Shall we...

«В памяти то и дело всплывали отчётливые кадры, как его рука опустилась на чужую ягодицу и крепко сжала её пальцами. И что на него нашло? Он абсолютно не помнил, как выбежал оттуда. Не помнил, как добрался домой. Но помнил, что его разрывало изнутри от слишком яркого спектра эмоций. И что же всё-таки на него нашло? Зачем он это сделал? Непонятно. Последующие дни проходили не лучше, чем все предыдущие. Стресс походил на ежедневный завтрак, обед и ужин. Он всё это время прокручивал у себя в голове тот самый понедельник, в который директор наказал его за то, что тот разводил беспорядок, хотя это другой сотрудник разбирал завалы и вышло так. А когда парень хотел объясниться, то старший снова начал шантажировать его. Вся эта ситуация с директором доводила парня чуть ли не до истерики. И он был бы полным придурком, если бы сказал, что это не так. Он думал о директоре всё свободное и несвободное время. Это походило на какую-то одержимость.» — И почему это звучит так странно? — шепчет Хангёль, печатая на своём ноутбуке во время обеденного перерыва. — Одержимость? Увольте. Просто избалованный пират. «А самое странное из всей этой истории, что директор так ничего и не сказал по поводу того «трогания» за ягодицу. Трогания? Кажется, это было похоже на домогательство. Целых три с половиной дня ни одного взгляда, ни одного происшествия, ни одной ухмылочки. Ладно, самое странное, что парень в принципе решил схватить его за мягкое место, которое отличалось упр… И что же на него нашло?!» В пятницу, ближе к середине рабочего дня, Хангёль решает подойти к Сынёну с новой просьбой. Наверное, тот его уже ненавидит за это. Но кто виноват? Он тоже его ненавидит. Не то, чтобы Хангёль был в полном восторге постоянно думать о директоре. Его просто очень волнует его характеристика и будущее, которое должно быть светлым и как минимум без сожалений. Он снова мнётся возле двери прежде, чем неуверенно постучаться и войти спустя несколько секунд молчания с той стороны. Осторожно закрыв за собой дверь, Хангёль проходит в центр кабинета в паре метров от стола и выжидающе смотрит на директора, который увлечённо читает какие-то известные только ему бумаги. В голове младшего мимолётно проскакивает мысль, что тот довольно хорош со своим этим вдохновенным и сосредоточенным видом. Он даже начинает чувствовать себя чуть жарче, чем минуту назад, когда Сынён облизывает палец и перелистывает страницу. Хангёль через мгновение приходит в себя и откашливается. — Привет. — Привет? — Сынён поднимает голову, вопросительно изгибает бровь и медленно встает из-за стола, бросив свои дела. — Здравствуйте? — исправляется младший, невинно хлопая глазами. — Что на этот раз? Как видишь, я немного занят, — он огибает стол и садится на самый край напротив практиканта. — Ещё одна попытка залезть ко мне в штаны? Хангёль мельком бросает взгляд на нижнюю часть тела директора и думает, что лучше бы он не рождался. — А у тебя прямо нужда горит? — возмущённо спрашивает он, весь напрягшись. — Ну, это ты за мной хвостиком бегаешь. У Хангёля ожидаемо начинают чесаться кулаки. И если до этого он мог помыслить о чём-то хорошем, то сейчас он сгорает от ненависти снова. Парень делает глубокий вдох и выдавливает из себя слабую улыбку. — Знаешь, в эти дни очень яркое солнце, — начинает он. Сынён ухмыляется, желая послушать продолжение, и выжидательно смотрит младшему в глаза. Тот уже жалеет о своей попытке. Но директор удерживает его своим взглядом так, что убежать уже не представляется возможным. — Ты случаем не… — слова у Хангёля вдруг заканчиваются. Слово, которое застревает в его горле, отчаянно не собирается вырываться наружу. Парень готов провалиться сквозь землю. — Нет, — улыбка Сынёна становится шире. — Тогда почему… — он вновь запинается, потому что директор смотрит прямо в глаза, потому что близко, потому что воздуха не хватает. — …жарко? — У тебя жар? — Сынён подскакивает, подходит к нему почти вплотную и прикладывает прохладную ладонь к его лбу. Тот сглатывает и понимает, что его лицо краснеет. — И правда, ты весь горишь. Можешь пойти домой, но я всё равно защитаю это как пропуск. — Боже, — шепчет Хангёль, закрыв глаза. — Брось это дело, Хангёль, — говорит директор уже за его спиной. — Тебе не идёт флирт, ты не Ёхан. — А почему ты ему не занижаешь характеристику?! — возмущённо спрашивает младший, развернувшись к директору. — Он милый, — он открывает дверь кабинета. — Ты тоже попробуй быть милым. И больше не пытайся хватать меня за задницу. Сынён выходит наружу, а Хангёль сгорает от стыда. И от оставшегося прозрачного прикосновения к своему лбу.

