджака и тянет на себя через стол. – Ты, сука, сделал Хорса, своего сына ебанной марионеткой, которую вовсе слышать не хотел! Если бы ты хоть раз послушал своего сына, то узнал, что он никогда не хотел управлять этим бизнесом! Ему всегда хотелось жить как все, но нет, такой мрази как ты необходимо всё и сразу! Это ты виноват в его смерти! Это ты убил своего сына, сука. Юнги окутывает неконтролируемый гнев, ведь он уже так давно мечтал убить эту тварь, что лишил его и Чимина близкого человека, что заставил страдать его любимого парня и просто за то, что сделал с Хосоком. Замахиваясь на мужчину, Юнги резко расширяет глаза, а рука сжатая в кулаке замирает в воздухе, пошатнувшись назад. В кабинете эхом отдаётся звук выстрела, и пуля пронзает грудь альфы. Мин открывает рот, чтобы закричать, но изо рта вырывается фонтан крови. Сознание уходит слишком быстро. Юнги только отдалённо слышит звук разбивающегося стекла, грохот и испуганные крики Чимина, но вот только слов он уже не различает. Только звуки сливаются в однообразный, заполнивший всё гул.