***

Совсем недавно гуляя по коридорам школы во время перемены Минхи случайно узнает, что Ынсану нравится жёлтый. Не специально, он не подслушивал. Просто «Обожаю жёлтый». Но именно по этой причине он сидит сейчас с Ёханом в библиотеке и рассказывает ему об этом. — Ты поэтому жёлтый свитер надел? — смеётся Ёхан. — Вдруг он обратит на меня внимание, — тихо произносит Минхи, царапая ногтями корешок книги от волнения. — А вот и он, — заметив Ынсана произносит Ёхан, дергая младшего за край рукава. — Он уже здесь? — Минхи бегает глазами туда-сюда и поджимает губы. — Что же мне делать? — С тобой Фицджеральд и на тебе жёлтый свитер, — говорит Ёхан так, будто это признаки полного успеха. — Просто подсядь к нему рядом, будто собираешься почитать. А там по ситуации, вдруг он действительно отвесит комплимент твоей одежде. Ну, или спроси его о том, что он читает. Так много вариантов. На словах, конечно, звучит всё довольно просто. Но Минхи не знает, как ему это сделать. У него начинают трястись руки, но он решительно сжимает пальцы в кулаки и встаёт. Минхи находит взглядом Ынсана, максимально успокаивает, насколько это возможно, своё сбивающееся дыхание и подсаживается к нему, открыв рот в попытке заговорить с ним. Но затем он видит, как тот открывает книгу, в которую он положил записку в начале недели, быстро встаёт и быстрым шагов уходит к выходу. Ынсан, ничего не заметив, так и остаётся читать комикс, скрытый за первой попавшейся книгой. Ёхан прикрывает рот ладонью и тихо смеётся. Встав через минуту из-за стола, он проходит к одному из стеллажей просто чтобы полистать какую-нибудь книгу, пока его не отругали за безделье. Буквально через несколько минут до его ушей доходят два до боли знакомых голоса с другой стороны книжной полки. Его присутствие скрывают многочисленные томики, поэтому он со спокойной душой прислоняется ближе к стеллажу и начинает подслушивать, инстинктивно перелистывая страницы. — Сыну, я же на работе, — тихо, но недовольно говорит Усок, пытаясь вырваться из кольца рук, сомкнутых на его животе. — Я всего лишь обнимаю своего будущего мужа, — сладко отвечает Сыну и неохотно, но все же прекращает объятие. — У тебя всё хорошо? — Пока что всё прекрасно, — спокойно говорит Усок, делая вид, что занят расстановкой книг, которые были расставлены Дохёном часом ранее. — Ты же знаешь, что можешь обратиться ко мне, в случае чего? — старший кладёт руку на его плечо и мягко улыбается. — Конечно, знаю, — парень всё же поворачивается к нему, одаривая взглядом. — Я знаю тебя очень давно, поэтому можешь не напоминать. Усок каждый раз старается намекнуть ему, что не относится к нему, как к парню, лишь как к лучшему другу или брату. Но тот похоже не видит этого и продолжает изображать из них женихов. — Я принёс тебе кофе и пирожное на обед, — Сыну вручает ему в руки миленький бумажный пакет из Starbucks и обнимает одной рукой за шею, нежно поглаживая кожу большим пальцем. Младший не обращает на это внимания и просто забирает свой обед. — Я заеду вечером как обычно. — Хорошо, — отвечает Усок, краем глаза заглядывая внутрь пакета. В его нос тут же ударяет запах кофейно-молочного напитка и фруктового десерта. — Поцелуй меня. Усок быстро чмокает своего жениха в губы, пока никто не видит, а Ёхан выжидает ещё минуту с момента ухода Сыну прежде, чем вернуть ненужный томик на место и появиться в поле зрения молодого библиотекаря. — Мне кажется, мы где-то виделись, — он огибает стеллаж и слегка наклоняется к старшему, чтобы быть с ним одного роста. — Ах да, я видел тебя в своих снах. — Надеюсь, это был кошмар, где я был убийцей, — не глядя отвечает Усок, что-то записывая карандашом на листочке одной из книг, и затем доставая следующую. — Нет, мы занимались совсем не этим. — Занялся бы лучше делом, а не подслушивал. Ёхан даже дёргается. Он догадывается, что у парня достаточно опыта в подслушивании, чтобы выявить таких, как он. Но решает не уточнять. — Представляешь, Минхи узнал, что Ынсану нравится жёлтый цвет, поэтому он сегодня надел жёлтый свитер? — шепчет Ёхан старшему на ушко. — Да ладно… — удивлённо говорит Усок и отстраняется от младшего. — И как успехи у нашего Ромео? — тут же оживляется он. — Он почти заговорил с ним, даже сел рядом… Я не уверен, но, когда Минхи увидел, как тот открывает книгу, то сразу убежал. Не знаю, что произошло… — начинает Ёхан. — Скорее всего он положил туда одну из своих любовных записок, вот и испугался, — довольно поясняет Усок. Наконец-то, кто-то в этом здании разделяет его любовь к сплетням. Он даже забывает, что только что был сильно раздражён. — Правда? — А ты знал, что Ынсан прикрывается книгами, чтобы читать комиксы? Ёхан прыскает со смеху, но быстро останавливается, увидев, что у Усока поднялось настроение. Тогда он поправляет волосы и облизывает губы. — Я, кстати, хотел ещё кое-что спросить. — Спрашивай, — позволяет он и смотрит в нетерпении, ожидая новую сплетню. Ёхан улыбается. — Твой жених не будет против того, что у тебя появится любовник? Открыв рот, Усок непонимающе смотрит на него и моргает. — Кто? — Я, — наконец говорит Ёхан и тут же зажмуривает глаза. Усок молниеносно швыряет в него карандаш, попадая младшему по голове. Тот подмигивает и, отправив воздушный поцелуй, уходит. Усок нахмурившись смотрит ему вслед, прокручивая в голове их разговор, и неожиданно для себя улыбается.

***

Под конец рабочего дня настроение Хангёля не поднимается. Поднимается только его нервозность по отношению ко всему. Он не забывает внимательно следить по сторонам в поисках Сынёна. Точнее наоборот. Он надеется его не встретить больше сегодня. Кажется, тот ушёл с концами, и это очень подозрительно. Но больше ничего не происходит, и в конце концов они с Ёханом без происшествий заканчивают с оставшимися делами. Они уходят, попрощавшись с остальными сотрудниками, добираются до дома и не забывают по дороге прихватить пару бутылок пива в круглосуточном магазинчике. Нет ничего лучше, чем выпить и расслабиться на крыше дома с лучшим другом перед выходными. Они чёкаются горлышком бутылки и Ёхан устало улыбается. Хангёлю совсем не испытывает неловкости, когда ловит себя на том, что смотрит на друга дольше, чем следует. Тот так очарователен, что у Хангёля сводит скулы и в уголках глаз начинает скапливаться влага. Обычно в такие моменты сердце уходит в пляс, но сегодня оно отчего-то спокойно, как море в штиль. Он отворачивается, тихонько вздыхает и, переборов укол ревности, решается задать вопрос. — Как там твои попытки завоевать Усока? — Это не попытки завоевать его, — Ёхан делает небольшой глоток. — Я просто хорошо провожу время. Это мой стиль общения. — Со мной ты так не общаешься, — хмыкнув, шепчет Хангёль. — Потому что ты мне как брат. Хангёль округляет глаза и пихает друга в бок. — Чего? — Как я могу флиртовать с братом? — смеётся Ёхан. — Это ты так намекаешь на то, что я несимпатичный? — Ты самый симпатичный парень на свете, — он нежно смотрит на Хангёля и снова заливается смехом. — Что? — спрашивает Хангёль, заливаясь краской. Хорошо, что в темноте незаметно. — После Усока и всех моих бывших конечно же, — в шутку продолжает тот. Хангёль отворачивается и допивает остатки пива. — Ты больше не мой лучший друг. — Да ладно тебе, — говорит Ёхан, обнимая друга за талию. В этот момент он всерьёз задумывается о своих чувствах, которые всё ещё никому не нужны, кроме него. Но Хангёль не может просто взять и забыть о них. Он искренне влюблён и ничего не может с этим поделать.

***

От яркого света луны, сияющей на чёрном небе, почему-то тепло в этот вечер. Может быть, это алкоголь во всём виноват, но луна словно защищает от холодного ветра. Решив прогуляться перед сном, Хангёль отчётливо всматривается в яркие звезды и находит их сегодня весьма занимательными, чтобы не отрывать глаз. Вот только шея затекает. И если бы не до боли знакомый голос, он бы наверное прошёл мимо шумного поворота, который находится слева от него. Небольшая вывеска сверху двери кричит о дорогущем баре, а запах виски сильно режет нос. Видимо, элитный райончик. Куда привели Хангёля его слегка пьяные ноги? Он чуть приподнимает козырёк кепки и щурит глаза в попытках присмотреться к возникшей перед ним картине, пока тихий, но знакомый голос обволакивает его уши. Маленький белый комочек лает пару раз перед тем, как наброситься на паштет. Парень, сидящий на корточках, заразительно смеётся и гладит щенка по спинке, пока ток жадно лакомится. Тот совсем не обращает на него внимания, и тогда незнакомец гладит за ушком. Сынён. Сердце Хангёля замирает на секунду от неожиданности. Кажется, его не замечают, поэтому он быстро опускает козырёк и, развернувшись, идёт назад домой. Почему-то ему захотелось остаться незамеченным. Разве этот Сынён умеет улыбаться так мило? У него вообще есть сердце, чтобы подкармливать щенка? Это то, что не укладывается у Хангёля в голове. Может быть, это значит, что старший не такой уж и плохой, каким кажется? «Может быть» шепчет Хангёль прежде, чем заснуть в своей постели.